Страшилка

История эта произошла после войны, в поселке. Обычная семья того времени – мать и трое детей, муж и отец погиб на фронте, и женщина сама поднимала детей. Кому довелось поднимать детей в то тяжелое время одной – поймет, как трудно приходилось молодой женщине. Благо старшей дочери, Миле, исполнилось уже четырнадцать, и она была помощницей. Мать семейства трудилась, не покладая рук, моя лестницы и помещения в железнодорожном депо, что бы обеспечить детей, но, несмотря на это, в кошельке все равно свистел ветер. Тяжелая работа подорвала здоровье женщины, она стала болеть, быстро уставала, но все равно продолжала работать, скрывая недомогание, не посещая врача. Итог был в таком случае закономерным. Маме Милы стало плохо на работе, и коллеги поспешили вызвать врача. Все кончилось тем, что женщину отправили в городскую больницу, где поставили диагноз – рак молочной железы, и поместили на лечение, а дети остались сами в поселке. Миле было не привыкать самой вести скромное хозяйство – мать работала до позднего вечера, и на старшей дочери был и дом, и младшие брат с сестрой. В те времена даже стационарные телефоны имелись не во всех домах и квартирах, так что Мила с матерью не имела возможности поговорить, когда ту забрали в больницу, и никаких новостей о маме узнать возможности девочка не имела.
Как-то раз зимой, Мила проснулась очень рано, на улице было еще темно. В доме было тихо, младшие спали на лежанке печи, тишину нарушало тиканье часов-ходиков на стене. Девочка почувствовала, как ее кто-то гладит по волосам. Она повернулась и едва не вскрикнула от удивления – у ее постели стояла мама. Она была очень бледной, грустно улыбалась, гладила дочь по голове, затем неслышно ушла в другую комнату, там, где печь.

Кто-то изгоняет демонов, чертей, а я изгоняю ложь. Я ненавижу людей, которые лгут.
Мои методы весьма жестоки, но зато они действительны.
Я знакомлюсь с лжецом. Под различными предлогами заставляю сесть его ко мне в машину. Даю выпить воды или кофе со снотворным.

Отвожу к себе домой. Привязываю его к стулу. Когда он приходит в себя, я начинаю ему читать морали о том, как плохо лгать. Я могу отчитывать своего пациента часами напролет, не обращая внимания на крики и матерщину. Пришлось дома сделать шумоизоляцию. Если подопечный не начинает меня слушать, я начинаю бить его по губам. Обычно это помогает. Но бывает, этого мало. Тогда я угрожаю, отрезать язык. Пока что это всегда срабатывало. А если когда-нибудь не сработает, мне придется исполнить свое обещание. Если я этого не сделаю, то сам стану лжецом.

Мне приходится одевать маску. Чтобы меня не смогли опознать. У меня их несколько. Они детские, в виде морды волка и зайчика. Когда человек покается в своей лжи, я его снова усыпляю и отвожу в малолюдное место и там оставляю. Приходится очень четко просчитывать действие снотворного, чтобы излечившийся очнулся, буквально через несколько минут как я покину место высадки.

Комната. Очень светлая комната. На стенах висят множество детских рисунков. На большей части из них изображен клоун. Помимо рисунков на стенах висит не меньшее количество фотографий. На этих фото так же запечатлен клоун с множеством разных детей. На снимках отчетливо видно как дети счастливы, они просто в восторге, улыбаются.
В комнате стоит большее зеркало и стол. Стол заставлен множеством баночек с гримом. Помимо этого есть еще большей шкаф. Если его открыть, то можно увидеть клоунские играющие всеми цветами радуги наряды.

Скорее всего, эта комната – гримерная. Импровизированная домашняя гримерная.
Сюда имеет доступ только один человек. Тот самый человек, который запечатлен на фотографиях и которому принадлежат наряды. Сюда никто не входит не потому, что им нельзя, а потому что сюда больше некому войти. Джо живет один. Все свое время он посвящает работе.

- Мам, давай позвоним и узнаем как у бабули дела, не поздно же, пол-одиннадцатого всего?
- Вот именно, люди, наверное, за столом сидят – как-никак Новый год. Давай завтра! - сказала мама и ещё раз посмотрела на часы.

Было 22.30 (02.01.2013 г.). А на утро, точнее в 6.30, нам позвонили из реанимации и сказали, что бабуля умерла... Не буду описывать какое было у меня состояние (да и у всех нас), скажу только одно – дикая жалость и грусть мной овладела, потому что бабуля была на инвалидности (сахарный диабет), она ослепла лет семь уже как, да и еще за неделю до смерти ей ампутировали ногу... Полностью, до паха. Я просто представить себе не могу, что пережил человек, находясь в чужом месте, с чужими людьми, не видя ничего...

Так вот, собственно, с этого места и начинается моя история. Второго января мама немного приболела и попросила меня с папой съездить в больницу и привезти то, что бабуля попросила через врачей (ночная сорочка, расческа и там еще по мелочи). Мы с папой подошли к реанимационному блоку и позвонили в дверь, нам открыла девушка и сказала, что сейчас позовет дежурную медсестру. И вот, пока я ждал и смотрела в тоненькую щель приоткрытой двери, всматриваясь в глубь длинного темного коридора, – я почувствовал что-то такое, чего никогда в жизни не испытывал (хочу отметить, что с бабулей мы были о-о-о-о-очень близки, я безумно её любил и люблю!). Я смотрел в темноту, и никаких мыслей не было в голове, мозг как будто отключился, а душа будто вылетела. Странное состояние было у меня минут, наверное, 5 – его даже словами трудно описать – наверное, это было предчувствие, потому что в тот момент ощущалась сильная скорбь.

