Страшилка

Глава 1

Щелчок дверного замка прозвучал как выстрел в тишине.
Билли застыл с надкушенным печеньем в руке. Он стоял посреди прихожей дома Анаши. Стены, выкрашенные в веселый желтый цвет, вдруг показались ему болезненно-бледными, словно старая кожа.
— Анаша? — позвал он. — Зачем ты заперла дверь?
Девочка стояла в тени лестницы. Она не двигалась. Её голова была слегка наклонена набок, под неестественным углом, словно шея была сломана, но каким-то чудом держалась.
— Чтобы мы могли повеселиться, Билли, — голос Анаши звучал странно. В нём слышалось бульканье, будто горло было забито мокрой землей. — Ты ведь любишь игры?
Билли нервно хохотнул.
— Слушай, если это прикол, то он не смешной. Мне пора домой. Мама ждет.

Выпад справа сверху, парирование, лязг металла — мечи скрестились в воздухе и высекли искры друг из друга.
Противник не издавал звуков. Скелет в обломках кирасы, с клочком потускневшего красного плаща, дрался молча, точно механическая кукла. Удар, ещё удар, затем снова. Сухие суставы стучали, как барабаны войны, давно прошедшей, забывшей свои знамёна.
Рыцарь — в старом, почерневшем доспехе, с гербом дома, которого больше не существует, — шагнул вбок, провёл горизонтальный взмах. Меч вошёл между рёбер. Скелет пошатнулся.
Второй удар — сверху вниз — разнёс череп в пыль. Кости осыпались в мох.
— Прости. — Голос прозвучал глухо под забралом. Никто его не слышал.

Он постоял. Опустил меч. Поднял взгляд в ночное небо. Там не было звёзд. Одинокая полная луна смотрела на него молчаливым свидетелем короткой битвы.

Анна никогда не считала себя суеверной. Она была практичной девушкой, которая не верила ни в призраков, ни в проклятия. Именно поэтому она даже не задумалась, когда купила квартиру на вторичном рынке. Продавец предупредил её, что в ванной есть странное зеркало, которое невозможно снять — оно буквально вросло в стену. Но Анна лишь пожала плечами. Зеркало как зеркало.

Первые несколько дней всё было нормально. Она адаптировалась к новому жилью, расставляла вещи и наслаждалась тишиной. Но однажды вечером, принимая душ, она заметила краем глаза какое-то движение в зеркале. Обернувшись, она никого не увидела. Решила, что ей показалось.

На следующее утро она снова почувствовала это странное ощущение, будто за ней наблюдают. Подойдя к зеркалу, она начала внимательно его рассматривать. Оно было старым, с потускневшей поверхностью и странными царапинами по краям. Вдруг она увидела, как её собственное отражение моргнуло. Только оно.

Мой друг прислал фото со вчерашней вечеринки: я стою в толпе, улыбаюсь, держу бокал. «Круто провели время!» — написал он. Я замер. Вчера я не выходил из дома. Я болел, лежал с температурой, пил чай с лимоном и смотрел сериалы. Это не мог быть я.

Я пригляделся. На фото «я» был идеальным — никакого шрама на щеке, который остался после падения с велосипеда в детстве. И одежда... Я никогда не носил таких вещей. Чувство тревоги сжало грудь. Я подбежал к зеркалу, чтобы убедиться, что шрам на месте. Да, он был там. Я выдохнул, но облегчение длилось недолго.

Раздался стук в дверь. Сердце заколотилось. Я медленно подошёл к двери, чувствуя, как по спине бегут мурашки. На пороге стоял я. Тот самый с фотографии. Тот, у кого не было шрама. Он улыбался, но в его глазах читалось что-то холодное, чуждое.
— Ты занял моё место, — сказал он. Его голос звучал как моё эхо, но с каким-то металлическим оттенком.

Я нажал на кнопку в центре экрана - и комнату озарила голубая вспышка. Я повернул телефон экраном к себе и посмотрел на фотографию, которую только что сделал. Я улыбался, а мой новый пушистый котенок-кошечка, уютно устроился у меня на руке и смотрел в сторону. Я осторожно положил ее на кровать, где она села, обвила толстым белым хвостом изящные черные лапки и медленно моргнула, глядя на меня ярко-зелеными глазами.

Она была единственной самкой в помете и, вместо того, чтобы быть покрытой множеством черных пятен, как ее братья и сестры, у нее было только одно черное пятно на щеке и четыре одинаковые черные лапы. Сегодня я смог привезти ее домой и сделал кучу фоток на память об этом дне.

На прикроватном столике лежал маленький красный ошейник с колокольчиком. Я взял его, оторвал ценник и надел ей на шею. Я подошел к кровати и сел, пока она с любопытством бродила по комнате и, в конце концов, подошла к старому антикварному зеркалу в углу комнаты. Я с улыбкой наблюдал, как она с любопытством принюхивается к своему отражению, при каждом вдохе стекло ненадолго запотевало.

Однажды моим родителям нужно было уехать на неделю в другой город. Они предложили мне остаться в квартире одной. Я, естественно, согласилась. Сразу же после их отъезда я позвонила друзьям и пригласила их на вечеринку. Об уроках речи не могло быть, так как было лето. Все, конечно, в скором времени собрались у меня дома. Но не в этом суть.

