Страшилка

Измученный ношей тяжелого бремя,
Летит гость незванный сквозь гордое время.
Поправ обещанья кущ райских иллюзий,
По вечности с музыкой в поисках музы.

Земля под ногами стенает от жара,
В похмельном угаре рвёт струны гитары,
И молнией звук на куски крошит небо,
И ноты глотает, сгорая от гнева.

Когда погаснет мой огонь
И станет холодна ладонь,
И смех последний оборву
В синеющих губах -
Я не умру, не брошусь в ад
И не очнусь у райских врат,
Я лягу в красную траву
Отбросив прах.

Шел казак с войны домой,
Он был отважный, волевой.
Завел его лукавый бес
В какой-то темный, мрачный лес.
И видит он, что на опушке,
У своей маленькой избушки,
Сидит старуха на скамье,
Сутулая и вся в рванье,
На одном глазу бельмо,
Будто дьявола клеймо.
Но казак не устрашился
И к старухе обратился:
"Позволь-ка мне сегодня, мать,
В твоей избе заночевать,
Похоже, сбился я с пути,
Дорогу не могу найти".

Боль. Пятую ночь дочь не спит. Надежда покинула. Страшно. Отец бредит, бессвязно хрипит. Стонет. Очнувшись, о важном о чём-то пытается сказать. Отключается вновь без сил. Лишь понятно одно слово – «мать». Дочь рыдает – только бы жил!
Сгущается мрачное время, старый дом замер от горя. Всех настигнет смертное бремя. Хозяин представится вскоре... Понимает всё грустный сад, нудный дождь истязает ветки. Жаль, жизнь не повернуть назад. Душа вот-вот взлетит из клетки...
Бледна заплаканная дочь. Поникла над его постелью не в силах старику помочь. Когда-то он над колыбелью её сидел, от счастья млея... Дочь молится, отца жалея, былые годы вспоминая. Исход мучений ожидаем...
Пожить не довелось беспечно. Исчезла в пятом классе мать... Они её устали ждать. Беда сроднила их навечно. Он жил для дочери любимой и труженик неутомимый колхозу столько лет отдал... Встречался, но жён не искал.
Сквозь пятилетки, перестройку, нелёгкая судьба вела. Но уложила болезнь в койку. Всё. Завершаются дела... Жизнь прожита. Финал печален. Пытает горький самосуд. Мама, иконы, Ленин, Сталин со стен глядят... Чуда не ждут. Всё. Завершается страданье грешной, измученной души. В своём последнем устремленье отец что-то сказать спешит... Хрипит, глаза полузакрыты, невнятна скомканная речь. О чём дорогом, зарытом, о том, что не сумел сберечь...

– 1 –

О сколько в мире радости!
В достатке всякой мерзости.
В далёкой N-ской области
лежит пропавший без вести...

Чугунным чёрным небом
гнетёт крышка коллектора.
Два года дома не был.
И нового директора
вместо него назначили.
С предчувствием недобрым
недолго посудачили...

Не отпустит время из глубины горя.
Нет выхода нам из-за чёрных дверей.
Со дна ужасного кровавого моря
мучаем ночами сердца матерей...

Простите, что приходим из тьмы как тени,
в сумерках памяти растревожив вас.
Оборван путь... Однажды встретились с теми –
выбравшими нас в необратимый час...

Добрый Бог! Где ты был, когда души рвались
в посмертных хрипах из истерзанных тел?
Слуги дьявольские злобно издевались...
Поглотил судьбы трагический предел...

Пришел к поэту как-то друг,
И разговор завел он вдруг
Про истоки вдохновенья,
Про сюжета построенье.
Любопытствовал друг тот,
Хотел от жизненных забот
В мире поэзии укрыться,
К поэту он пришел учиться.
Другу ответил стихотворец:
"Ведь я немного чудотворец,
И с давних пор в семье моей
Все видят умерших людей.

В час ночной к себе домой
Шел повеса молодой,
Возвращался из таверны.
Нынче выпил он безмерно.
Стоял над Лондоном туман,
Не видно было горожан.
Но в мягком свете фонаря
Заметил он, будто паря,
По улице шла незнакомка.
Ее окликнул он негромко.
Юнца увидела красотка
И, улыбнувшись нежно, кротко,
Свернула за угол, в тупик.
К ней устремился озорник.

Могу доверить лишь бумаге
События, что были в Праге.
Пусть по профессии я вор,
Жесток судьбы был приговор.

Туда приехал я с друзьями,
Мы были ловкими ворами,
Надеялись здесь поживиться:
За одну ночь обогатиться.

Влекло нас там лихое дело:
Хотели раскопать мы тело
На кладбище одном старинном,
Разрыть могилу дворянина.

Давно события те были,
Но о них люди не забыли,
А дом, стоящий на окраине,
Хранящий дьявольские тайны,
Заброшенный, сырой, пустой
Каждый обходит стороной.
В том доме раньше жил старик,
Любил он роскошь, лоск и шик,
Скупал оккультные предметы,
Познал он магии секреты.
Собрал безумный еретик
Библиотеку черных книг.
И в стенах темного подвала
По всем законам ритуала,
Как наставляла Каббала,
Взывал ночами к силам зла.