Страшилка

В детстве я всегда была лишней. Друзья, если их так можно назвать, давили на меня. Родители презирали, а бабушка угнетала. В основном, жизнь мне нравилась, но хотелось немного свободы, повидать дальние края, насладиться одиночеством, но спуску семья мне не давала. Хоть и родня любила меня по-своему, но эту любовь я не замечала. Я была неряхой и пронырой, вещи не берегла, мальчишеская жизнь, как говорила бабушка... Жизнь великолепна, если ты любишь конфликты и ругань. Я, будучи ребенком, сбегала из дому через окно или же через погреб. Смышленая была, да и к тому же вредная. И когда родилась моя маленькая сестра, которой сейчас в данное время тринадцать лет, я начала давить на нее. Конечно, не сразу, когда ей исполнилось четыре года, я тогда пошла по стопам семейства. В доме царил скандал, каждый божий день, конфликты ругань ссоры. Те мне говорили.
- Вот уж чудо, встать с дивана не может, приняла меня за служанку! Принеси воды, фу! - Говорила бабушка мне вслед.
- Да, тяжелый случай, ненавистный ребенок, ничего делать не заставишь. - Говорил, нахмурив брови, отец.
- Неряха, она и в Африке неряха. - поддакивал бабушке и косо смотрел на меня дедушка.
- Она даже пол подмести не может, вот уж напасть такая, и ведь что удивительно? Она не похожа на других детей! - говорила сквозь слезы мама.
- Пацан, по жизни па-цан! - Добавила бабушка.

Насколько человек побеждает страх, настолько он - человек.
(Томас Карлейль)

Я открыла глаза. Передо мной бегали медсестры в белых халатах, туда и сюда ходили врачи. Я попыталась сесть, но мне этого не удалось сделать и я вздохнула. Все тут же повернулись ко мне, а одна толстенькая медсестра взглянула в коридор и крикнула:
- Лада! Ваша сестра проснулась...
Тут же в проема двери показалась голова Лады. Я ужаснулась. Волосы Лады были взлохмаченные, глаза потускнели, а руки дрожали. Она бросилась ко мне, а я прохрипела:
- Оставьте нас, по... пожалуйста
Все кивнули и удалились. Только старый врач одними губами прошептал: "Недолго"... Я улыбнулась.

Из них лишь юнга - худощавый рыжий паренек лет 14-16, смотрел на меня с сочувствием.
В глазах остальных было злорадство. С меня стянули пальто. "Чтоб не сбежала" - подумала я.
Вдруг на меня снизошло озарение. Я поняла: эти люди мертвы. Все. Я не знаю, как я догадалась. Я просто это поняла. А еще я поняла, что если пробуду тут еще чуть-чуть, то тоже стану такой. У меня подкосились ноги, и я упала на колени.
- Прошу вас! - закричала я изо всех сил - У меня мама, папа! А как же друзья? - тут у меня началась истерика - Я... не... хочу... умирать! Мне... рано! Мама этого не переживет! Я знаю, у вас ведь тоже были семьи! А я ничего плохого не сделала! Я ни с кем ни попрощалась.
Мужчина в фуражке присел и посмотрел на меня. В его льдистых, холодных глазах промелькнуло что-то, похожее на сочувствие.
- Я понимаю, Настя. Ты права. У нас у всех были семьи. Были. Мамы, папы, друзья, братья или сестры. Ради них нас никто не пощадил. И тебя не пощадят. Никто не хотел умирать. Но все умерли. Не надо делать что-то плохое, чтобы умереть. Наоборот, все добрые, благородные и отзывчивые умирают первыми, а подонки остаются жить. Почему тебя пощадят, а нас нет? Анюта!

