Страшилка

Геолог Сергей Воронцов уже три года изучал вместе со своими коллегами из Москвы земную кору Кольской скважины. Местные работники бурили землю каждый день, стремительно пробиваясь вниз. За это время удалось обнаружить в глубоких недрах большое количество ископаемых, включая даже и лунный грунт. Но откуда он там взялся? Таким вопросом задавались некоторые учёные, храня для нас эту загадку и по сей день. Однако, несмотря на все тайны, бурение продолжалось и продолжалось. Пока однажды, в 1987 году, 14 февраля, специальные приборы не стали ловить на дне шахты странные звуки неизвестного происхождения. Но никого в тот день, включая и Сергея Воронцова, это почему-то не обеспокоило. Бурение продолжалось безостановочно, а Воронцов, как и в любой другой вечер, спокойно направился домой.

Посёлок же, где временно проживал Сергей вместе со своей семьёй, был специально построен рядом с Кольской скважиной для всех её работников. В этом населённом пункте было всё необходимое. Магазины, кинотеатры, больницы, детсады и школы. Так, в очередной раз зайдя в магазин, Воронцов купил водки двести грамм и лёгкую закуску в виде кильки в томатном соусе. В очередной раз пешком пошёл он по тёмной, необитаемой улице имени Ленина и в последний раз поднялся он по холодному подъезду своего почти уже родного пятиэтажного дома.

Студенческая любовь - обычное дело, вот и наш герой, студент-второкурсник, закрутил с однокурсницей, вино-кино-домино... и вскоре они начали встречаться. А через несколько месяцев девушка отправилась в деревню на день рождения мамы. Парень решил воспользоваться случаем и познакомиться с будущей тёщей.

Зная где живёт его любимая, он отправился в путь на мотоцикле. Ночь была темна, мгла окутала дорогу, а лунный свет редко пробивался сквозь облака. Миновав какой-то холм, юноша услышал странные звуки, напоминающие плач, но как-то не придал тому значения. Но после случилось такое...

В очередной раз, когда луна выглянула из-за туч, парень глянул в зеркало заднего вида и похолодел от ужаса! На заднем сидении мотоцикла сидела прекрасная незнакомка. Но была одна деталь: она совсем не походила на живого человека. Её окружало светло-голубое свечение, и она казалась полупрозрачной. Юноша не знал что делать, собрав всю свою волю в кулак, крепко держался за руль, стараясь не смотреть назад.

Утро в старой панельке всегда начиналось с привычного скрипа и лязга, но последние дни принесли с собой нечто новое. Ремонт лифтов, долгожданный и, казалось, бесконечный, наконец-то завершился. Новые, блестящие кабины, с гладкими кнопками и мягким освещением, были инновационными в обветшалом подъезде. Аня, как обычно, спешила на работу, нажимая на кнопку вызова. И тут она заметила за стеклом кнопки, там, где раньше была лишь глухая стена, теперь открывался вид на шахту. Неприглядную, но завораживающую. Конструкции, стены, ползунки с тросами и лебёдками, ведущими куда-то вниз, в темноту. И кирпичная кладка, старая, местами потрескавшаяся, хранящая тайны десятилетий. Но не это привлекло её внимание. Сквозь шум города, через гул проезжающих машин, доносился странный ритмичный стук. Стук, который казался неестественным, чужеродным. Он исходил откуда-то из глубины шахты, из той самой темноты, куда уходили тросы и перетягивающаяся снизу вверх лебёдка. Сначала девушка списала это на остаточные звуки ремонта, вибрацию новых механизмов. Но стук не прекращался. Он был настойчивым, методичным, словно кто-то отбивал ритм.

В тот день, стоя у кнопки вызова, Аня прислушалась. Стук был не хаотичным. Он имел определённую последовательность, отбивающий для ушных раковин ритм. Короткие и длинные удары, недолгие паузы, но звук оставался цикличным, как по очерёдности, из повторяющихся нот. Это было похоже на азбуку Морзе.

