Страшилка

Глава 1: Место убийства

Утро в Нью-Йорке выдалось серым и промозглым. Низкие тучи, тяжёлые, словно налитые свинцом, висели над небоскрёбами Манхэттена, и мелкий, противный дождь моросил уже третий час подряд, превращая улицы в зеркальные полотна, отражающие неоновые вывески и свет фар. Воздух был пропитан запахом мокрого асфальта, бензина и горячего пара из вентиляционных решёток метро.

Броуди Ламонт придержал тяжёлую стеклянную дверь, пропуская напарницу вперёд.
— После вас, Турино. Не хочу, чтобы вы обвинили меня в отсутствии манер.
Кэти бросила на него короткий взгляд — в её серых глазах промелькнула искра привычного сарказма.
— Ламонт, если бы я ждала от вас манер, то состарилась бы ещё в прошлом году.
— И всё же вы здесь. Значит, я не безнадёжен.

Тёмная ночь. Маньяк тащит за собой маленького мальчика в лес. Тот отбивается изо всех сил, кричит, плачет, царапается. Маньяк не выдержал, остановился и спрашивает у своей будущей жертвы:
- Ну чё ты кричишь? Чё ты плачешь?
- Мне страшно! Тут так темно!
- Вот, вот. А ты представляешь, как я буду возвращаться один?!

Рядом с высотным домом стоят мальчик и девочка. Мальчишка просто визжит от восторга, а девочка вся в слезах. Подходит к ним дядя и спрашивает.
- Мальчик, чего ты так радуешься?
- 5 минут назад с 8 этажа мужик выпал, о землю хлобысь! Кровища кругом, куски мяса повсюду, красотища!
- А ты, девочка, чего так плачешь?
- А я не видела всего этого!!

На улице осень, прямая дорога и один грузовик. Дорога с каждой минутой все хуже и хуже. Ничего особенного до того момента, пока на дороге не появляется существо где-то с метр, похожее на гнома, только чёрного гнома. Водитель не замечает его и сбивает.

Он останавливается чтобы осмотреть повреждения, но их нет, только черная жидкость на бампере.
Он продолжает ехать.
Потом видит опять этого гнома, но теперь у него огромный рот и он ещё чернее. Его опять сбивают, но он пропадает.
Грузовик продолжает ехать и ехать...

Спустя 3 часа дальнобойщик останавливается возле заправки, чтобы заправить грузовик. Но никакой заправки нет. Он возвращается обратно в транспорт.

Смска оказалась короткой, но беды предвещала немалые. Закусив губу, Вера опустила в Томкину ладонь матовый пенал «Моторолы». И Томка прочла вполголоса, холодея от ужаса, смешанного с любопытством: «Проблемы. Вышли триста т. главпочт. до востр. Жду там 7-го в три. Целую, Андрей».

– Триста чего, трусов? Седьмое, это же завтра? – Спросила Томка.
Вера ответила на оба вопроса твёрдо и невпопад:
– Тапочек, блин! Мне в город надо.
– Тогда я с тобой!
– Как хочешь...

Наутро две озябших фигурки – маленькая стройная Вера со стрижкой под мальчика и грудастая, смуглая Томка – коротали время на автобусной остановке. Верная своим привычкам, Томка спела частушку в тон подружкиным неприятностям: «Милый пишет, что в плену – значит, дело скверное! Чтобы не бросал одну, выкуплю, наверное».

Уверен, многие любят смотреть старые фотографии знакомых мест, ведь это вызывает целую гамму чувств начиная от банального интереса и заканчивая сильнейшей ностальгией. Я люблю смотреть на фото своего спального района на окраине Питера и прикидывать, что я помню, что было ещё до меня и что изменилось. Довольно странно смотреть на широкие пустынные улицы без вывесок, магазинов, на новенькие дома, сверкающие свежей яркой краской или же глухие серые недострои, зияющие чернотой окон. Особенно интересуют цветные изображения, с несколько желтоватой гаммой цветов и достаточно нарочитым подчёркиванием тонов из-за чего кажется что небо тогда было голубее, а трава зеленее. Именно такие фото и формируют мою память о временах детства. Особенно мне нравится увиденный недавно снимок сделанный 19 августа 1988 года, где было изображено открытие нашей, тогда ещё новой станции метро. Огромная толпа людей, лето, красные транспаранты, насыщенно голубое небо...

Чёртов домофон зазвенел как всегда не вовремя, и я полусонный направился к двери. Разумеется, это Дрончик, которому опять приспичило идти на мутки на ночь глядя. Отыскав кеды и напялив балахон задом-наперёд, я вышел на холодную лестницу, где уже изнывали от нетерпения кучка придурков, гордо именуемых моими корешами. На резонный вопрос, какого хрена меня вытянули из объятий Морфея, Дрон и Серый пожав мне клешню и пробормотав что-то о каком-то Павлюхе, которого пора гасить, затащили меня в лифт.

Было это недавно, а кажется что уже и давно. В нашем дворе жил мальчик, ну просто лютый хулиган. А то, что наиболее приносило ему удовольствие, это шутить над людьми. Вернее, разыгрывать их, да так, что душа уходит в пятки.

Вот однажды теплым летним вечером, гуляла детвора во дворе, взрослые возвращались с работы. Кто бы мог подумать, что скоро произойдет такое несчастье...