Джек, Джина и Алекс, наконец то, приехали в Нью Йорк. Ребята, прежде всего, решили подыскать себе недорогой отель на время проживания. Они вскоре нашли подобную гостиницу, под названием "Приют странника". Ребята поставили мотоциклы на стоянку и вошли в сам отель. За стойкой никого не оказалось.
- Ну, как всегда, по закону жанра! - произнесла Джина - Ни одной живой души за стойкой.
Она подошла и нажала на кнопку вызова. Через минуту к ним вышел пожилой мужчина, афроамериканец. Он осмотрел ребят.
- Вам сколько комнат надо? - спросил он.
- Нам две комнаты, желательно рядом - ответил Джек - Сколько с нас?
- Сутки у нас стоят пятнадцать долларов, за номер - добродушно ответил старик - Будете брать?
- Конечно! - Алекс протянул администратору триста долларов - Пока на десять дней.
- Отлично, - администратор протянул ребятам ключи - У вас номера на втором этаже 21 и 21а. Одноместный и двуместный номера, в двуместном номере кровати стоят отдельно.
- Хорошо, хорошо, - произнес Джек и взял ключи.
Ребята поднялись на свой этаж и сразу нашли комнаты. После долгих споров, Джина убедила всех, что будет жить в одноместном номере. Мальчишки, нехотя, согласились.

Звуки шагов стали громче. Вот они совсем приблизились. Уже возле кухни. Старые половицы скрипели и постанывали.
Эндрю, Эмили и Ти-Джей сгрудились вместе. Они прижались к отдаленной кухонной стене.
- Который час? - шепотом спросил Эндрю.
- Ты задал хороший вопрос, малыш! - прогремел голос вампира, вошедшего в комнату. - Это время твоей смерти.

Эндрю зажмурившись закрыл глаза. Нет способа, который бы не дал вампиру загипнотизировать его. Эмили и Ти-Джей теснее прижались к нему. Он чувствовал их дрожь.
Затем Эндрю перестал чувствовать их дрожь - их тела обмякли. Эндрю открыл глаза. Он глянул на Ти-Джея - он снова уставился прямо вперед. О, нет! Вампир опять ввел его в транс.

30.06.2016 22:28
(Запись в электронном дневнике)
"Тихая летняя ночь за окном. Наверху, на втором этаже, скрипят старые деревянные половицы. Я лежу в теплой кровати, и все равно мерзну. В открытую форточку задувает прохладный ветер, развевая тонкие светло-зеленые занавески. Я оборачиваюсь, смотрю в окно, за которым, под огромной полной луной видна деревня. В небе горят звезды, я встаю, и иду скрепя холодными половицами. Я смотрю в окно, раскрываю его, и вдыхаю холодный вечерний воздух, пропитанный вечерней росой и запахом цветов в саду. В полутьме сада они различимы. Закрыли бутоны и спят. Кусты освещены белым лунным светом. Невдалеке, у уличного фонаря, кружатся ночные мотыльки. Я уже закрываю окно и собираюсь возвращаться в кровать, но..."
"Как часто так начинаются истории", - подумал я разочаровано, вздохнув и откинувшись на спинку кресла. Уставшие печатать руки я положил на подлокотники, кожаные и потертые, такие удобные. Какой раз перепечатываю! Обернулся лежа и осмотрел комнату. Все как на экране напечатано... И дверь уже вертящаяся в моих мыслях, которая должна со скрипом открыться через мгновение в сюжете, но... ничего. И тут дверь закрыта. Старая, лакированная, деревянная. С круглой исцарапанной ручкой. С врезанным, блестящим металлом, замком.

На улице шёл дождь. Вера бежала не оборачиваясь. Она боялась, что он найдёт её и опять будет избивать.
Вот как всё начиналось.
Вера познакомилась на работе с одним симпатичным парнем. Его звали Алексей. Красивый блондин с голубыми глазами. Всё дошло до того, что он предложил проводить её домой. Она, ничего не подозревая, согласилась. Вот они заходят в квартиру, он помогает ей снять пальто. Они проходят на кухню, Вера наливает чай и подаёт ему чашку. Чего она ждёт? Она ожидает, что он будет пить этот чай. Но это не так! Он злобно улыбается и... Вера получает удар по голове.

Она очнулась в тёмном подвале. Перед ней стоял он... Алексей...
Ну что? - спросил он - как тебе наше? - ехидно улыбнувшись.
Она не ответила. У неё не было сил. Опять удар. Ногой, в живот, затем по лицу и опять по голове.
За что?! - еле сказала она - что я тебе сделала?!
За что? - спросил он - за то, что ты испортила мне жизнь!
Как и чем?! - закричала она - что такого я тебе сделала?! Что такое непростительное?!
Удар по голове. Вероника отключилась.

