Страшилка

Пробуждение было резким, словно вынырнул из глубокой, мутной воды. Дима моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Холодный металл прутьев клетки обжёг кожу сквозь тонкую ткань одежды. Слева, за решёткой, тускло мерцало окно, его стекло было покрыто пылью и паутиной, а сами прутья являлись незыблемыми стражами его заточения. В воздухе витал едва уловимый запах озона, предвещающий нечто неприятное.

В голове пронеслась тревожная мысль: через полчаса эта металлическая коробка превратится в смертельную ловушку. Защитный блок питания, невидимый, но ощутимый в своём потенциале, готовился подать напряжение. Любая попытка побега, одно необдуманное, неосторожное движение, и электрический разряд станет для него последним, подарив незабываемые впечатления, отправляя без заминки в загробный мир. А что хорошего он узрел за свою рутинную жизнь?

Время текло медленно. Секунда сменяется двузначными числами, пока напряжение не достигло критической отметки, осторожно просунул руки сквозь прутья. Пальцы нащупали что-то твёрдое, гладкое. Футляр. Он открыл его. Внутри лежала она — тонкая, изогнутая отмычка. Словно спасительный маяк в кромешной тьме. Быстро, стараясь не издавать ни звука, он закрыл футляр, спрятав его в складках одежды. На удивление, повезло.

Глубокой ночью лес погружался в тишину, нарушаемую лишь шорохом листвы под ногами и хрустом веток, которые, казалось, шептали свои тайны. Блогер, облачённый в тёплую куртку, с большим жёлтым фонарём в руках, шагал по узким тропинкам, освещая мрак вокруг себя. Его камера, закреплённая на груди, фиксировала каждое движение, мелькнувшую тень, которая могла бы стать частью его нового видео. Он искал что-то необычное, что-то, что могло бы привлечь внимание его подписчиков, но пока лишь наталкивался на привычные лесные пейзажи.

Час за часом он бродил по чащобе, и с каждым шагом одиночество становилось всё более ощутимым. Лес, будто, дышал вместе с ним, но в этом дыхании не было дружелюбия. Внезапно, он остановился, решив на мгновение выключить фонарь, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте. В этот момент, когда мир вокруг погрузился в абсолютную темень, издалека донёсся протяжный, искажённый голос:
— Я вижу тебя!

— Наша компания выиграла тендер и мы подписали документы на очень крупную сделку. Но мой партнёр воспользовался левыми реквизитами и подставил меня. Вышел сухим из воды, а меня обвинили в сокрытии налогов.
— Вы давно с ним работали?
— Да, у нас никогда не было проблем. Теперь он руководит моим бизнесом, а мне дале 20 лет. Он продолжит подставлять невиновных людей и калечить судьбы моих сотрудников. Мне нужно доказать свою правоту. — Достаёт из кармана стопку запечатанных конвертов. — Эти письма надо просто закинуть в почтовый ящик.
— Мужики! В тюрьме начался бунт! Я слышу выстрелы.
Глухие выстрелы, что разрывают тишину мрачного коридора, словно гром в ясное утро. Лужи пота и страха смешиваются на бетонном полу, а в воздухе витает запах горячего металла и подавленных криков. Стены, изъеденные временем и человечьими судьбами, дрожат от громыхания, вырвавшегося из недр сидячих душ. Лучи синевато-белого света пробиваются сквозь решётчатые окна, освещая заплаканные лица, полные недоумения и ярости. Словно хищники, заключённые скукоживаются в своих клетках, готовы восстать против угнетения, против тех, кто превратил их жизнь в бесконечный ад.

Имя: Мэттью
Фамилия: Уотсон
Описание профиля: Я — Мэттью, но для тебя просто Мэтт. Знаю наизусть все оговорки по Фрейду. Ищу человека для семейных ужинов у родственников, чтобы они перестали думать, что я неудачник в отношениях! У меня очень стальные нервы и интересная профессия. Если тебе любопытно — могу покопаться у тебя в голове.

— Значит, ты психотерапевт? Флиртовал с пациентами?
— Во-первых, это непрофессионально. Во-вторых, они слишком буйные для этого.
— Ты что, зоопсихолог?
— Моя помощь бывает нужна разным людям, поэтому я работаю психотерапевтом в тюрьме.
— Эм... Серьёзно? Мне кажется, что психологическая помощь больше нужна жертвам преступлений, а не самим преступникам, уж точно не убийцам, насильникам.

5 лет назад гостил у друзей в ХМАО (Ханты-Мансийский автономный округ - Югра). Про тайгу, про Сибирь были рассказы, поведали жуткую историю, которую изначально узнали от свояка, умершего в начале нулевых. Дальше будет от первого лица. Как услышал, так и перескажу, мне так же рассказали.

