Точка невозврата

Всё началось позавчера, когда я первый раз громко пукнул при жене. Первый раз за два года совместной и очень даже счастливой жизни. Пукнул правда в кромешной тьме и под простынёй, которую едва не подбросило взрывной волной к самому потолку, ибо спал я по обыкновению на животе. Ночью жопа – барыня, знаю, но такого залпа я не ожидал. Ну, я проснулся и жутко занервничал. Жена тоже проснулась. И соседи тоже (за стеной раздался сдавленный смех).
— Корней, опять лифт шумит? – Потягиваясь, спросила Алина. — Когда его уже отремонтируют? – Она потёрлась плечом о мой небритый подбородок, повернулась ко мне и поцеловала в щёку.
Я хотел было кивнуть и посетовать на управляющую компанию, но спросонья тормознул, выдержал гроссмейстерскую паузу, и тут уже в ноздри ударил абсолютно невыносимый запах тухлой капусты.
— Нет, Алина. Это ты пукнула. — Вдруг неожиданно для самого себя прошептал я.
Будь я страусом, непременно воткнул бы голову между подушек дивана, так было неудобно. И соседи перестали копошиться. Наступила звенящая тишина. Я потянулся, громко зевнул и сделал вид, что захрапел. Через минуту Алина встала и вышла на кухню, а я остался лежать в сонном оцепенении. На кой? Никаких действий, как у буддистов — просто наблюдай, что будет дальше. Прошло ещё минут пять. Алины всё не было, и я на цыпочках прокрался в коридор. Жена сидела прямо на полу, поджав ноги, в полной темноте, курила и плакала.
— Алин, ты чего?
— Уйди, оставь меня сейчас, ладно? – Прохныкала она. — Я скоро приду. Ложись.
— Да это не ты, я же пошутил! Это я...
— Прекрати! – Крикнула жена. – Перестань! – Её крик сорвался на плач.
— Нефиг пукать, если такая стеснительная! А мне вставать рано. — Опять неожиданно для самого себя выпалил я.
В тот момент я не смог придумать ничего, чтобы её утешить, и решил реанимировать незадавшуюся шутку. Алина уехала вчера рано утром, забрав все свои вещи и отключив телефон. Из квартиры пропал её запах и ощущение комфорта и уюта. Весь день прошёл как-то неосознанно. Региональная конференция не позволяла думать о личных проблемах.
Сегодня уже половина десятого утра. Телефон всё ещё недоступен. Я открыл аутлук и принялся проверять почту за вчерашний день. И – ура! – в письмах весточка от жены: «Корней! Я провела с тобой два чудесных года, но так и не узнала тебя, и сама собой быть не смогла. Я потерялась в своих ощущениях и в чувствах к тебе. Они оказались такими же странными, как и ты сам. Ты ввёл меня в какой-то ступор и перевернул с ног на голову и наоборот! Я думала, что это просто приключение, и в раз пройдёт. Но просто приключением осталась я сама... Мне не хватило твоего внимания, и я испугалась... Ты потрясающий мужчина, но маньяк, а мне нужен человек. Целую. Прости меня! Алина».
Я не смог дозвониться Алине. Звонил раз пятнадцать, но всё тщетно. Она резко исчезла из моей жизни, и у меня начался приступ отнятия.

