Страшилка

Тихо дышит ночь немая.
В перелеске волки воют,
Зову лунному внимая
И вдыхая запах хвои.

Бродит лихо в перелеске,
Я шепчу: "Уйди, нечистый".
Жизнь натянута, как леска,
Убежать домой бы быстро.

Хрустнет ветка сухим треском,
Спрячусь я за дуба ствол.
Рядом, где-то в перелеске,
Одиноко воет волк.

Что колдовство - не по неволе
Каралось смертью. Жар и пот.
И ведьм, творили что на крови,
Вели на черный эшафот.

А в наших странах, где творили
Колдуньи, жили что в веках,
Нещадно топором рубили,
Сжигая тело на кострах.

Когда скелеты тлели в прах,
И синим становилось пламя,
Открыли казни при церквах,
Повесив на крестах тех знамя.

Тихо в келии святой.
Поп могилу крестит.
Сверчок просит на постой,
Полуночи вестник.

Тихо тикают часы,
Замер крест дрожащий.
Бесы - дьявола послы
В склеп беду потащат.

Гулким эхом от стены
Отдает молитве.
Очи мертвого грустны,
А оскал - ехиден.

Бесы пляшут хоровод,
Точат злые лясы.
Вместо елки ждет их гроб.
Поп поправил рясу.

"Вас Бог покарает!" - кричали они -
Все те, кто тогда притворялись людьми.
Костер был горяч, обжигала зола -
На мольбы был визг и сухие слова.

- Вы демоны, зло, вы исчадия тьмы!
Поможет Господь супротив Сатаны! -
Кричала толпа, надорвав голоса.
На этих зверей я закрыла глаза.

Кто дьявол, кто Бог - каждый может солгать,
Но верят людишки в ту светлую рать,
С которой "бес грязный" да будет убит,
А пьяницу в грязи, конечно, простит.

Все люди считают, что лучше других,
Насилуя, злясь, из пастей пустив дым,
На беды чужого скривив едко бровь,
Людей других рас пролив "грязную" кровь.

Твоя кровь растеклась на асфальте,
Твои слезы - смешались с дождем.
Тихо шепчешь: "В покое оставьте",
А внутри все пылает огнем.

Ты не станешь кричать,
Не позволишь себе унижаться.
Ты до смерти будешь молчать.
В пораженьи тебе не признаться.

От крыльев остались обрубки,
Мечты рассыпаны в прах.
Ложь на сердце оставит зарубки,
Но ты не познаешь крах.

Вышел ёжик погулять,
Будет род людской страдать,
И утонет мир во тьме,
Ёжик верен сатане.

Начал ёжик свой обряд,
Чтобы всё повергнуть в ад
Все теперь горит в огне,
Ёжик кроется во тьме.

Сатана теперь доволен,
Ёжик славно поработал.
Крики слышны наверху,
Род людской горит в аду.

Ты не человек. Рождена во тьме.
На плече клеймо. В венах мрак, не кровь.
И уничтожал подобных я тебе
Пока не овладела мной любовь.

Взгляд зеленых глаз - чистый изумруд.
С неба, будто ангел ты сошла.
С детства слышал я: "Ведьмы все умрут!"
Тоже умереть и ты должна.

Ярко-алый след оставляет плеть
На девичьей очень бледной коже.
Ну давай, терпи, ты должна стерпеть.
Да простит тебя всевышний Боже.

Звонкий мой удар по щеке твоей
Вновь тебя всегда приводит в чувства.
Ангел или бес? Но среди людей
Не видал подобного искусства.

Раз, два, три, четыре,
Мы уже в твоей квартире;
Пять, шесть, семь, восемь,
Не пугайся, очень просим...

Ты накройся одеялом -
Мы искать тебя не станем...
Но, как только нас увидишь,
Приговор себе подпишешь...

Ты лежи тогда спокойно
И умрешь вполне достойно...
Если станешь вдруг кричать
Иль на помощь кого звать -

Тусклая лампа света во тьме
Озаряет мой длинный путь.
Отступаю на шаг что-то есть впереди,
Мою жизнь уже не вернуть.

Это что-то встает, бежит на меня,
Я бегу от него, спотыкаюсь.
Я упал и смиренно жду я конца.
Вспышка света, я просыпаюсь.

Открываю глаза, солнце светит в окно,
За окном лишь туманное утро,
А в тумане крадется, крадется оно,
То что было потом... вспомнить трудно.

Сколько раз ты пытался сбежать от меня?
Сколько раз, изо дня в день?
Ты боишься намного больше огня
Мою малую лишь тень.

Даже и не подозревая,
Что питаюсь я страхом твоим,
Сколько раз, ты меня умоляя,
"Уйди!" - всё твердил и твердил.

Пожалел ты уже не однажды,
Что в тот раз меня в дом свой впустил.
И клянёшь абсолютно день каждый
Тот миг. Его ты себе не простил.