Додумался Миша наложить грим на лицо, испачкать одежду в кетчупе, и все ради того, чтобы быть похожим на зомби из классического жанра.

Переулок, стемнело, сидит Миша в засаде и ждёт очередную жертву розыгрыша. Показался молодой мужчина среднего телосложения, идущий по дороге и смотрящий в даль. Миша вышел перед ним на расстоянии 10 метров, надо отдать должное его актерскому таланту, он бы покорил и большие и малые театры. Но не суждено...

В одной далёкой деревне жил один мальчик. Однажды наш мальчик пошёл гулять и увидел около реки бабку. Она была одета во все чёрное и в руках у нее была корзина, накрытая сверху чёрным платком. Бабушка показалась мальчику подозрительной, и он, чтобы проверить - ведьма она или простая старушка, сунул руки в карманы и сделал фиги.

Бабка сразу оглянулась и, чмокая губами, спросила, что ему нужно.
От страха мальчик сказал, что в голову пришло:
- Я здесь пистолетик потерял. Вот и ищу его.
- Вот этот? - спросила старуха и достала из корзины большой блестящий пистолет.
- Да, это мой пистолет. - Мальчик взял пистолет.

И вдруг бабка вся стала зелёная, и корзинка стала зелёная - и они неожиданно исчезли.

– Рейн, здесь становится слишком жарко. Эти ребята вышли на улицы. Копы не могут ничего сделать. Не знаю, что задумал Культ, но они пошли ва-банк – они больше не скрываются. К утру у людей не останется сомнений, что вампиры существуют. Кстати, утро здесь что-то не торопится... Как дела у тебя?

– Сыровато на мой вкус, но это не мешает мне держаться недалеко от наших друзей.
– Так ты поняла, куда они направляются?
– Пока нет, но они настроены весьма серьёзно. Идут на восток.
– Х-м-м... Там промышленный район. Я проверю. Будет что-то новое – сообщи. Только, ради Бога, не зови меня вниз.

На чёрном шёлке ночного неба взрывались точки; перемешалось всё: звёзды, звери, монстры... Над именным особняком грандмастера Зерински вырос настоящий ураган из живых существ: он тут король, он приглашает всех неверных на свой торжественный пир! Стоя на балконе одной из многочисленных построек на недостроенной вертолётной площадке, он хохотал во весь голос, видя, как его очаровательная сестрица пыталась спасти свою никчёмную жизнь, сражаясь с его подданными при помощи двух ножей и оружия из личной коллекции – Карпатские Драконы изрыгали огонь на недругов, но так и не могли их ранить – Локдауны, летучие мыши... Вампиры-гибриды намного сильнее игрушечных пистолетиков! Его армия, личная свита кружила над его самопровозглашённым дворцом; прекрасное зрелище, и от этого кипела кровь в его жилах. Дэрил широко улыбался, демонстрируя той крохотной точке у себя под ногами острые клыки; он – полукровка, даже больше истинный вампир, чем та рыжая моль, танцующая среди ореола мутантов. Зерински знал, что его сестрица будет сражаться до последнего... Тупая сука! Хотя он знал, что рано или поздно этому представлению придёт конец – театр закончится лишь тогда, когда главный актёр бездыханно падёт на вымышленной сцене. Пусть так! Дэрил готов наблюдать за мучениями защитницы смертных целую вечность...

Бледный диск луны на иссиня-чёрном полотне, усыпанном множеством звёзд-веснушек, освещал убранства внутреннего двора особняка мистера Зерински, разбрасывающегося деньгами то тут, то там: ему было всего мало, душа лживого филантропа и известного миллионера требовала больше, вот он и воплощал свои безумные идеи в реальность: домашняя вертолётная площадка есть отнюдь не у каждого жителя этого города. Рейн, осматриваясь, вышла на балкон; у её сводного брата был недурной вкус, но вот он не знал, когда нужно остановиться: будь у него столько средств и желаний, то он бы всё своё именное убранство покрыл бы золотом или, ещё лучше – платиной. Главное, чтобы всё сверкало, чтобы радовало глаз гостей, чтобы он сам лучился в золотистом свете, мерцал в блеске, отбрасываемом драгоценными камнями и металлами. Больше всего, больше! И как душка Зерински ещё не лопнул от такого раздутого самомнения? Рейн подошла к перилам и, оперевшись на них, глянула вниз: там, под тенью строительных лесов, помостов и вышек, прогуливалась местная охрана, вооружённая чем угодно, но только не огнестрелом: у двоих были биты с забитыми в ней гвоздями, у других двоих – лом и ржавая труба, третья группа ходила с лопатами; кое-кто совершенно не заботился о своей безопасности. Хотя, быть может, Зерински специально так делал: если оглушат жертву, а не изрешетят её пулями, то и крови останется больше, да и полиция особо ничего не заподозрит. Пропал человек и пропал – что тут такого? Дэрил тут совершенно не причём. Рейн фыркнула собственным мыслям и отошла в сторону, ближе к стене, возле которой возвышались мраморные статуи греческих богов, чтобы дальше, по-тихому, исследовать огромнейший особняк. Как некстати с ней именно сейчас связался её любимый напарник, который уже довольно длительное время не выходил на связь. Интересно, что ему удалось отыскать?