Страшилка

В 1995 году шеф конторы, где я в те времена трудился, решил баллотироваться в депутаты. Ну и, соответственно, применив административный ресурс, в первую очередь, нагнул своих подчинённых. На сбор подписей в свою поддержку. Так что по вечерам и в выходные мы (конечно, за хорошую плату) ходили по квартирам, домам и прочим халупам Нижнего Тагила, собирая автографы местного электората.

В одной малосемейке я, волей случая, постучался в двери своей знакомой, с которой редко виделся, но был в доверительных отношениях. Жила она одна с сынишкой, мальчуганом лет восьми. В эту малосемейку перебрались совсем недавно. Кажется, после развода и раздела прежней жилплощади.

Комнатёнка мне показалась тогда очень маленькой и тесной. Но в ней всё же нашлось местечко для стола с самоваром. Вот за этим столиком под чай с домашними плюшками Таня и пожаловалась мне на непонятные и не слишком приятные события последних дней.

Историю, приключившуюся с её лучшей подругой, мне рассказала одна знакомая.

Настя (имя подруги) с самого детства, чуть ли не с детского сада, дружила с Димой. Жили они по соседству и большую часть времени на протяжении многих лет проводили вместе. Только в школе сидели не за одной партой, так как учились в параллельных классах. Зато домашние задания готовили на пару. Во всех уличных детских забавах, а позже, когда доросли до старших классов, гуляниях всегда были рядом.
Никто из друзей, знакомых Насти с Димой, и даже их родители не сомневались, что детская дружба и юношеская влюблённость через год-другой перерастут в счастливый семейный союз.

Ребята как нельзя лучше подходили друг другу. Настя – красавица и отличница.
Димка с кучей талантов: и рисует хорошо, и стихи сочиняет (в основном посвящённые Насте), и на многих музыкальных инструментах играет. С малых лет участвовал в музыкальной самодеятельности. Сначала в школьной, потом в клубной. В оркестре народных инструментов солировал на многоствольной пан-флейте. Когда в его исполнении под аккомпанемент мандолин звучал «Одинокий пастух», народ в зале буквально рыдал.

Нет силы в старческих ногах,
Колхозный сад большой!
С тяжёлым вздохом на губах
Кузмич спешил домой.

Зачем ему идти домой?
Его никто не ждёт!
Живёт в саду он день - деньской
И ночи напролёт.

Колхозный сад он сторожил
Уже порядком лет
Его он всей душой любил
Ведь ближе сада нет!

На днях совершенно курьёзным образом жизнь подкинула мне встречу с хорошим старым знакомым.
Подхожу после трудового дня к машине, глядь – её какой-то олух прижал своим драндулетом. Не выехать. А сам свалил восвояси и телефона не оставил.
Я давай пинать по колёсам, стучать по капоту. Но сигналки то ли нет, то ли она такая же оглохшая, как и хозяин. Жду четверть часа, полчаса – нет его. Хоть торопиться и некуда, но досада нарастает. Колымага-то ещё такая задрыпанная, сразу видно, что из села пень нарисовался. Ведь в деревне правил парковки нема – где приспичило, там свою развалюху и бросил.
Почти час сижу-жду, уехать не могу. Наконец вижу, ковыляет дедок с пакетами. Ну, точно мой. Затарился в городских магазинах гостинцами, значица.
Вышел ему навстречу, чтобы сказать пару ласковых. Гляжу, а лицо-то знакомое. Ба! Андреич! Ты ли это?! Сколько зим, сколько лет!..

Это оказался он, мой старинный знакомый – бывший журналист местной газеты из Серовского района. Мы не виделись, почитай, лет 15-20, или того больше. Грешным делом, я думал, что Андреич уже ласты склеил, а он вон он - как Ленин! Хотя годков хорошо за восемьдесят.

