Страшилка

"Не уходи, - кричал он ей, - не надо!"
И слезы жгли, катились по щекам,
"Будь чем угодно-только рядом! Рядом!
Зачем... скажи?! Зачем ты с ними, там?!"

И вздулись вены синей паутиной,
И бил озноб и мысли - уж не бред?
Но нет!.. Она!.. он видит, тут, в гостиной!
В том платье самом, что так много лет

Назад дарил он ей, своей любимой...
"Ах, сгинь! Уйди!.. Не верю!.. Нет, постой!"
И он глядел в глаза той самой, милой...
"Ах, нет, не той! Совсем, совсем не той!

Ты мой кошмар! Ты призрак, ты виденье!
А той уж нет! В гробу холодный труп!
Исчезни ты, проклятое мгновенье!
Не кривь её прекрасных, нежных губ!"

В комнате кафельных бликов,
Что исходят от кварцевых ламп,
Сквозь туманные отзвуки криков,
На тела наши ставится штамп.

Пахнет хлором, гнилыми костями,
На столе микроскоп и весы,
И нагнувшись стоит с простынями,
Санитарка и чистит тазы.

Поворакает, воду сливает,
Грязной тряпкою сгустки свезет,
Оцинкованный стол намывает,
Труповозка клиента везет.

Приготовила нитки, иголки,
Пять зажимов, шприцы, скальпеля,
Принесла про запас из каморки,
Рваных тряпок, бинтов и белья.

Стояла, чай пила, упала.
Был праздник, кажется Купала;
Инфаркт обширный миокарда,
Её накрыл под песню барда.
А тут такое приключись,
Ведь говорили ей - лечись!

Зятёк, отпетый наркоман,
Обшарил материн карман,
На дозу денег больше нет!
Лишь на трамвай один билет...

Пришлось достать топор, рубанок,
Не насолить ли с мясом банок?!..

Корчась во гробе от костной ломоты,
Морща лохмотья изъеденных жил,
Брызжа фонтаном кровавой блевоты,
Он наконец крышку гроба пробил.

Дряхлые руки сквозь доски цепляют,
Серую глину и мокрый песок,
Мертвые челюсти жадно кусают,
Стлевшего савана грязный кусок.

Струпья и гной, геморрой почерневший,
Желочь зрачков умерщвляет червей,
Выпал из черепа глаз потускневший,
Лимфа сочится из-под бровей.

Изнемогая весь от натуги,
Ногти срывая из всех своих сил,
Выполз наружу от голода, скуки,
И на луну хриплым басом завыл.

Это ведь яд, я же знаю.
Вино так не подают.
Но я только улыбаюсь,
Говорю: "За тебя!" и пью.

За действием злого напитка
Следит, не спуская глаз...
Читаю втайне молитву,
Прошу мне налить ещё раз.

Смущается, удивлённый,
Но в руки графин берёт.
И я наблюдаю сонно,
Как смерть в мой бокал он льёт.

Спи, моя жертва, усни.
В доме погасли огни,
Рыбки боятся в пруду,
Твари таятся в саду.

Спи, моя жертва, усни.
Скоро моей будешь ты.
Выпотрошу тебя всю
И сварю из тебя суп.

Спи, моя жертва, усни.
Мы здесь остались одни.
Я наточу сейчас нож,
Что же ты, дура, орёшь?

Шел, упал,
Очнулся - гипс.
Вот только, Боже... Где я?
И есть ли у меня надежда?
На мне изорвана одежда...
Подходит чёрный силуэт,
Такого быть не может! Бред!
Спасите! - Крикнуть я хотел,
Но получился только хрип...
Представил я тогда свой RIP.
Забыл про всё на свете,
Я думал лишь о девушке моей...
О Свете!
Сквозь боль верёвки разорвал,
Бежал... И вновь упал!

Кукла сидела
Кукла мечтала
Кукла детскую сказку читала
К кукле девочка тихонько подошла
Девочка у куклы книжку забрала
Кукла сказала ей не спеша:
- Девочка, книжку быстро отдала!
Но девочка куклу слышать не хотела
Книжку взяла и тихо в комнатку ушла
Куколка разозлилась, из носа кровь пошла
К девочке она не медля подошла

Приветствую того, чей час нагрянул,
По ком исконно колокол звонит,
Когда настал судьбы закат багряный,
И на земле остались мы одни.

Несу я с горкой страх своим приходом,
Рассыпанный ко встрече по пути.
Минута на часах мелькает годом,
Без четверти до смерти...
Без пяти...

Двери открылись,
Ветер ворвался,
В здравом уме
Никто не остался.

Здесь крики и слёзы,
Чьи-то мольбы,
Но им не удастся
Сбежать от судьбы.

Стоны и кровь -
Горит всё в огне,
Хочешь спасенья -
Молись Сатане.