Страшилка

С некоторых пор хорек тормошит меня изо дня в день ровно в 4 утра, вываливаясь из тяжелого сонного забытья на тонком переходе в реальность сквозь постоянную головную боль, я успеваю заметить, что в глубине недостроенной мансарды есть еще кто-то, он ждет меня, молчаливо, но настойчиво требует - расскажи им, расскажи все. Хлопает оконная рама от несуществующего сквозняка, я окончательно просыпаюсь, хищная зверюшка кусает мою руку, кусает и вскидывая голову внимательно оценивает - удалось ли меня разбудить.

*****

Крыши, двускатные - покрытые жестью, с облупившейся краской или шифером, почерневшие от сырости, с островками мха, с застрявшими в сгонах и желобах обрывками мусора, крыши, накрытые рубероидом, с непременными орудиями ремонта – ведрами в гудроне, остатками костра в железной бочке, какими-то кистями. Крыши, манящие подростков на уровне инстинкта вседозволенности, авантюризма. Волнующие, зовущие, ласкающие разгоряченные детские лица ароматами большого города. Все те же спокойные 80-е, еще нет хипстеров, еще практически нет видеомагнитофонов, еще бобины с магнитной лентой, вращаясь, зажигают чужими ритмами, дребезжат хриплым надрывом Владимира Семеновича.

"Кто отворит ангелам калитку,
 всю жизнь будет слышать, 
как демоны стучат в ворота".

Хочу рассказать вам свою историю. Толчком к написанию этой серии рассказов послужил сериал "Метод", удивительным образом перекликающийся с событиями в мой жизни. В ней нет ни капли выдумки. Как относиться к написанному, дело ваше, прежде чем выносить суждение, задумайтесь, а вы себя знаете? Уверены?..

Лето, Урал, большой, промышленный, могучий, скрывающий за разноцветными дымами тяжелых производств легенды и предания о Хозяйке Медной Горы, Серебряном Копытце и Даниле Мастере... В далеких 80-х годах прошлого столетия еще не было наркоманов, такого количество алкоголиков и всех прелестей дикого капитализма. Тихие застойные 80-е с двумя каналами телевидения, кассетными магнитофонами и гитарами во дворах. С жигулевским пивом в 3-литровых банках и бидонах, с рабочими автобусами, везущими непроснувшихся работяг к первой смене...

Шел дождь. Мерзкая, всепроникающая морось была везде, просачивалась под резиновые уплотнители стекол, пропитывала кислым смрадом одежду, казалось при каждом вздохе оседала в легкие. Англичане говорят «дризл», я русский, поэтому, матерясь себе под нос, просто пробирался по истекающему влагой городу.
Дворники старого универсала мерзко скребли по стеклам. Особенно ужасен был задний дворник, дико диссонируя с музыкой Николо Паганини, доносящейся из дребезжащих колонок, он, казалось, рвал пространство и время.

Шшарк – проходит щетка от одной мертвой точки до другой, совершенно не стирая мутную пелену влаги.
Шшарк – возвращается обратно, начисто вытирая стекло и открывая окно в реальность, город плачет, на его сером теле выступил холодный пот.
Шшарк - странно, холодно, неуютно.
Шшарк – в зеркале заднего вида только улица, только морось...
Шшарк- в динамиках разрывается безумными пассажами Скрипач Дьявола - Николо.
Шшарк – я чувствую Своего Пассажира, того, кто не может быть здесь.
Шшарк – кто давно мертв и не погребен.
Шшарк – бледная половина лица, большой лоб, темные провалы глазниц, непропорционально маленький рот, с обескровленными губами сжат в плотную линию.
Шшарк – половина лица, с мертвенной бледностью которого контрастирует кровавая масса, слегка подернувшаяся корочкой свернувшейся крови, осколки черепной коробки белеют в желе перемолотого в кашу мозга. Я знаю Своего Пассажира, я знаю, что в жизни они не превращаются в кактусы...

Мы живем в частном доме. Это сруб, он еще не достроен, поэтому системы отопления нет, лишь в пристройке стоит печка-буржуйка, которая обогревает весь дом (в мансарде только черновой пол, горячий воздух поднимается снизу, такая нищебродская хитрость). Отопление конечно так себе - не угадаешь, то очень жарко, то холодно. И вот однажды...