В непонятном порыве я вышел из офиса и зашагал вниз по улице, не имея конечного пункта. Как оказался в вагоне метро с бутылкой в кармане не помню. На меня в упор исподлобья смотрел старый работяга-южанин. Мне показалось, он что-то шептал. Я встал, хватаясь за поручни и шатаясь, подошёл к нему и громко напоказ спросил:
— Что-то не так? – Получилось очень агрессивно.
Пассажиры повытягивали шеи и уставились в мою сторону. Мужик выпучил глаза и скрестил руки. Он явно не хотел со мной связываться. Я ощутил в воздухе адреналин и дико оскалился, пытаясь улыбнуться. И сжимая в кармане два цельнометаллических метательных ножа «касатка». Как будет выглядеть этот бедняга, если подрисовать ему улыбку Гумплена?
— Всё в порядке. — Сказал он.
На поверку оказался очень даже неплохим человеком с пролетарским прошлым и настоящим. Но в виду не разразившегося конфликта мужик категорически отказался со мной общаться — видимо, всё ещё чувствовал во мне критическую массу перед взрывом. Сказал только пару слов о своей работе сварщика, представился и напрочь заткнулся. В ответ на предложенный мной «Вайт Хорс» Саныч (так звали мужика) немного оживился, но упорно продолжал молчать.
— Чё, не пьёшь такое дешёвое пойло? – С издёвкой спросил я и приложился к выпивке.
— Отчего же? Давай. — Саныч потянулся к бутылке и почти выдернул её у меня из рук. Он пригубил, сделал большой глоток и удовлетворенно крякнул.
— Ну как вискарь?
— Хороший. — Кивнул Саныч и мечтательно улыбнулся. — И день сегодня хороший. Старая от меня ушла.
— Чего?
— Старая, говорю, от меня ушла. Утром застукала с молодой дома и ушла.
— Ну ты даёшь, Саныч! И как тебе? — Заинтересовался я.
— А чего как? Одно слово – зашибись! Буду теперь жить с молодой и жизни радоваться. Алиночка моя!
Я не поверил своим ушам. Какая к чёрту Алиночка! Достал касатку и приставил Санычу к горлу. Старик побелел.
— Как она выглядит? – Прошипел я.
— Высокая, с буферами... Чернявая... Русачка поди. — Бледнея, пролепетал Саныч. — Ты чего, зёма?
— Хорошо даёт?! — Почти крикнул я.
— Даёт... — Ах ты ж! — Я едва не порезал Санычу кадык, но, спохватившись, ослабил упор.
— Пойдёшь со мной, понял?
Саныч похоже понял. Мы вышли на Центральной.
— А соски у неё с пирсингом? — В моём голосе ещё слышалась надежда на ошибку.
— Да, оба, и розовые. — Добил меня Саныч. — И грудь размер третий минимум.
Блин! Точно она!
— И давно ты её двигаешь? — Я прицелился ножом ему в пах.
— Да только вчера познакомились... Встретил на остановке. Вся такая потерянная, печальная сидела. Ну, я и утешил её, поддержал морально. Дал выговориться. А потом дело-то не хитрое. — Признался Саныч.
— И что она в тебе нашла? – Недоумевал я.
— Хорошего собеседника и психолога. — Быстро ответил Саныч. — Вот ты с женой когда общался последний раз как с полноценным собеседником? Не помнишь? Так вот...
— Звиздишь! Алина не такая!
— Такая, не такая. И не таких видали! А ты такого видал? — Саныч как ни в чём не бывало, спустил штаны и явил на свет божий чудовищного размера хрен, похожий на спящего питона, свисающего до колен. Сантиметров сорок минимум. В диком ужасе я неосознанно метнул в питона нож. Метнул безоборотно – касатка стабилизировалась в полёте подобно стреле и смачно отсекла две трети его стручка. Саныч взвизгнул, схватился одной рукой за обрезок, второй подобрал валявшегося питона и, размахивая им, с диким воплем бросился прямо на меня. И мы побежали по мостовой. Со стороны, наверное, казалось, что Саныч хочет передать мне эстафету – так он тянулся ко мне рукой с отрезанным стручком, а я опасливо оглядывался. От погони я ушёл довольно быстро. Но у меня жутко задёргались веки и губы. Я был на гране срыва. Хронический стресс перерастал в острый. Рядом по случаю оказался медицинский центр.

Эскулап, сухой мужчина средних лет, приветливый и опрятный, как и все в частной клинике, задал несколько вопросов о здоровье, роде деятельности, образе жизни и последних стрессовых событиях. Я рассказал обо всём по порядку. Доктор провёл осмотр и назначил лечение – витамины внутримышечно и поменьше юмора.
— Доктор, вы допускаете возможность отделения сознания от тела? — Спросил я, одеваясь.
Невролог смерил меня осторожным взглядом с едва уловимым оттенком сочувствия, как бы спрашивая «А ты часом не дебил?». Он пожал плечами. В коридоре у кабинета проктолога я увидел Алину. Меня она не заметила. Я хотел было метнуть в неё нож, но в последний момент стало очень жалко. Нож. Ведь одну касатку я сегодня уже успешно профукал. Теперь вот сижу со шприцем в руках, бухаю и думаю о жизни. Думаю, наверное, это хорошо, что всё так вышло. Зачем мне закомплексованная, психически неустойчивая и неверная жена? В этой жизни с такой многого не добьёшься. И зачем Санычу такой большой стручок? Хватит и трети. Подумал и с размаху вонзил иглу в бедро и до отказа выжал поршень, напитав организм витаминами группы В. От стресса.