Страшилка

Двенадцатилетний Денис не верил в городские легенды. Когда старшие ребята на слабо подговорили его залезть ночью в заброшенную пиццерию «Freddy Fazbear’s Pizza», он только ухмыльнулся. Взяв мощный фонарик, парень пролез через разбитое окно подсобки.
Внутри пахло сыростью, старой машинной смазкой и заплесневевшим попкорном. Фонарь выхватывал из тьмы ободранные плакаты с улыбающимися зверями и пыльные праздничные колпачки.
Когда Денис вышел к главной сцене, сердце всё же пропустило удар.
В темноте высились они. Фредди, Бонни и Чика. Огромные, неподвижные аниматроники с блеклыми, уставившимися в никуда стеклянными глазами.
«Просто куски металла и пластика», — успокаивал себя Денис.
Вдруг в тишине раздался тяжелый-тяжелый клик. В глубине груди Фредди что-то заскрипело. Старая музыкальная шкатулка внутри медленно, с фальшивыми протяжными нотами, заиграла фальшивую маршевую мелодию.

Вчера я пропустил свою остановку. Залип в телефоне и очнулся, когда автобус уже катил по какой-то промзоне, где я отродясь не бывал. На улице — типичный апрельский вечер: серое небо, голые ветки и этот странный свет, когда солнце уже село, а фонари еще не включили.

В салоне я был один. Водитель за перегородкой сидел неподвижно, только затылок в старой кепке торчал. Я подошел к двери и нажал на кнопку связи, но она даже не пискнула. Автобус шел подозрительно мягко — ни тряски, ни звука мотора, только шорох шин, который казался зацикленным аудиофайлом.

Я глянул в окно. Мы ехали мимо бесконечного забора из бетонных плит «алмазная грань». Плита, плита, стык, плита... И тут я заметил: на каждой третьей плите было одно и то же пятно ржавчины в форме перевернутой буквы «Г». Абсолютно идентичное. Будто кто-то скопировал один ассет и выставил его в ряд, не особо заботясь о разнообразии.

Вообще, это реальная история, мне её рассказал знакомый, который работал охранником на складах ГСМ за городом. Место там максимально гиблое, из освещения — один старый фонарь на бетонном столбе, который мигает с такой частотой, будто у него неисправный текстурный пак или скрипт залагал. Забор там с колючкой, но это чисто декорация, для галочки, потому что нормальный человек в те дебри не сунется, а ненормальному там и ловить-то нечего, кроме ржавчины и мазута.

Короче, заступил он в смену. Ночь выдалась странная: туман навалился такой плотный, что видимость была как в самых первых частях Silent Hill на первой «Соньке». Метра два перед собой видишь, а дальше — просто серая статичная заливка, будто карта за краем локации не прогрузилась. Тишина стояла такая, что слышно было, как кровь в ушах шумит. Знакомый мой сидел в бытовке, пил чай из старого термоса, в котором что-то постоянно позвякивало, и пытался смотреть стрим на телефоне. Связь там ловила на одну палку, видео постоянно уходило в буферизацию, крутило это колесико загрузки, но делать всё равно было нечего.

И тут он слышит — в самом дальнем ангаре, восьмом, что-то упало. Звук был не просто громкий, а какой-то резонирующий, будто кто-то со всей дури уронил пустую железную бочку на бетонный пол, и она после этого долго-долго катилась, выписывая круги.

На первый взгляд, он был обычным.
Серый пиджак. Чистые ногти. Угасший взгляд.
Такой, какого не замечаешь — пока не начнёт говорить.
— Вы — на троечку.
— Вы двойка.
— Вы... пустота. Даже оценку ставить не буду.

Он появлялся внезапно — на остановках, в маршрутках, в очередях к терапевту.
В руках — старый ученический журнал. В графах — не фамилии, а описания: "Мужчина с хрустом в коленях", "Женщина с прошлым, которое прячется под макияжем", "Подросток, который врёт даже себе".
А напротив — оценки. Почти всегда — ниже среднего.

Люди снимали его на видео, выкладывали в сети. Он стал мемом.
Но веселье длилось недолго.