Оказавшись в лаборатории, время замерло, прислушиваясь. Тишина давила, густая и вязкая, как машинное масло. Воздух был пропитан запахом медикаментов и чего-то неуловимо химического, вызывающего лёгкое головокружение. Он огляделся. Ряды столов, заваленных проводами, колбами и непонятными приборами, уходили в полумрак. Мигали индикаторы, тихо гудели вентиляторы. Лаборатория казалась заброшенной, но это была обманчивая тишина. Марк чувствовал, что за ним наблюдают, что он — всего лишь мышь в лабиринте, и каждый его шаг отслеживается. Его взгляд упал на монитор, мерцающий в углу комнаты. На экране мелькали графики и цифры, слишком сложные для беглого понимания. Но одно Марк уловил — это была система безопасности. Камеры, датчики движения, лазерные барьеры — всё это должно было стать его следующей задачей. Кто бы не двинулся вперёд, стараясь ступать бесшумно. Каждый шаг был замедленным, каждое движение — обдумано. Он знал, что одна ошибка может стоить ему всего. Его цель была ясна — добраться до главного сервера, где хранилась информация, ради которой он проделал весь этот путь. Но путь к нему был усеян ловушками, и Марк должен был быть готов к любому повороту событий. Он приметил тень, скользнувшую по стене. Не камера. Что-то другое. Марк затаил дыхание, прижавшись к стене.

Когда-то давным-давно работал я в шахте, в службе. Ну, не важно. Дали нам с ребятами наряд — сходить к новой, ещё не пущенной в работу лаве №...-С «бис» (примечание автора: один из двух видов забоев, данный предназначен для добычи угля).

Так вот, пришли мы на вентиляционную сбойку, лава по штреку ещё метрах в двухстах-трехстах. Глубина — где-то между 500 и 600 метрами. Надо сказать, вентиляционные сбойки и вентиляционные уклоны — там где идёт, т.наз. «исходящая струя» (т.е. отработавший своё воздух) — места сказочные сами по себе, но сказка это страшная: всегда влажно, холодно, стоит густой туман, а с досок кровельной затяжки свисают бело-жёлтые, дурно, сладко пахнущие бороды плесени, все в таких «медовых» каплях. И тишина, только неутомимая и неостановимая струя тихо точит породы обнажённого массива.

Так вот, было нас человек 6, наверное, договорились, что я и ещё один паренёк останемся на вентсбойке у участкового водосборника, а они сделают свою часть наряда и придут к нам, и мы поможем им тащить груз на-гора.

Подземелье сковало страхом: солдаты проигрывали даемитам, защищавшим свою территорию. Монстры нападали на людей, проникали в их тела, разрывали на части; другие же становились жертвами свинцовых дождей – умирали быстро, взрываясь кровавыми пузырями. Война, разруха, беспорядок... Фашисты пытались спастись, хотели положить конец всем мучениям, но они были слабее тех тварей, которых не смогли приручить; черви – как охранники своего дома - не допускали никого к своему главному секрету. Они умрут, но не отдадут то, что многие века скрывалось от человеческих глаз. И офицеры это понимали и пытались сесть на два стула одновременно: и артефакт достать, и с монстрами покончить. Но пока что ни одно, ни другое не удавалось закончить со стопроцентной точностью. Солдаты, обосновавшиеся на складе, пытались установить взрывчатку у металлических перегородок, перекрывающих путь к врагам. Пока одни копошились с многочисленными разноцветными проводами, другие же защищали первых, отстреливаясь от выползающих на них даемитов.

Острые металлические шпильки заскользили искрами по стенам мусоропровода, замедляя падение; Рейн вцепилась ногтями за обивку, стиснула зубы, успевая заметить, что происходило внизу, на выходе из подобного «аттракциона»: канал обрывался около небольшого участка суши, куда, в грязную лужу, скидывали мёртвых гражданских – немцы освобождали места в своих лабораториях, и лишние бесполезные узники им не нужны; дампир услышала злостное шипение - даемиты, скомпоновавшись внизу, уже лезли в открытые рты трупов, примеряя на себя новые наряды марионеток. Толпа изуродованных восставших мертвецов поджидала полукровку, почти что лезла на стену, пытаясь её достать, но Рейн не могла рисковать; из неудобного положения, удерживаясь за каждый угол тесной прямоугольной шахты, дампир быстро осмотрелась, хоть и это было затруднительно – слишком малое пространство мешало обзору; либо прыгнуть в лапы голодным монстрам, либо... прямиком в холодную солёную воду. И тот, и другой вариант был ей не по нраву, и девушка, фыркнув, отпустила руки, резко перекрещивая их на груди, делая вид, что падала добычей к хищным полулюдям, но в последнюю секунду выгнулась, зацепившись за выступающий кирпич, а затем перебралась на трансформаторную будку, а оттуда – на печную трубу. Даемиты не ожидали такого подвоха: некоторые, не желая расставаться с таким лакомым кусочком мяса, вылезли из тел ненужных генетических образцов для немецких учёных, также пытались заползти поверх отвесной стены, но лишь скользили и от неудачи глухо рычали, клацая рядом выступающих зубов. Рейн усмехнулась; всё-таки питомцев покойная Бутчересс должна была лучше дрессировать.

