Страшилка

Ночь. Обычная тихая ночь. Я бы хотел Вам всем пожелать "Спокойной ночи", но это ни фига не так.
Эта ночь не будет спокойной, ни для Джеймса Симонса, ни для Стэфани Джонс, ни для кого бы то ни было еще...
Кровавый закат уронил ржавое солнце за горизонт. Старый жрец смотрит в свой костер не мигая. В костре медленно догорают скелеты птиц и мелких грызунов, дым зловеще стелиться по полу скромной лачуги колдуна. Дым принимает зловещие силуэты существ, давно покинувших этот мир. Но они слышат. Они придут. Это не простая ночь. Это ночь мести.

Днем ранее.
- Ну вы же понимаете, что мы при всем желании не можем оплатить вашу страховку - распинался Джеймс Симонс, рядовой клерк страховой компании "Каупман и сыновья", Вы должны понять, при всем моем сочувствии к вам - это не страховой случай, и мы ничем, буквально ничем не можем вам помочь!

О событиях, описанных в данном рассказе, мне поведал Виктор, когда мы были ещё мало знакомы. Обстоятельства сложились так, что у нас оказалось тогда достаточно времени для неторопливого общения, да к тому же тема для беседы для обоих оказалась интересная – лес. Я – охотник и грибник, он – турист, но не по Турциям и Кипрам, а по лесам уральским, сибирским и дальневосточным. Случай, о котором он рассказал мне, а я вам, может показаться неправдоподобным, но уверяю, пересказываю ничего не добавив, разве только чуточку красок капнув.

О том, что у него уже четвёртая стадия килы поджелудки Виктор узнал после очередного сеанса томографии, через полгода после первых признаков недомогания. До этого медицина ставила диагноз «панкреатит» и упорно не желала слушать никаких доводов, да и результаты многочисленных УЗИ, ФГС и томографий ничего другого ей не показывали. Парень уже месяца два сидел на обезболивающих, но другой терапии, кроме панкреатина и дорогущих БАДов, не получал. А после страшного диагноза жизнь перевернулась с ног на голову. Он и так был всегда излишне эмоционален, а тут превратился вовсе в истеричку. Повторное обследование в другой клинике только подтвердило первичные результаты. После этого, исхудавший и без того Виктор, стал таять на глазах.

Мы летели не долго, через пару секунд я почувствовал земную твердь. Я стал ползать в темноте и нащупал фонарик. Я включил его и стал осматриваться. Мы здесь были явно не первыми, по стене были размазаны кровавые ошмётки, а на полу валялись оружие, рюкзаки, комбинезоны и различные инструменты. Мне стало плохо, Петруху с Лесником вывернуло. Вдали послышался душераздирающий стон и откуда-то из-за стены вылетел маленький шарик. Он летел прямо на нас и вдруг, я ужаснулся...
Это был не шарик, а пульсирующее сердце, по которому как червяки ползали разряды молнии. Оно остановилось возле меня и начало летать по кругу, я боялся пошевелиться, но потом оно отлетело вперёд и упало на землю, я подошёл к нему. Внезапно оно начало расти, из него стали расти руки, а само оно стало сужаться, пока не превратилось в это: отвратительное существо с вытянутой головой, на которой красовались пустые, чёрные впадины вместо глаз и огромный, чёрный рот. Тело его тянулось до пояса и оканчивалось там тремя жалами. Передвигалось оно на своих мощных руках с 7 пальцами и огромными когтями. Оно встало и прыгнуло на меня, я упал на землю, а оно стало душить меня. Лесник успел среагировать, достал нож и перерезал твари глотку. Оно завопило и упало, после чего она покрылась разрядами молнии и сжалась в комочек.

Историю эту рассказал мне знакомый моего отца, который раньше был шахтером и работал на руднике.

Как известно, горная порода, которая содержит руду, обычно залегает глубоко под землей. И вот для того, чтобы добывать ее и другие природные богатства и поднимать их на поверхность и существует профессия горняка. В некоторых местах их называют старателями, но это обычно тех, кто трудится на добыче золота и алмазов, например, из делювиальных подсклоновых шлейфов.