Мы легли спать, предварительно протопив печку и прикрыв поддувала. Было жарко, но за стенами избушки морозец, поэтому от осознания того, что тебе, назло всем природным катаклизмам - тепло и даже жарко, дополнительно грело душу. Душа была в тепле, а тело страдало.... я ворочался с боку на бок, взбивал и переворачивал подушку, тягостно накатывал, раскручивая мысли как аппарат для сахарной ваты - сон. Фантазии переплетались с бытовыми делами, наматываясь большим сладким комом, спать, спать, спаааать...

Я пялился в монитор, бездумно щёлкая мышкой. Свет горел в комнате, остальная часть квартиры тонула во мраке. Сна не было ни в одном глазу. «Ночь темна и полна ужасов» — как говорилось в одной книге.

Буквально полчаса назад я так же сидел и читал. Лампа освещала стол, причудливо отбрасывая тень на стену. Я уже собирался ложиться спать, но тут раздался скрежет по стеклу на балконе. Вначале я подумал, что это летучие мыши. Живу на 12 этаже и под крышами они построили пару гнёзд. По ночам летают и жрут разную мошкару, попискивая и шелестя крыльями. Интересно, высунувшись с балкона, наблюдать за ними. Как-то раз летом, одна залетела на балкон ночью и здорово меня перепугала, шлёпнувшись в ноги. Только через час смог её выгнать, гоняя по всему балкону.
Но скрежетнуло ещё раз. И звук больше на металлический похож. Вышел на балкон, осмотрел стёкла. Ни царапины...
Зашёл в комнату, опять этот звук. Только на этот раз более приглушённый, будто коготками. Противно резануло по ушам.
Вышел снова и снова нет следов. Немного стало покалывать по спине. Высунулся с балкона.

Кабинет допросов.
- Я понимаю вам очень тяжело это вспоминать. Но вы должны собраться и рассказать все, что произошло на самом деле.
Девушка закрыла глаза и начала рассказ:
- В пятницу вечером, перед тем как попрощаться мы обсудили, завтрашний день, - девушка вздохнула, открыла глаза и продолжила.
- Максим предложил провести субботу в нашем любимом лесу на нашем любимом месте – возле большего обрыва. Не раздумывая, я согласилась. Потом мы попрощались возле моего дома. Он нежно поцеловал меня и сказал, что любит. Я сразу легла спать, чтобы ночь прошла как можно быстрее. Потому что очень ждала субботы и мечтала, как мы будем сидеть на краю обрыва – целоваться и говорить о любви.
Человек, слушавший рассказ девушки, пододвинул стакан с водой и попросил, - выпейте и продолжайте.
Девушка отодвинула стакан, сказав – не хочу и продолжила.

Случилось так, что в нашу забытую Богом деревушку в Архангельской области забрела однажды цыганка. Откуда шла и куда, какими ветрами занесло ее в наш край – никто не знал. Она была истощенная и уставшая. И уж получилось так, что попросилась она к нам на ночлег. Родители мои – люди набожные и слегка запуганные, побоялись пустить цыганку в дом, вдруг украдет еще что, но та им пообещала погадать за это, и рассказать про то, что было и что будет. В общем, женщина с черными, как смоль, волосами в платке и цветастом грязном платье осталась у нас. Представилась она Радой. Я с удивлением рассматривал ее. Красивая женщина около сорока со жгучими карими глазами, плавающими движениями и очаровательной улыбкой. Цыганка как-то странно посмотрела на меня и улыбнулась. Дом у нас был небольшой, но мать постелила ей на летней кухне на диванчике.
Слух о том, что она остановилась на постой у нас – разлетелась по деревне, и уже к вечеру народ стал стягиваться к нашему двору. Ясно дело – все хотели поговорить с гадалкой, погадать. Кто чего приносил с собой. Зная, что гадалки не берут денег – несли продукты питания, одежду, драгоценные украшения. Всем не терпелось, чтобы цыганка погадала им. Рада попросила разрешения принимать гостей в чулане дома – мой отец дал добро.