Рейн спряталась за металлическими бочками, осматривая местность и изредка поглядывая на уставших миньонов, севших полукругом у небольшого костра; у неё было стойкое ощущение того, что снаружи башня выглядела несколько меньше... Будто бы всё строение представляло собой гигантскую конструкцию, похожую на удочку: росла вверх, стоило только захотеть и покрутить пару винтиков да механизмов. Дампир понимала, что ей придётся идти через клонов, но решила выждать; аккуратно, передвигаясь приседом, она случайно оступилась, и шпилька со звоном ударила по металлической трубе; в голове рокотом прокатилось нецензурное ругательство, а вот слуги татуированной синезадой девицы резко повставали со своих мест.

– Ты там что-нибудь видел? – Рейн пригнулась; конечно, среди сплошного цвета ржавчины её сложно не заметить. Но она уповала на тупость местных помощников своей цели.
И не прогадала.
– Тихо, Виктор, – шикнул на товарища второй, подходя ближе к тому месту, где пряталась полукровка, – мы видели хозяйку: она просто чёрная от злости!
– Тоже мне новость!

Старый заброшенный железнодорожный вокзал, в который вошла Рейн, отворив массивную дверь со скрипом, выглядел ещё более пустым, чем прежде; раньше это место славилось среди молодёжи, шатающейся по городу без дела и любящим проводить своё время в таких местах, несмотря на то, что здание славилось, прежде всего, притоном для бездомных и наркоманов. Но теперь здесь и постоянных «местных жителей» не было видно и слышно – по разбитому кафельному полу тянулись кровавые отпечатки лап, похожих на инопланетные, больше – птичьи – в сторону выхода к перрону. Дампир медленно шла по горячим следам; стук каблуков эхом отскакивал от старых стен, изрисованных граффити и похабными сообщениями, адресованные призрачным гостям, и одной единственной живой – самой Рейн. На глаза попадались пустые картонные коробки, служащие для бездомных их личным домом, горящие бочки, различный строительный мусор... а крови становилось всё больше и больше. Рейн поспешила; что сёстры Кестрел забыли здесь? И почему Северин дал неверные данные? По крайней мере, пока что она не встретила ни одного живого существа, за исключением, пожалуй, премерзких крыс, пищащих громко, путающихся под ногами и убегающими в свои норки. Рейн шла дальше; один коридор, второй, третий – везде пусто, но вот следы становились отчётливее – значит, она у цели. Девушка поднялась по небольшой лестнице, пока не наткнулась на ширму из полупрозрачной старой клеёнки с оторванным низом – за ней скрывалась дверь, а над ней висела разбитая табличка с надписью «выход» – вот и путь к платформе. Дампир, отворив двери, вышла на улицу и... совершенно не удивилась, когда увидела на станции нагромождение из вагонов, перекрывших все доступные пути ко второму крылу здания. Кестрел успели предусмотреть абсолютно всё – даже это.

Давным-давно в одном сибирском городе случилась как-то такая жутко страшная история. Жил такой мальчик по имени Влад. Он учился в четвёртом классе, но был уже очень высокого роста. Поэтому его часто принимали за взрослого совершеннолетнего парня. Как-то раз папа послал его в автомобильный магазин купить "незамерзайку". Просто наступили морозы, старая жидкость стала замерзать. Самому папе было идти лень, вот он и послал Влада. Написал что надо купить, денег дал.

Идёт Влад в магазин. Надо дорогу перейти. А на той стороне большой сугроб такой. Влад его перелез, но когда стал спускаться, то подскользнулся, упал и сильно стукнулся затылком. Так, что в глазах даже почернело... Открывает глаза – и понять не может где он находится и что случилось. Вокруг чернота. На стенах висит несколько зажжённых факелов, но всё равно черно, ничего кроме факелов не видит.

Когда глаза Влада привыкли, он увидел несколько скелетов. Один из них подошёл к мальчику, стал щёлкать своей нижней челюстью. Влад сначала ничего не понял, но потом до него стал доходить смысл. Скелет спрашивал: "Как ты себя чувствуешь?". Влад сказал, что хорошо. Он встал. Ему на минуту показалось, что он сам скелет. Но руки и ноги были на месте. Он был мягким обычным мальчиком.