Мой дядька в 1991-93 гг. служил под Мурманском, был водителем грузовика. Так вот, округа Мурманска зимой – место, по сути, гиблое. Сопки похожи одна на другую. Начинается метель - ничегошеньки не видно будет. У водителей там правило было - поднялась метель - стой и жди пока пройдет, а иначе точно в кювет свалишься. Вдобавок по бокам трассы встречаются такие места, где сверху снег, а снизу - топь. Машина может по уши увязнуть. Я не помню, как точно эти опасные места называются по-местному. 

Был там один поворот, как раз с таким "топняком", а неподалеку от него - что-то вроде бывшего концлагеря. В общем, это место считалось "нехорошим". 

Так вот, ехали однажды зимой сослуживец моего дяди - молодой солдат за рулем и его офицер, не помню как его фамилия была, но все его просто Вовой называли. Едут они и видят - поземка началась, все сильнее и сильнее. А дело к ночи - им охота до базы добраться, а не в тундре торчать.

- Сдаем домашнее задание! – скомандовала классный руководитель.
Дети поочередно начали подходить к столу учителя и класть тетрадки.
- Юрчук? Тебе надо особое приглашение?
- Виктория Аркадиевна... Я забыл тетрадь дома, - попытался оправдаться мальчик.
- У тебя, что башка дырявая? Если дырявая, то оставляй ее лучше дома... Все равно в ней ничего дольше пяти секунд не задерживается, - гаркнула Виктория. – Дневник давай!!!
- Я-я-я... и его забыл дома...
- Ты зачем вообще в школу ходишь? Тетради нет, дневника нет. И на свой внешний вид посмотри! Стыдоба! Завтра с родителями в школу!!!
Мальчик опустил голову и пошел к выходу с класса.
- Я не слышу!!! – еще сильнее крикнула учительница.
- Хорошо, - ответил Юрчук и быстро вышел с класса.

Любители пощекотать себе нервы авторскими историями из интернета знают, что действие большинства рассказов начинающих авторов происходит именно в деревне.

Каждый уважающий себя автор должен написать хотя бы один рассказ о деревне, будь то проходной очерк о бабке-колдунье, заглядывающей в окна по ночам или целая история о простых правилах выживания в богом забытом местечке.

Писать о деревне нетрудно, ведь у тебя есть целый полигон для экспериментов. Село может быть огромным и прекрасным или, что встречается чаще, увядающим и мрачным. Населяющие его жители тоже своего рода ассорти идей: добрые, злые, обычные люди или затаившиеся нелюди, члены одной большой секты или вообще мертвецы, пришедшие в свои старые дома с разорённого кладбища.

Неважно, религиозный, верующий ли ты человек, все равно в твоей жизни был такой момент, а скорее всего, даже моменты, когда ты в чем-то кому-то или сам себе клялся. И скорее всего, с течением времени ты нарушал эту клятву, так как мог попросту позабыть о ней. Но есть такие люди, которые, дав клятву, будут верны ей даже под предлогом смерти.

Эти люди глубоко уверены в том, что если они нарушат данное обещание, то последует мгновенная кара. И как бы это не звучало неправдиво и абсурдно, но они правы.

Существуют наблюдатели клятв, именно они наказывают нарушителей. Они не убивают, они подстраивают такие ситуации, чтобы человек постоянно жалел о нарушенной клятве. Давал повторную клятву. Говорил, что на этот раз он ее никогда не нарушит. Но второго шанса им никогда не дадут.

- Скажи мне, убийство - это плохо? Это грех?
- Убийство - это очень плохо, это, несомненно, большой грех, - ответила старушка в черном одеянии, скрывающем лицо и тело.
- Не понимаю...
- Что ты не понимаешь?
- Ты же смерть, а говоришь, что убийство это плохо...
- Я принимаю к себе только тех, кто уходит из жизни, когда истечет его срок пребывания на земле, - монотонно проговорила смерть.
- Срок? Ты хочешь сказать, что каждому человеку отведено определенное время жизни?
- Конечно. Иначе быть и не может. Так было, есть и будет.
- А сколько мне определенно времени?
- Я не могу этого сказать.
- Понимаю.. – Получается, если совершить суицид, то к тебе не попасть?
- Я уже сказала, ко мне попадают только те, кто ушел из жизни после истечения отведенного срока.
- А что насчет убийц? Маньяков? Куда они попадают после смерти?

Михаил лежал и, не смотря на поздний час, а именно 00:30 он не мог уснуть, впрочем, как и каждый божий, а для него, будет уместно сказать, дьявольский день.

Мыслительный процесс не давал парню покоя, его мозг работал так активно как работает мозг, например, у ученого, когда тот находиться на завершающей стадии нового ошеломляющего миллиарды умов открытия. Он напрягал свои извилины, так как тужиться женщина при родах. Это немного не уместный пример, но он ярко показывает, насколько сильно, словно чайник, кипел мозг Михаила. Он был настолько возбужден, как возбужден мужчина, которому по той или иной причине отказывает жена в совокуплении.

Я надеюсь, благодаря моим описаниям, вы смогли представить состояние героя. А вдруг вам не хватило, я добавлю то, что он был взвинчен до такой степени, как человек, решивший покончить с жизнью самоубийством.