Знакомый же моего отца, звали его Владимир, занимался добычей обыкновенной железной руды, медной, никелевой, а также кобальта. Железнорудные месторождения есть у нас и в Красноярском крае, и в Абакане, и в Курске, в Кемеровской области в Горном Шории и Кузнецком Алатау. В Томской области, например, располагается самое большое месторождение в России и даже, в мире. Называется оно Бакчаровское и находится в междуречье рек Андорма и Икса.

Это произошло возле Лос-Анжелеса. Около ста лет назад большая группа шахтеров двигалась через туннель, но как раз в тот момент он рухнул, и люди оказались погребенными в подземных пещерах. Людям пришлось бороться за свою жизнь, чтобы выжить: они пили воду, которая просачивалась сквозь грунт, ели крыс, которых удавалось поймать, а когда крысы закончились (а может, поумнели), погребенным заживо пришлось есть трупы умерших товарищей.

Люди верили, что помощь придет, но не сидели сложа руки, а копали выход, надеясь, что и спасатели тоже откапывают их. Прошло много лет, прежде чем им удалось выбраться наружу. Здесь несчастных ожидало два неприятных сюрприза. Во-первых, они так долго пробыли в темноте, что глаза их стали совершенно белыми и уже не могли выносить солнце, а во-вторых, люди узнали, что никто и не пытался их спасти - шахта была давно заброшена, поселок покинут. Им пришлось и дальше жить под землей и выходить наружу лишь по ночам. В полной темноте они бродили по шахтерскому поселку и прилегающим лесам.

- Томас мёртв - прозвучал голос Кевина с ноткой страха.
- Хреново дело - охрипшим голом сказал Тимофей, выплевывая зуб.
Я после нескольких секунд шока подбежал к Тимофею. Его лицо было всё в крови и мы не знали, что нам делать. Командир погиб, один из товарищей ранен. Кевин забрал оружие Томаса и все вещи, которые были при нём, себе. Тимофей еле двигался. Он был не в состоянии подняться и продолжить путь с нами. Он также отдал всё своё оружие и вещи, но только мне. А сам оставил себе пистолет.
- Зачем он тебе? - спросил Кевин
- Для обороны - ответил Тимофей, вставляя обойму - На всякий случай.
Без лишних слов, Кевин подсадил меня, чтобы я смог залезть в вентиляционную шахту. Потом я подал ему руку, чтобы он тоже смог залезть в шахту. Она была не очень узкой, поэтому по ней можно было продвигаться немного присев. После потери двух друзей, мы вдвоём поняли, что к этому заданию нужно отнестись серьёзно. Мы поняли, что нам необходимо выполнить эту миссию любой ценой. А если мы потеряли двоих членов команды даже не начав, то что нас ждёт дальше?

Темный город замирает
На часах два сорок два
Я, должно быть, много знаю,
Но все тайны скроет тьма

Дымный привкус снега с пеплом
Взгляд холодный и чужой
Знаешь, я тебя ревную,
Но не вправе быть с тобой

Трепет скованных желаний
Шифр, шпионаж, секреты
Мы идем чужой дорогой,
Нарушая все запреты

Мое сердце бьется часто
Руки по утрам дрожат
Но ведь мне не нужно счастье
Лучше приключений ад

Горы Сан-Бернардино содержат много пустынных регионов, куда не ступала нога человека более ста лет. Здесь работали шахтеры и лесорубы, которые обеспечивали Лос-Анджелес необходимыми материалами. Но, как и в большинстве других отраслей промышленности того времени, всё делалось ради наживы и рабочие жизни не ценились так, как в ниши дни.

Однажды, один из тоннелей обрушил и много рабочих оказались запертыми внутри шахты. Им удалось выжить, благодаря воде, которая просачивалась в тоннель, они крыс, грибы и своих мёртвых товарищей. Они рыли тоннель изнутри, уверенные в том, что с другой стороны их пытаются откопать, но горнодобывающая компания даже не вспомнила о пропавших шахтёров.

Что же, им потребовалось некоторое время, но им, наконец, удалось выкопать себя. Затем, их ждало два неприятных сюрприза. Во-первых, так как они долгое время жили в темноте, они уже не могли стоять на солнце и их глаза стали белыми - бесцветными, за исключением зрачков, которые расширились. Во-вторых, горнодобывающая компания не удосужилась попытаться раскопать их.

