Наконец-то мы вместе, дитя моё
Автобус вздрагивал на каждой кочке, мерно убаюкивая пассажиров. Дождь стеной хлестал по окнам, размывая пейзаж за стеклом в бесформенную массу. Елена, утомлённая тяжёлым рабочим днём, с трудом удерживала глаза открытыми, но сон всё никак не приходил. Внезапно автобус затормозил, пропустив встречную машину. Елена подняла голову и посмотрела в окно. Они проезжали мимо старого, обветшалого здания, окруженного высоким забором. Это был детский дом. И тут на фоне серого неба и проливного дождя, на фоне мрачной архитектуры детского дома она увидела силуэт женщины в белом одеянии, который казался нереальным, призрачным. Он стоял прямо у ворот, неподвижный, словно изваяние, с опущенной головой и вытянутыми руками. Длинные, чёрные волосы, мокрые от дождя, прилипли к лицу женщины, скрывая черты. Но Елена чувствовала на себе её взгляд, пронизывающий, полный тоски и отчаяния. Елена похолодела. От этой фигуры исходил какой-то невыразимый ужас, какое-то потустороннее веяние. Силуэт был похож на на мать, потерявшую своего ребенка. Дождь усилился, словно небо разверзлось, чтобы оплакать её горе. Ветер трепал белое одеяние женщины, словно саван, развевающийся над могилой. Елена вглядывалась в неё, заворожённая и напуганная одновременно. "Господи, что это такое?" – прошептала Елена, перекрестившись. Сердце бешено колотилось, а по спине пробежали мурашки.
Внезапно женщина подняла голову. Елена увидела ее лицо. Бледное, измождённое, с огромными, чёрными глазами, полными слёз и безумия. В её глазах отражалось невыразимое горе, такая глубокая печаль, что у Елены перехватило дыхание. Губы женщины беззвучно шептали что-то, вытянутые вперед руки тянулись к зданию детского дома, словно она хотела прорваться сквозь каменные стены и железные решетки, чтобы обнять своего ребёнка. Вдруг женщина издала протяжный, душераздирающий стон, похожий на вой раненого зверя. Звук был настолько пронзительным, что Елена невольно зажала уши руками. Ей показалось, что стон проник в самую глубь её души, оставив там незаживающую рану. Вокруг женщины закружились призрачные тени, словно из самой тьмы поднялись духи, чтобы оплакать её горе.
Автобус тронулся с места. Елена, прильнув к окну, смотрела назад, надеясь увидеть женщину ещё раз. Но её нигде не было. Она исчезла, словно растворилась в дожде и темноте. Елена откинулась на спинку сиденья, чувствуя себя опустошённой и потрясённой. Страх сковал всё тело, а в голове звучал пронзительный стон женщины. Ей казалось, что она прикоснулась к чему-то таинственному и ужасному, к чему-то, что навсегда изменило её жизнь. Она больше никогда не смогла забыть эту женщину в белом одеянии, стоящую у ворот детского дома, словно призрак, ищущий своего потерянного ребенка. И каждый раз, проезжая мимо этого места, она невольно перекрещивалась, шепча молитву за упокой души неприкаянной матери. Ей казалось, что она слышит её стон, эхом раздающийся в тёмном и дождливом ночном воздухе.
Елена не могла спать. Образ женщины в белом одеянии преследовал её в каждом кошмаре. Днём, когда она снова проезжала мимо детского дома, то невольно вглядывалась в окна, пытаясь увидеть призрачную фигуру, но её нигде не было. Однако ощущение невидимого присутствия никуда не делось. Тогда она приняла решение: поехать в тот самый детский дом и расспросить у директора про женщин, которые когда-либо оставляли своих детей там. Она чувствовала, что должна узнать правду о том, кто этот призрак, отчаянно пытающийся достучаться до неё.
Когда Елена пришла в детский дом, многие из администрации отмахивались, считая её рассказ выдумкой, однако одна пожилая женщина, работающая уборщицей в детском доме, рассказала ей то, что заставило кровь стыть в жилах.
– Давно это было, – сказала старушка, – В этом детском доме работала молодая женщина. Она ждала ребёнка, но её бросил жених, узнав о беременности. В отчаянии та покончила с собой, повесившись прямо в той комнате, где были дети. Её похоронили на окраине города в безымянной могиле.
– Как её звали? Где теперь этот ребёнок? – спрашивала Елена.
– Не знаю. Больше ничего сказать не могу. – отмахнулась старуха и ушла.
Но Елена чувствовала, что старая женщина знает гораздо больше, чем сказала на самом деле.
Однажды Елена выходила из дома и заметила ту самую пожилую женщину.
– Держите, – протянула она Елене папку каких-то бумаг. – я больше не могу хранить их у себя. – затем женщина развернулась и снова ушла, а Елена не смогла ничего спросить.
Вернувшись обратно домой, она прочла название папки: "Архивные дела. Дети-сироты". Её сердце бешено заколотилось. Дрожащими руками Елена открыла папку и начала перелистывать страницы. Среди фотографий, пожелтевших свидетельств о рождении и медицинских карт, она наткнулась на одно дело, привлёкшее её внимание. Это было дело на девочку, поступившую в детский дом в младенческом возрасте. Имя девочки было её именем, Елена Сергеевна Иванова. Она впилась глазами в фотографию. На неё смотрел маленький, испуганный ребенок с большими, тёмными глазами. Елена начала читать дело. В графе "Причина поступления" было написано: "Отказ матери. Мать - Иванова Мария Петровна, 19 лет, найдена мёртвой (самоубийство) в день поступления ребёнка в детское учреждение". В деле была приложена ещё одна фотография.
