Страшилка

Сотни ярких звёзд светились на небе, а луна, лениво выглядывая из-под туч, освещала спящий городок. По дороге редко проезжали машины, заворачивая за следующим поворотом или останавливаясь прямо около тротуара, гася все огни. Впрочем, это мало интересует меня: худощавого 25-ти летнего социофоба, который целыми днями сидит дома и лишь изредка выходит из затхлой квартиры: то родственники умудряются уговорить меня покинуть свою обитель, то продукты кончаются в холодильнике, то опять бабки устраивают скандалы под моим злосчастным окном. К слову про моё окно: расположена эта полусгнившая деревянная рамка со стеклом напротив моей кровати на расстоянии около полуметра. Если кто-то прошмыгнёт мимо неё, то, соответственно, тень этого "кто-то" пронесётся прямо над моей постелью, изрядно меня спугнув, если мои глаза не будут закрыты, а уставлены в потолок или стенку, к которой пододвинута моя кровать. А, забыл упомянуть: живу я на первом этаже, а посему, думаю, не стоит удивляться, что перед моим окном есть некая защита от воров: железная преграда, проржавевшая в некоторых местах, покрытая засохшей и отваливающейся белой краской. Что ж, основные детали я вам описал, а теперь стоит рассказать про то, от чего кровь стынет в жилах.

Гуляя средь улиц,
Где нет фонарей
Средь домов в суете страшной брошенных,
Среди старых заросших аллей,
Нежилых домов перекошенных

Сердце щемит и голос дрожит,
Воздух пропитанный болью...
Город давно уже спит...
И уснуть приглашает с собою...

И сейчас, спустя столько лет,
Он остался открытой могилой,
С радиацией вместе встречая рассвет,
Здесь больше никто не будет счастливый...

Жили-были сестрица Аленушка и братец Иванушка.
Аленушка была умная да работящая, а Иванушка был алкоголик.
Сколько раз сестрица ему говорила:
- Не пей, Иванушка, козленочком станешь!
Но Иванушка не слушал и пил.
Вот как-то раз купил он в ларьке паленой водки, выпил и чувствует - не может больше на двух ногах стоять, пришлось на четыре точки опуститься. А тут как раз подходят к нему волки позорные и говорят:
- Ну что, козел, допился?!

Есть такие места, которые насвегда утерянны, забыты людьми и их вы не увидите на картах. Таких мест больше, чем вы думаете.
Еще во времена СССР мой дед был геологом. Нравилось ему это, и работал он не ради денег. Жил он на Камчатке, поэтому много времени проводил в Камчатских горах. Там он со своими сослуживцами часто устраивал привалы. И в один из таких разов довелось ему на пару с одним из молодых и еще не опытных остаться ночью среди гор. По всем словам техники поставили палатку, развели костер. Над огнем вечел чугунок, в нем варилась уха. Молодой, так и буду его называть, ибо настоящего имени не знаю, захотел пойти покурить, а дед мой, тогла еще человек средних лет, терпеть не мог табачный дым, вот и отправил молодого подальше, где ядкий запах его не достанет. Пошел молодой и минут двадцать не возврощался. Надумал уже дед мой на поисики ити, как тот сам на встречю выбигает. Говорит, нашел пещеру и деду показать хочет. Мол что-то такое там увидел, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Взял мой дед фонарь и пошел с молодым. Представилось ему интересное зрелище: на ровной, гладкой поверхности скалы углубление, в ширину метр. Посветил фонариком и удивился: прямо стенах этой дыры углубления, видать такая самобытная лестница. Сказал дед, что ночью не полезут, дождуться утра, возьмут снаряжение и только тогда исследуют.

Сержанту М. Уокеру

Примерно 12 часов назад журналист Майлз А. отправился в больницу «Маунт Мэссив» для разоблачения опытов, проводимых там, по слухам, небезызвестной корпорацией «Меркофф». Но оттуда журналист так и не вышел. Спецотряду особого назначения РНС поручено отправиться в «Маунт Мэссив» для расследования сложившейся ситуации. Возможно, предстоит столкновение с объектом опытов под кодовым именем "Волридер", так что будьте готовы ко всему.

***

Полная луна взошла, осветив лес, за которым заблестели заснеженные вершины гор. Легкий ветер шевелил кронами деревьев. Вдалеке послышался волчий вой. К железным воротам, ведущим во двор зловещего здания лечебницы, подъехал желтый автобус, из которого вышли четверо мужчин, вооруженных штурмовыми винтовками М-16. Сами же они были облачены в модернизированные кевларовые жилеты, практически не уступающие экзоскелетам. Головы закрывали металлические шлемы со встроенным инфравизором.