— Где я нахожусь? — задал вопрос Лёха, вошедшему человеку.
— Пока-что, молодой человек, я вам не могу этого сообщить, — угрюмый мужчина в возрасте, немигающе, как змея, уставился на парня, заставляя того нервничать. Сел во второе кресло напротив. Подчёркнуто вежливо продолжил. — Мне очень интересно послушать вас - помните имя, где живёте, что последнее делали?
— Конечно! Я что похож на сумасшедшего? Что вообще происходит?! — он повысил голос и подёргал рукой, прикованной наручниками к креслу, — эта вещь мне тоже не внушает доверия. Ответьте, что происходит?!
— Алексей, — проявил осведомлённость мужик и перестал быть вежливым, — а мне не внушает доверия, что тебя нашли израненного, вокруг вашего лагеря погром. Неподалёку валялся труп, всё в крови. Очень неприятная обстановка.
— А где остальные? — парень понемногу успокаивался.
— Вот это и интересно. Ты - единственный выживший. Ну... то есть мы больше никого не нашли.
На лице парня промелькнул страх... и вместе с этим обречённость.
— Я вижу, что ты не очень удивился. Так что же произошло с твоими друзьями?
— Вы мне не поверите, — приглушив голос, ответил парень, — я и сам думаю, что это до сих пор сон.
— Щипать тебя не стану, но поверь - всё реально. Начинай рассказывать, а там посмотрим.
— Я хочу пить.
— Пожалуйста, — мужик сам налил воды из стоявшего на столике графина. — Будь аккуратнее, ты потерял много крови.
Отхлебнув большой глоток, Алексей начал рассказ.

Знаешь историю… о Владыке Преисподней?
Нет?
Говорят, что он невероятно умён, силён, хитёр и абсолютно равнодушен к людским страданиям.
Говорят, что лик Владыки уродлив и, узрев его однажды, ты умрёшь от липкого страха в грудной клетке.
Бум-бум.
Плоть, именуемая сердцем, внутри отстукивает свой ритм, эхом отдающийся в ушах. А его липкие конечности c полувязкой чёрной субстанцией готовы поглотить человеческое начало, заблудшего путника в ночи. Острыми когтями обрушиться на брюхо и рассечь мягкую кожу дитя или взрослого.
А ты слышал, что, не имея желудка, он выпускает червлёного змея, который некогда подтолкнул Еву на дерзость?.. И теперь род людской мучается из-за неизмеримого голода Владыки, расплачиваясь за его прихоть.

В далекие советские годы это случилось. Однажды зимой, мои родители запоздали, чтобы забрать меня из продленки. В то время детей не забирали сразу после учебы и они оставались до вечера в продленке. Родители забирали своих детей, и их становилось все меньше и меньше. В итоге я остался один. Ну конечно же училка была практиканткой и тоже хотела домой. В итоге, прождав родителей до 21:00, она засобиралась домой. Мне сказала, что я могу остаться один на ночь в классе. Сторож школы тоже был не против. Я стал плакать что хочу домой. Но училка была непреклонной и сказала, что можешь остаться вместе со сторожем. Сторож был пожилым человеком. И он стал успокаивать меня. В итоге я остался с ним в сторожке. На первом этаже.

Сторож оказался добрым дедом, дал мне конфет и начал травить рассказы про свою молодость и про школу и ее историю. Оказывается, во время войны школа была военным госпиталем. А на месте, где сейчас стадион и новая школа, находилось кладбище. Там хоронили умерших солдат. Дед был медбратом в госпитале. Он мне поведал историю, что у старой школы есть "хозяин" - привидение, которое ночью бродит по школе и сторожит ее. Когда он это рассказывал, то вдруг мы с ним отчетливо услышали топот, кто-то бежал. Топот слышен был на втором этаже. И хлопнувшая дверь.

Когда люди спрашивают меня, верю ли я в призраков, я склонен рассказывать им свое краткое столкновение с Бледной женщиной.