Затем они заключили между собой договор, что отомстят тем, кто наплевал на их жизни.

Лежал я как-то раз в больнице с воспалением легких. Большая это была больница - вторая городская. Как раз в новом ее здании, что недалеко от КЗ "Минск". Ну и вот лежу я, значит, в пульмонологии, все дела, лечусь потиху, на прогревание хожу. А прогревание-то этажом ниже. И однажды возвращаюсь я с процедуры, как раз мимо лифтов к лестнице прохожу и вижу, тетка какая-то мечется по этой клетке с лифтами. И то подходит к дверям лифта, то отскакивает обратно. На пролете этом людей ходит очень мало, все в основном пользуются более широкими лифтами около центрального входа. А тут всего два лифта, один, из которых служебный и вообще, походу, сломан. Ну а мне лениво было вернуться и пойти другой лестницей, да и потом, после процедур всегда слабость, еще гробанусь где.

Пошел я, значится, мимо этой женщины. Стараюсь прикинуться ветошью, мол, меня тут нет, я плод вашего воображения. Не прокатило. Сцапала меня она за локоть и как давай говорить, что, мол, в шахте кто-то плачет, да так жалобно, что сердце разрывается. Как ребенок. Что надо лифт открыть, врачей позвать. Психиатрии в больнице нет, это так, к слову. Только неврология. Погрешил на нее. Ну, выпустили тетеньку раньше срока, с кем не бывает. Послушал я ее, послушал, потом стал объяснять, что детского отделения в больнице нет, детей сюда никто не водит, откуда же взяться ребенку, да еще в шахте лифта. Служебного лифта. Даже предложил ее до неврологии проводить. А женщина давай меня к лифту подталкивать, типа, сам послушай. Ну я и подошел к этим дверям, солидным таким, стальным. Подумал, может, отвяжется, если скажу, что не слышу ничего. И вот тут начинается самое интересное.

Тот злополучный день июня 2011 года я вспоминаю с неохотой и всегда немного дрожу, мне в голову начинают забираться грустные, жуткие, пугающие мысли и потому я не слишком часто делюсь этой историей с людьми. Иное дело переложить ее в виде текста, быть может для того, чтобы в итоге освободиться от кошмарных терзаний памяти.
В тот год я работал на кирпичном заводе наладчиком контрольно-измерительных приборов и автоматики, на эту должность пошел сразу после окончания техникума и ничего-толком не знал, учился на практике, так сказать. И по прошествии полугода меня направили чуть севернее моего городка проходить повышение квалификации, но я и подумать не мог, что отправят меня не в учебный корпус, а в шахтерский поселок. Узнав об этом, я было подумал отказаться, но родители отговорили, успокоили, что, дескать, ничего страшного, отправляют меня на такое же производство как и любое другое, ну разве что под землей... Я сдался. Некоторое время посвятил изучению той местности в интернете, ничего примечательного, шахта и шахта.
Через пару недель я и мой мастер смены выехали по назначению. По пути он рассказывал, что меня будет ждать на обучении и признаюсь честно, перспектива вовсе не порадовала: мне предстояло проходить "повышение квалификации" на глубине двухсот метров в самой новой и на тот момент самой нижней ветке шахты. Делать нечего, сказали делать, делаем, тем более, что по словам мастера мне надо будет просто отсидеть там смену, изучая попутно документацию, а утром отчитываться об усвоенном материале.
Рассказывать о том как мы приехали, описывать природу, городок и прочее я не стану, ничего примечательного там не было, просто лес и дома, чуть дальше - шахты. Сюрпризы начались едва мы подошли к служебному лифту, опускающему рабочих вертикально вниз, точнее сюрпризом это стало лишь для меня: оказывается, такой лифт сильно отличается от обычных, в домах, его нельзя вызвать по желанию, то есть он ходит в начале смены, забирает рабочих и приезжает лишь в конце смены. Есть лишь экстренный телефон в кабинете, но пользоваться им можно только в крайнем случае.