И тут Елену словно ударило током. На неё смотрело лицо, которое она видела в тот раз из автобуса: лицо, полное печали и отчаяния. Это была она, женщина в белом, призрак, преследовавший её. В голове проносились обрывки воспоминаний, странные, неясные образы, обрывки снов, которые она всегда списывала на богатое воображение. Теперь она поняла, что это были воспоминания о матери, о той женщине, которая пожертвовала своей жизнью. Елена осознала страшную правду. Елена была тем самым ребёнком, которого так отчаянно искала мать. В этот момент Елена почувствовала, как холодные руки обхватили ее шею. Она попыталась вырваться, закричать, но не смогла. В последнюю минуту перед смертью Елена лишь услышала слова: "Наконец-то мы вместе, дитя моё".
Автобус тронулся с места. Елена, прильнув к окну, смотрела назад, надеясь увидеть женщину ещё раз. Но её нигде не было. Она исчезла, словно растворилась в дожде и темноте. Елена откинулась на спинку сиденья, чувствуя себя опустошённой и потрясённой. Страх сковал всё тело, а в голове звучал пронзительный стон женщины. Ей казалось, что она прикоснулась к чему-то таинственному и ужасному, к чему-то, что навсегда изменило её жизнь. Она больше никогда не смогла забыть эту женщину в белом одеянии, стоящую у ворот детского дома, словно призрак, ищущий своего потерянного ребенка. И каждый раз, проезжая мимо этого места, она невольно перекрещивалась, шепча молитву за упокой души неприкаянной матери. Ей казалось, что она слышит её стон, эхом раздающийся в тёмном и дождливом ночном воздухе.
Елена не могла спать. Образ женщины в белом одеянии преследовал её в каждом кошмаре. Днём, когда она снова проезжала мимо детского дома, то невольно вглядывалась в окна, пытаясь увидеть призрачную фигуру, но её нигде не было. Однако ощущение невидимого присутствия никуда не делось. Тогда она приняла решение: поехать в тот самый детский дом и расспросить у директора про женщин, которые когда-либо оставляли своих детей там. Она чувствовала, что должна узнать правду о том, кто этот призрак, отчаянно пытающийся достучаться до неё.
Когда Елена пришла в детский дом, многие из администрации отмахивались, считая её рассказ выдумкой, однако одна пожилая женщина, работающая уборщицей в детском доме, рассказала ей то, что заставило кровь стыть в жилах.
– Давно это было, – сказала старушка, – В этом детском доме работала молодая женщина. Она ждала ребёнка, но её бросил жених, узнав о беременности. В отчаянии та покончила с собой, повесившись прямо в той комнате, где были дети. Её похоронили на окраине города в безымянной могиле.
– Как её звали? Где теперь этот ребёнок? – спрашивала Елена.
– Не знаю. Больше ничего сказать не могу. – отмахнулась старуха и ушла.
Но Елена чувствовала, что старая женщина знает гораздо больше, чем сказала на самом деле.
Однажды Елена выходила из дома и заметила ту самую пожилую женщину.
– Держите, – протянула она Елене папку каких-то бумаг. – я больше не могу хранить их у себя. – затем женщина развернулась и снова ушла, а Елена не смогла ничего спросить.
Вернувшись обратно домой, она прочла название папки: "Архивные дела. Дети-сироты". Её сердце бешено заколотилось. Дрожащими руками Елена открыла папку и начала перелистывать страницы. Среди фотографий, пожелтевших свидетельств о рождении и медицинских карт, она наткнулась на одно дело, привлёкшее её внимание. Это было дело на девочку, поступившую в детский дом в младенческом возрасте. Имя девочки было её именем, Елена Сергеевна Иванова. Она впилась глазами в фотографию. На неё смотрел маленький, испуганный ребенок с большими, тёмными глазами. Елена начала читать дело. В графе "Причина поступления" было написано: "Отказ матери. Мать - Иванова Мария Петровна, 19 лет, найдена мёртвой (самоубийство) в день поступления ребёнка в детское учреждение". В деле была приложена ещё одна фотография.
И тут Елену словно ударило током. На неё смотрело лицо, которое она видела в тот раз из автобуса: лицо, полное печали и отчаяния. Это была она, женщина в белом, призрак, преследовавший её. В голове проносились обрывки воспоминаний, странные, неясные образы, обрывки снов, которые она всегда списывала на богатое воображение. Теперь она поняла, что это были воспоминания о матери, о той женщине, которая пожертвовала своей жизнью. Елена осознала страшную правду. Елена была тем самым ребёнком, которого так отчаянно искала мать. В этот момент Елена почувствовала, как холодные руки обхватили ее шею. Она попыталась вырваться, закричать, но не смогла. В последнюю минуту перед смертью Елена лишь услышала слова: "Наконец-то мы вместе, дитя моё".
(голосов: 7)
Категория: Привидения
Немного смешно даже