Слоган: «Когда загнанный зверь становится хищником»

Габриэла медленно пробиралась по тускло освещённому коридору второго этажа. Стены были обиты старым, потемневшим от времени деревом, а пол скрипел под её ногами, словно предостерегая о том, что здесь происходит нечто зловещее. Внезапно её внимание привлекло что-то блестящее, лежащее на полу, в одной из комнат. Она наклонилась и, прищурившись, увидела смартфон, экран которого светился, показывая видео. На записи были парни, смеющиеся и подшучивающие над чем-то, а в углу экрана мелькала фигура пропавшей студентки из кампуса «Каппа Каппа Зета». Габриэла почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Она знала, что эта девушка исчезла при загадочных обстоятельствах, и теперь, глядя на экран, поняла, что её страхи подтвердились. Внезапно за её спиной раздался звук и, обернувшись, она получила удар по лицу. Упала на пол, а в голове пронеслось: «Они сделали это». Взгляд её метнулся к парню, стоявшему позади. Он был одним из тех, кто был на записи, и в его глазах читалось безумие.

Если бы меня когда-нибудь спросили, что лучше «Нож в сердце» или «Нож в душу», я бы не задумываясь, выбрал сердце. Один удар в сердце и ты труп, один удар в душу и ты до скончания своих отведенных лет будешь чувствовать боль, не физическую, а намного более страшную боль, душевную боль. От нее невозможно избавиться, как я только не пробовал это сделать. Я менял себя, я менял свое окружение, менял все, что можно только поменять, но ничего не помогло. Эта боль со мной уже на протяжении двадцати лет. Двадцать лет я ее чувствую и беспрерывно страдаю.

Меня неоднократно посещали мысли и продолжают посещать о том, чтобы все это прекратить. Дело то всего нескольких минут, а то и вовсе всего лишь нескольких секунд. Но это грех. Грех не перед Богом, грех перед своими родителями. Прежде всего, грех перед самим собой.
Я просыпаюсь среди ночи от кошмаров, то, что случилась двадцать лет назад, преследует меня даже во сне. Но я все равно рад, что я просыпаюсь, потому что это значит, что я уснул. А это очень сложно, потому что эти воспоминания постоянно в моей голове, особенно перед сном.

Полосатый закат снова спрятался в фиолетовой дымке
И неоновые вывески мерцали новым огнём
Сдувает ветер со старых скамеек пылинки
Где одинокие парочки бывали вдвоём

Мигают неоновые вывески в городе полуночном
Звуки проезжающих шин
С музыкой один на один мы забываемся точно
Когда ты остаёшься дома один

Неоновая ночь, каплями дождя по крышам
Громко и без перебоя так барабанит
Снова я завыванием слышу
Как ночь одиноко сердце мне ранит

- Опана! Что это? - удивленно прокричал Лукас.
На полу сырой и как будто стекающей слизью по стенам, стояла непонятная конструкция.
- Так, ребят! Давайте в полицию позвоним - сказала напуганная Мери.
Никто не ответил.

- Эй! Мне звонить в полицию или нет? - недовольным тоном сказала Мери.
- Не звони - ответил Джо.
- Ага, зачем еще лишние разборки с полицией в дому с убитым старикашкой?
- Ну не оставим мы тут Мистера Томаса ведь... - Холодно сказала Мери.
- Не оставим. Сами похороним - Ответил Джо.
- Что?! Ты думаешь я хочу трогать, то, что от него осталось?! - вощмущенно закрисал Лукас.
- Лукас, не выделывайся, все равно придется это сделать - Сказала совсем обескураженная Мери.
- Согласен - Добавил Джо.

Вышел ёжик из тумана
Вынул маску из кармана.
И стоит в лесу один,
Потому что карантин.

Маленький мальчик в подвале гулял,
Всякие краны там открывал.
В ту же секунду кипящий поток
Вынес вареного мяса кусок.

Девочка Маша на стройку пошла,
Дед Пантелей проследил до угла,
Выстрел раздался, взметнулись две ручки...
Будет обед у не кормленной Жучки.

Анатолий затянул узел, затем расслабил, после снова затянул. Ни у кого нет опыта в этом деле, а те, кто узнал секрет, наверняка уже не расскажут. Дернул пару раз веревку, проверяя прочность крюка.
«Ну что? Все?» — подумал Анатолий. – «Вот так вот все будет. Записка есть, двери заперты».
Анатолий хихикнул – про дверь задумка была подлой. Дверь просто так не сломаешь, а соседей запах будет еще долго преследовать. И поделом им — черствым сволочам. Анатолий вздохнул и зачем-то перекрестился напоследок.

— Ничего себе. – раздался голос с дивана. – Вот это было совершенно нелогично. Не то, чтобы впервой, но всякий раз удивляет.

Анатолий дернулся от неожиданности так, что табурет под ним зашатался. Обернулся к дивану и табурет зашатался второй раз. На диване сидела вполне себе стереотипная Смерть. Черный балахон, коса, под капюшоном ничего не разглядеть, но откуда-то пришла уверенность, что оттуда смотрят глаза.