Страшилка

Свеча в безмолвии хранит
Таинство серой полутьмы,
Во влажном воздухе парит
Сгусток тоскливой тишины.

Туннель печалей и обид -
Здесь сердце тьмы, здесь сердце зла -
Столько веков в себе таит
Сражений с жизнью голоса.

С огарком маленьким в руке
Шагаю робко в темноту...
Стоп! Что-то светит вдалеке!
Но что же это? Не пойму...

Холодный бледно-синий свет
Меня к себе зовёт и манит.
Он - в бездне сумрака ответ,
Меня он точно не обманет.

Небо дым в себя вдохнет
От священного посла.
Снова Бог меня зовет,
Отзываясь на слова.

Я развею свой дурман
Над просторами земли,
Чтобы злые те слова
Вновь вернутся не смогли.

Я кромсаю сталью плоть,
Чтобы душу изменить.
Я пытаюсь побороть,
Чтобы снова победить.

Когда силы нет в конец,
Когда вышел весь дурман,
Назову себя - мертвец.
Назову себя - шаман.

А мы вчера видели ад,
Который сгорал опять.
В последний наш злой закат
Клинки повернули вспять,

В последний нечестный бой
Который колол в тиши,
Смыл кровь на песке прибой...
Что сталось с такой души?

А мы вчера думали "Рай?"
И слышали пот с боков,
Глотая живую сталь
Из вражьих гнилых голов.

В заброшенной могиле,
Смотрящей на восток,
Вдруг распустился дивный
Невиданный цветок.

На прахе человека
Он рос, тянулся вверх,
Он был красив и крепок
И белый, словно стерх.

Но вот какой-то странник,
Оставшись отдыхать,
Увидел на привале
Цветок. Решил сорвать.

А корни вдруг обвили
За миг его ладонь.
Желудок требушили,
Из вен тянули кровь.

Луч света пронзает мех белого лиса.
Тебе по пути, рьяно следуй за ним.
Тебе не дойти. Падай вниз. Ты - Алиса.
Ты та, чьи мечты лишь в пределах войны.

Беги у тропы, ты дойдешь до вассала.
Быть может, тогда упадет с лица маска.
Жалея о том, что ты раньше сказала,
Тебя обезвожит невинная сказка.

Цепляешься - с краю, окажешься снизу.
Пусть щеки поранят снежинки из ртути.
Ты падаешь вниз, неземная Алиса.
Считаешь в полете другие минуты.

Я в тебе, а ты во мне,
Мы воем вместе при луне
Но луну, закрыли облака
И закрылась крышка гроба
И я снова одна.
Мне так одиноко
Одиноко без тебя, на этом белом свете жить
Постой! Возьми меня с собой.
Чтобы вместе на луну выть
И по смерти, жизнью дорожить
Чтобы ребенка с ледяной душой родить.
И после возрождения твоего
Вместе с ним под луною петь
Пряжу плести
И о крышку гроба скрести...

Им было все равно, кого сжигать,
Красивая девица? Значит, ведьма.
Легко было судьбу ее сломать.
Вина лишь в том, что дьявольски волшебна.

Была легка, как бабочки крыло,
Румянец легкий, черные ресницы,
С ней даже ночью было всем светло,
И когда рядом - никому не спится.

Но вот в одном была её вина,
Отказывать могла в любви и ласке.
И со словами: "Я ему верна"
День ото дня жила лишь верой в сказки.

И вот однажды страстный офицер
Девицы телом овладеть решился.
Ухаживал за ней, как кавалер,
Отказ услышав - сильно разозлился.

Тихо дышит ночь немая.
В перелеске волки воют,
Зову лунному внимая
И вдыхая запах хвои.

Бродит лихо в перелеске,
Я шепчу: "Уйди, нечистый".
Жизнь натянута, как леска,
Убежать домой бы быстро.

Хрустнет ветка сухим треском,
Спрячусь я за дуба ствол.
Рядом, где-то в перелеске,
Одиноко воет волк.

Что колдовство - не по неволе
Каралось смертью. Жар и пот.
И ведьм, творили что на крови,
Вели на черный эшафот.

А в наших странах, где творили
Колдуньи, жили что в веках,
Нещадно топором рубили,
Сжигая тело на кострах.

Когда скелеты тлели в прах,
И синим становилось пламя,
Открыли казни при церквах,
Повесив на крестах тех знамя.

Тихо в келии святой.
Поп могилу крестит.
Сверчок просит на постой,
Полуночи вестник.

Тихо тикают часы,
Замер крест дрожащий.
Бесы - дьявола послы
В склеп беду потащат.

Гулким эхом от стены
Отдает молитве.
Очи мертвого грустны,
А оскал - ехиден.

Бесы пляшут хоровод,
Точат злые лясы.
Вместо елки ждет их гроб.
Поп поправил рясу.