Это произошло зимой 1975 году, когда мне было 8 лет. Моя мать думала, что для меня будет хорошо остаться дома и пропустить школу, так как у меня была небольшая лихорадка. Я помню этот день в деталях. Небо выглядело довольно серым и на улице, на которой я жил, было необычно тихо. Моя мать заботилась обо мне целый день, сохраняя меня в приподнятом настроении. Моя мать - набожная христианка. У нее была в ее спальне полка, которая содержала десятки святых статуй, изображений и свечей. Ранее в тот день моя мать поместила тамбурин среди многих статуй на полке. Даже при том, что я был простым 8-летним мальчиком, мне это казалось очень странным и тамбурин казался мне неуместным. Но я ничего не сказал ей относительно этого.

Поскольку наступила ночь, я был уложен около своей матери. Я попытался заснуть и начал проваливаться в глубокий сон, когда громкий удар внезапно разбудил меня. Не видя, что произошло я понял, что громкий ударом был звук тамбурина, врезавшегося в пол.

Жил я тогда в деревне. Это сейчас городской, избалованный. Так вот, помню случай один неприятный. Мы с друзьями, нам тогда было по 12 лет, может, чуть поболее, пошли вечером к речке. Развели костер. Андрюха взял с собой удочку, мол «Может и рыбку зажарим». Не вышло, так как через полчаса ему надоело ждать первой поклевки. Сидели долго, сколько времени было – не знаю, но темно, хоть глаз выколи. Рассказывали страшилки, ну и домой пошли. Помню, еще спать жутко хотелось.

Дошли уже до деревни, как Андрюха спохватился – удочку забыл. Его папы была, а дядя Олег строгий у него, ругался бы сильно. Миха решил с Андреем вернуться и поискать. А я и трое моих товарищей домой пошли. А у нас еще как в деревню заходишь – первые два дома заброшенные стоят. Просто люди уехали из них и все.

Идем уже, меня вдруг Леха останавливает и говорит: «Гляди, в собачнике (мы так первый дом называли, потому что там постоянно дворняги ночевали) кто-то есть, может, опять Антонов напился, а тетя Люда не пустила». Антонов - дядя Вася, банальный алкаш был. Я махнул рукой и посмеялся. Леха меня схватил за плечо и говорит: «Нет, Сань, не Антонов». Я обернулся и заметил, как в пустом разбитом окне промелькнуло что-то светлое, ну, в смысле, серого цвета. Мы замерли и не дышали. Просто вслушивались стояли.

Я зеркала полюбила с самых ранних лет. Я ребенком плакала и дрожала, заглядывая в их прозрачно-правдивую глубь. Моей любимой игрой в детстве было-ходить по комнатам или по саду, неся перед собой зеркало, глядя в его пропасть, каждым шагом переступая край, задыхаясь от ужаса и головокружения. Уже девочкой я начала всю свою комнату уставлять зеркалами, большими и маленькими, верными и чуть-чуть искажающими, отчетливыми и несколько туманными. Я привыкла целые часы, целые дни проводить среди перекрещивающихся миров; входящих один в другой, колеблющихся, исчезающих и возникающих вновь. Моей единственной страстью стало отдавать свое тело этим беззвучным далям, этим перспективам без эхо, этим отдельным вселенным, перерезывающим нашу, существующим, наперекор сознанию, в одно и то же время и в одном и том же месте с ней. Эта вывернутая действительность, отделенная от нас гладкой поверхностью стекла, почему-то недоступная осязанию, влекла меня к себе, притягивала, как бездна, как тайна.

Меня влек к себе и призрак, всегда возникавший предо мной, когда я подходила к зеркалу, странно удваивавший мое существо. Я старалась разгадать, чем та, другая женщина отличается от меня, как может быть, что моя правая рука у нее левая, и что все пальцы этой руки перемещены, хотя именно на одном из них-мое обручальное кольцо. У меня мутились мысли, когда я пыталась вникнуть в эту загадку, разрешить ее. В этом мире, где ко всему можно притронуться, где звучат голоса, жила я, действительная; в том, отраженном мире, который можно только созерцать, была она, призрачная. Она была почти как я, и совсем не я; она повторяла все мои движения, и ни одно из этих движений не совпадало с тем, что делала я. Та, другая, знала то, чего я не могла разгадать, владела тайной, навек сокрытой от моего рассудка.