Полчаса напряжённого хода, и Слава чувствовал, что начинает сдавать. Уже вовсю высохло во рту, отяжели руки, ноги... Он думал о той рыжеволосой незнакомке, что спасла ему жизнь. Что это было? Сон? Нет. Слишком всё это было естественно и реально. Он посмотрел на свою грудь - медальона не было. Значит - она была. Но кто она? Та, что очаровала его. И как он мог предать Светку. Ведь он поклялся ей в преданности и вечной любви. Как же так? Обман, - думал он, - она околдовала меня, она заставила меня подарить медальон. Она всё это сделала, я бы ни за что не сказал то, чего сказал. Но, тем не менее, она же спасла мне жизнь. Так, может тот поцелуй, что, к счастью не произошёл, был знаком благодарности?
Начинало темнеть. Впереди раскинулось бесконечное островистое болото.
Спускаясь по заросшему кустарником угору, он вдруг задел за что-то ногой и, упав вперёд головою, втемяшился в хлипкую жижу руками и грудью. Быстро вскочив, Слава брезгливо принялся отчищать пучком травы студёнистую грязь от брюк и от куртки. Холодная мокрядь проникала до тела, и по нему покатились мурашки. А спина оставалась горячей и потной. И он передёрнулся словно от страха, так неприятен был этот внезапный контраст.

Уже совсем стемнело. В окно проникал лунный свет и растелался на кровати, словно укутывая спящих ребят. Но Андрей всё никак не мог уснуть. Тут он вспомнил про навар, который, по словам Ольги, поможет уснуть. Он подошёл к чану и только, было, хотел сделать глоток, как за окном послышалось странное шуршание. Он примкнул к окну и увидел непонятное громадное существо, стоящее возле двери. Оно сгорбатилось, и что-то протяжно всхлипывало. Его тело было покрыто тиной, и в слабом очертании лунного света, были едва заметны ярко-фиолетовые пятна. Вдруг, дверь открылась, и из дома, в прозрачной ночнушке, вышла Ольга. Андрея пронзила тревога.
- Уходи! - сказала Ольга, - Придёшь завтра! Кому сказала, Болум! Слышишь?!
И она бросила в существо щепкой. Тварь попятилась что-то жалобно и враждебно взвывая. Затем, из дома вышел Хома, он будто б и не ложился спать, на нём была потрёпанная куртка, на ногах у него было что-то на подобии сапог. Он спросил Ольгу:
- Болум опять наглеет?
- Да. Пришёл раньше срока! - ответила та, поправляя растрёпанные волосы.
- Эх, и достанется же ему когда-нибудь от меня! Доведёт! А ты оставила навар у наших гостей?
- Конечно, - тихо прошептала она.
- Отлично! Значит, к утру, они будут готовы! Давно же я не ел человеченки! А теперь пошли спать, а завтра займёмся гостями! - Они усмехнулись и вошли в дом.

- Давайте попробуем выбить окно? - предложил Дима.
Я взял стул и ударил им по окну. Несмотря на то, что окна были из обычного стекла, на нём лишь осталась небольшая царапина. Я ударил второй раз - всё тщетно.
- Может, тогда попробуем вылезти через то окно, которое на втором этаже? Оно же... - не успел договорить Дима, как я уже прервал его:
- Нет. Не надо. Попробуем найти другой выход.
- Но почему? - вдруг заговорила своим нежным голосом Виолетта, - Это же единственный выход... Двери и окна заперты, мало того, их не выбить... Телефона и связи нет... Есть только это разбитое окно. Илюш, давай попробуем? Пожалуйста... Я не хочу больше тут находиться...
Ну как я мог это проигнорировать? Я должен был просто наблюдать, как она страдает? Это было бы эгоистично... "Всё же нужно попробовать. Рано или поздно это существо сможет нас настигнуть и здесь".
Мы поднялись на второй этаж. Как же мне не хотелось идти в ту комнату. Но ничего не поделаешь. Все пошли вслед за мной. Я оглянулся и затем начал медленно открывать дверь.