Когда я приехал, в доме горел желтый свет, горел так, словно ожидая только моего появления. Скорее всего так и было, потому что к одиннадцати вечера Мэрри была абсолютно свободна, и это время она редко когда тратила на чтение журналов и в основном уже спала. Но сегодняшний вечер был решающий и она ждала только меня. Я это понял, когда не создавая лишнего шума, аккуратно прикрыл дверь и в своей куртке, стряхивая по пути капюшон от снежинок зашел в спальню.
Мне даже сейчас кажется, что красивее ее в тот момент не было ничего на свете ни одного создания. Это была особенная красота, не пошлая, неприкосновенная, неповторимая. Она, стоя у зеркала, примеряла свое ожерелье, доставшиеся от матери как семейный подарок, тело ее покрывало тонкое длинное черное платье, а желтые, слегка кудрявые локоны буквально отражали свет настольной лампы. Я тихонько подошел и протянув руки легким, слегка хрустальным движением, пристегнул сзади два конца алмазного ожерелья. Она не испугалась, потому что видела как я к ней подхожу и, не оборачиваясь, смотрела на меня через зеркало. Неожиданно ее губы, украшенные алой помадой зашептали ласковым голосом:
- Как хорошо, что ты будешь всегда со мной, это все, о чем я мечтаю.

Молодая, миловидная, стройная женщина, в светло-сером пальто и чёрных брюках, заправленных в сапоги, умеренным шагом шла по пустому переулку. Близился полдень. Этот осенний воскресный день выдался особенно ветреным. Ветер поднимал желто-красные листья, разостланные ковром под деревьями красивой аллеи из высоченных кленовых деревьев. Хруст и шелест напуганных кленовых листьев, беспощадно возносимых ветром ввысь, успокаивал слух. Девушка продолжала идти, держа руки в карманах и жмуря глаза от встречного ветра, который нагло напорол ей на лицо осенний кленовый лист.
Девушка подошла к высоким распашным воротам с металлической калиткой и нажала на кнопку аппарата, вмонтированного в бетонной стене рядом с ними. Над аппаратом на стальной вывеске большими чёрными буквами было написано - Ospedale "MATTIN" (в переводе с итальянского: Госпиталь "УТРО").
- Это Роксанна Тассо... Мне... Я насчёт вакансии... Новая уборщица... – произнесла она, слегка смутившись, прикусив нижнюю губу и отпустила кнопку.
- Сейчас открою. Входите! – Послышался явно старческий голос из микрофона, сопровождаемый шумом помех в начале и в конце включения.

В одной из стран, где нет ни дня, ни ночи,
Где ночь и день смешались навсегда,
Где миг длинней, но век существ короче.
Там небо — как вечерняя вода,
Безжизненно, воздушно, безучастно,
В стране, где спят немые города.
Там все в своих отдельностях согласно,
Глухие башни дремлют в вышине,
И тени — люди движутся безгласно.
Там все живут и чувствуют во сне,
Стоят, сидят с закрытыми глазами,
Проходят в беспредельной тишине.

Жили в одном доме мама, папа и две дочки. И вот однажды мама и говорит отцу:
- Сходи в магазин и купи мне новые туфли, у меня их совсем не осталось.

Вот пошел он в магазин. Видит: продаются очень красивые красные туфли. Купил он их. Принес домой. Мама их надела, и они ей очень понравились. И стала она везде в них ходить: и на работу, и гулять, и везде вообще. И почему-то с каждым днем она худела всё больше. И вот под конец она от истощения умерла.

Похоронили ее. А туфли начала носить ее дочь, т.к. она была большая, и они ей были как раз. Никто не замечал, что туфли под кожей начали толстеть. А девочка начинала худеть и становилась все тоньше и тоньше. И под конец она тоже умерла.

Двенадцатое сентября. Пару дней назад Ирина Плотникова праздновала свой двадцать первый день рождения. На этот день было довольно много гостей, даже больше, чем на похоронах Андрея Плотникова, и это ее немного расстраивало. Вся ее семья смирилась с потерей, но одно лишь упоминание вводило в глубокую депрессию и ее, и родителей, и Настю. Последней несколько раз предлагали не жить прошлым и найти себе новую «вторую половинку», но она вставала в упор рогами и говорила, что теперь никого в жизни больше не полюбит. На этом ее и оставляли в покое.
Ира тоже никак не могла найти себе парня по понятным причинам, но это ее мало волновало. Она больше была расстроена тем, что ее родной брат больше никогда не сможет веселиться с ней на праздниках, не сможет обмениваться с ним подарками, легонько ссориться, шутить и говорить, каким козлом он порой бывает. Это сводило ее с ума, как и кошмары, где прокручивались предыдущие события: пытки и жестокие убийства. Во снах она вытворяла с теми несчастными те же самые ужасы, что и раньше наяву. Сначала Павел, потом Никита и другие, вплоть до самого Василия. Она пытала их и пытала, совершенно не щадя, как демоны в Аду разрывают и расчленяют людские души с настоящим счастьем.