В тот день я не спеша возвращался с учебы и думал о завтрашнем зачете. Проходя по парку, я пинал осенние листья и, почти не глядя под ноги, осматривал голые деревья. Ранние сумерки приятно окутали небольшой лес, но чистое небо и лунный свет ласково ложились на опустевшие ветки, оставляя причудливые тени на земле. Я вдыхал приятный запах прелой травы и размышлял о том, что уже скоро наступит зима. Начнутся морозы, город накроет холод и темнота на долгие 4 месяца. Я снова буду дома кутаться в одеяло, включать камин, пить горячий чай, так как терпеть не могу мерзнуть. Наверное, я в прошлой жизни жил где-то в Африке и бегал голожопым по саванне. Мои раздумья вдруг неожиданно прервал чей-то голос.
- Молодой человек? – обратился ко мне плотный мужчина с небольшой бородой. – Вы можете сказать – у этого дерева кто-то стоит? – он указал на облетевший старый тополь, у которого никого не было. В свете лунного света, дерево казалось окутано мистическим лунным светом – будто светилось. Это было очень красиво.
- Нет, - ответил я.
- Вы уверены?
- Да, я уверен, - улыбнулся я ему.

Мама воспитывала меня одна, потому что папа умер, когда я был совсем маленький. Мама помнила его и всегда носила с собой в сумке его фотокарточку. Ей приходилось нелегко: она работала заведующей в продуктовом магазине.

Мне было пять лет, когда мы стояли в очереди у ларька с хлебом. Мама стояла, а я просто озирался по сторонам. Вдруг я увидел нечто странное. Прямо напротив нас стояло страшное чудовище. Я до сих пор помню, насколько оно было ужасно и отвратительно. Мне оно чем-то напоминало рыбьих мальков. У его было уродливое прозрачное тело, как будто из какой-то серо-белой пленки, были видны все кости и было видно, как внутри бежит кровь по сосудам. У него не было ни рта, ни носа, ни ушей, а только дырки. Я жалобно вскрикнул и дернул маму за рукав, но мама только повернулась, посмотрела и сказала: «Да, собачка!». Я был мелким, но прекрасно понимал, что это никакая не собака.

Через некоторое время я опять увидел это страшное существо, в магазине, где работала мама. Я смотрел прямо на него, а оно смотрело на меня в упор. Люди просто проходили мимо, ничего не замечая. Оно не выдавало, да, наверное, и не могло выдавать никаких эмоций, но при этом я чётко понимал, что это существо глядит именно на меня и понимает, что я его вижу таким, какое оно есть. Я уже не выдержал, всплакнул и снова показал на эту тварь. Мама, заметив это, убрала мою руку со словами: «Не надо, нехорошо показывать пальцем, тетя обидится».

Это определённо был ветер. Или сквозняк. Немного шевелящий штору в полутьме. Будто снизу кто-то дёргает её, играясь. И это не скрюченный уродливый силуэт стоит рядом со столом, с изломанным неправдоподобным телом, вглядываясь чёрными буркалами прямо на тебя, в надежде, что ты уже уснул, а накинутая куча одежды на кресло. Надо бы встать и всё убрать, но лень. И страшно, как ни крути.

Дима закрыл глаза, поплотнее укутавшись в одеяло. В висках билась кровь.
Ничего этого нет. Просто воображение шалит. Он говорит это себе почти каждый день и обычно помогает. Нет никакого съёжившегося в углу уродца. Всего лишь портфель.
Надо успокоиться, настроиться на хорошие эмоции и спать...
Заскрипел ламинат рядом с его кроватью. Под ней, к ужасу Димы, что-то задышало, хрипло с бульканьем. Он подавил желание накрыться с головой, прячась, как в детстве, в одеяло. В это неприкосновенное убежище от всех чудовищ и проблем. Шуршание усилилось. Тощее создание, тёмным пятном, рыскало вокруг его кровати.

Когти скребли по полу, существо услышало его громкое дыхание и полезло на кровать. Немного оцарапало его ногу. Диму всего затрясло. Он боялся даже пошевелиться.