Служил я срочную ещё при Сталине. На зоне, в 200 км к западу от Ханты-Мансийска. Места были глухие, река с одной стороны да тайга с болотами на сотни километров вокруг. Зеки были смирные, мы даже не стерегли их особо — бежать некуда было, по тайге не уйдёшь далеко, припасы нам по реке возили, заготовленный лес вывозили только по зимнику, когда болота промерзали. Было у нас пару катеров при зоне, мы их стерегли больше, чем самих зеков. Побег всё же случился. В 1952 году бежали три зека, каждый на четвертак был осуждён. На вечерней поверке их не оказалось, ушли днём значит. Искать их начали только с рассветом. Долго искать не пришлось. Одного из них заметили с катера в десятке километров от зоны вниз по реке. Сидел на высоком берегу край реки и выл зверем.

Полиция ищет покойника,
Который с кладби́ща сбежал.
Неделю назад ночью знойною.
О трупе поведал сержант.
Приметы: лицо бледно-яркое,
А синие губы его
Раскрасили будто фломастером,
Придав лику неестество.
Глаза постоянно закрытые,
Протянуты руки вперёд.
В следах от земли свежевырытой,
Весь грязный мертвец-обормот.

Бежать от сотни серых лиц
И прыгать вниз через карниз
В убогих городах, где все как все,
Где нет врагов и нет друзей.
Бежать и падать вечно ниц,
Дышать как бриз и без реприз
В глухих лугах, где нету места и росе,
Где нету дураков и нету пропастей.

Бежать! Бежали ведь до нас.
Бросались в даль через вуаль
В сухих снегах, где правит ничего,
Где нет следов и нет огней.
Бежать! Сменяя рысь на брасс
И плыть через печаль в началь
В холодных берегах, где далеко,
Где нету облаков и нету порослей.

Стас с обезумившими глазами выбежал на полянку. Ребята к тому времени занимались поисками пропавшей канистры.
- Ну что, Стас! Нигде ее нет! – злился Олег.
- Там лодка! – указывая куда-то в сторону озера, кричал Стас. – А в ней... в ней... - парень закашлялся.
Все испугались, глядя на взволнованного парня.
- Что там? Что, Стас?
- Человеческая голова...
- Что? – удивился Олег. – Настоящая? Может это маска или кукла?
- Нет... из нее черви выползали...
- Стас. Ты сейчас прикалываешься? – недоверчиво спросила Лера.
- Ни чего себе прикол! Я вчера там был – не было там лодки! Откуда она там... Где хозяин?
- Ее, может, прибило к берегу?
- Она привязана к дереву, Олегич! И, похоже, где-то ходит хозяин, в чьей лодке лежит отрезанная голова человека?!
- Ну его к черту! – испугался Олег. - Давайте быстро всё собираем и валим отсюда!!!

Зато время как ты стал помощником, было закрыто два дела. Ты допустил много ошибок, но не это сейчас тебя волновало. Крихо сказал, что сегодня будут казнить убийц твоих родителей. Ты впервые в жизни и одновременно последний раз увидишь их.

Ты жил этим днем, ждал этого дня и вот он наступил.
Казнь была закрытой и должна была пройти внутри тюрьмы. Но Крихо убедил Родерика, чтобы вы присутствовали.
Вальтер был подавлен и все время молчал. Фейрен наоборот был радостный и все время говорил о том, что не о чем не сожалеет.
Родерик должен был исполнить приговор, и он сам выбирал способ убийства. Он всегда выбирал один и тот же – выстрел в сердце арбалетным болтом.
На казни присутствовали так же Гохард и Даркан, которые когда-то помогли поймать этих головорезов.
Зайран не смог явится из-за наличия более важных дел.

Байкер лежал на каменном полу и залечивал раздробленную ногу, корчась от привычной, но невыносимой боли. Страшная судорога мучила его часами, не давая и минуты передохнуть. За огромное количество боёв, проведённых на арене, он научился бороться с этими тварями, смог отбиваться от их атак, и с каждой новой схваткой на кровавый песок падало всё больше демонических голов.
В какой-то момент байкер начал задумываться о побеге. Жажда вырваться из этого места, обрести свободу и отомстить всем, кому можно, выводила его из себя. Он знал, что нужно больше тренироваться, чтобы стать абсолютно непобедимым. На арене он старался больше бегать, делая вид, что развлекает толпу. В камере же всё было сложнее - он не мог полноценно тренироваться, поскольку мешали ноющие раны. С окончанием регенерации боль постепенно утихала, и вместо 2-3 часов сна он занимался различными упражнениями. Было очень сложно - изнеможденный постоянными боями, регенерацией и тренировками, он мечтал всё бросить, сдаться, просто лежать и будь, что будет. Но байкер прекрасно понимал, что пока он не выберется, это не закончится никогда.
И вот настал этот момент. Байкер изучил планировку туннелей, по которым его вели в центр арены, и знал, куда ему бежать, чтобы достичь выхода.