После вечеринки я провожала всех до дверей. Проводив последнего и закрыв дверь, я тяжело вздохнула и пошла на кухню мыть посуду. Скажу честно, работка не из приятных. Домыв последнюю тарелку, я подняла ее на свет, чтобы лучше разглядеть свою работу. Но каково же было мое удивление, когда в ней я увидела отражение! И это отражение было не мое! Там был человек. Или, по крайней мере, человеческая фигура. В руках было что-то длинное, заточенное на одном конце. Конечно, я от испуга выронила из рук тарелку. Упав, она разбилась на множество мелких кусочков. От звона разбитой посуды, у меня заложило в ушах. Я оперлась рукой об стол, чтобы не упасть. Я еле держалась на ногах. О том, чтобы обернуться назад, не было и речи.

Внезапно я почувствовала прилив сил и из последних сил выбежала из кухни, добралась до своей комнаты и заперлась изнутри. В этот момент я не могла нарадоваться, что мне как раз недавно в дверь врезали замок. Теперь я забилась в самый дальний угол и дрожала от страха. Мобильник же я, как на зло, забыла на кухне. Так я и уснула.

Если старшеклассник подойдёт к первокласснику и скажет: «Ты — нелюдь, не знаешь ещё ничего, а я уже всё знаю и имею право тебя так называть». — Будет ли это правильным? Кто-то только учится чувствовать и понимать, возможно своеобразно и со стороны может показаться ужасным, но в этом и есть разнообразие воплощения энергии, только вот отношение к этому у всех тоже разное и зависит от личных наработок, призма накопленных проблем через которую и видится мир.

— Учитель, враждебен ли мир для человека? Или он несёт человеку благо?
— Я расскажу тебе притчу о том, как относится мир к человеку. — сказал учитель.

Давным-давно жил великий шах. Он приказал построить прекрасный дворец. Там было много чудесного. Среди прочих диковин во дворце была зала, где все стены, потолок, двери и даже пол были зеркальными. Зеркала были необыкновенно ясные, и посетитель не сразу понимал, что перед ним зеркало, — настолько точно они отражали предметы. Кроме того, стены этой залы были устроены так, чтобы создавать эхо. Спросишь: «Кто ты?» — и услышишь в ответ с разных сторон: «Кто ты? Кто ты? Кто ты?».

Сидя в комнате с наглухо занавешенными окнами, полными шторами, которые почти не давали пробиться солнечному свету в комнату и разогнать мрак, который скопился в ней, как сгусток чего-то непробиваемого и затхлого. В воздухе чувствовался смрад и сырость, которая напоминала запах заброшенного и затопленного подвала. В этом мраке и запущенности в дальнем углу сидел человек, на коленях которого был включен ноутбук, это был, наверное, единственный яркий источник освещения, который пробивал эту темноту и освещал лицо истощенного и усталого молодого человека, который с трудом, но большим упорством что-то пытался записать на вебку и микрофон, встроенные в ноутбук. По его лицу было видно, то, о чем он говорит, приносит ему мучение и боль, а возможно, даже ужас и неудержимую панику. Вебкамера записывала мутно и запись перебивала непонятная рябь, но парень почти без остановки все говорил и говорил, пытаясь донести свои слова кому-то, кто сможет услышать и понять его страдания.

— Меня зовут, а, в принципе, не важно как меня зовут и как моя фамилия, в ходе моего рассказы вы и так ее узнаете да и, в принципе, она для Вам не важна, а важно то, что я расскажу, и, возможно, это спасет Вашу или чью-то заблудшую душу от возможно неминуемой погибели и невообразимого ужаса перед ней. Вы можете мне не поверить и счесть меня сумасшедшим, но все же вот моя история.

1. Напарник ходил по первому этажу ТЦ и проверял, всё ли в порядке. Я наблюдал за этим через камеры. В какой-то момент напарник остановился у зеркала. Посмотрев секунд 10 в своё отражение, он пошёл дальше. Всё бы ничего, только отражение вышло из зеркала и пошло за ним.

2. Мы с моей девушкой не виделись полгода по причине того, что учимся в разных городах. Договорились встретиться в любимом парке на нашей скамейке. Прихожу, а её нет. Стоит какая-то обмотанная праздничными лентами коробка. Постояв и поразмыслив, решил открыть. Внутри была голова моей девушки.

3. В мою дверь каждый вечер раздаются звонки. Это приходит старый сосед снизу, жалуется, что кто-то бегает голыми пятками по полу и не даёт читать. Я узнаю по голосу и по тому, как он стучит. Меня пугает другое: соседка с квартиры напротив сказала мне, что он мёртв уже неделю как...

Квартира мне нравилась. Уютная и светлая, аккуратная и чистая, она производила приятное впечатление, казалась новой, хотя в ней уже жили.
— Предыдущий владелец умер, а его наследник живет за рубежом, — объяснил мне риэлтор. — Переезжать сюда он не собирается, а квартиру хочет продать побыстрее, поэтому и цена не слишком высокая.
Квартира однозначно была лучше всех остальных, которые я осматривал. Удобное расположение, развитая инфраструктура, все в шаговой доступности. Я недолго раздумывал. Уладили формальности, я перевел деньги; переезд, разбор вещей – и вот я сижу на своей новой кухне и пью кофе.
За окном вечерело. Последний глоток, и я отправился в комнату немного посмотреть телевизор. Взял пульт, удобно расположился, и тут мое внимание привлекло движение у стены.
Сначала я ничего не понял. Но потом на стене вспух выпуклый след ладони с пятью пальцами. Еще один, и вот уже ожил целый рельефный силуэт. Как будто стена была резиновая, и кто-то рвался из-за нее ко мне в комнату. Перебирал руками, открывал рот в беззвучном крике, давил, напирал, стремясь порвать преграду.