Портрет моего дяди с войны

В ту ночь мне что-то не спалось. Смотрел в своей комнате маленький телевизор. Передача Супонева «Денди новая реальность» демонстрировалась довольно поздно, так что я активно ловил кайф, предаваясь приятными мечтами, что я ещё обязательно поиграю в каждую показанную ведущим игру. Увы, но мгновения мои длились ни долго. Ровно в час ночи с зала раздался крик. Это была моя мать. Она утверждала, что начала слышать в темноте голоса дяди Димы. Он умолял вернуть тело его обратно на крест, с которого когда-то сняли в ходе боевых действий. Пытаться объяснить, успокоить её у меня не получалось. Это был нервный срыв, и вызвав скорую я не подозревал еще, что вижу свою мать живой в последний раз. Скончалась же она утром от разрыва сердца. Психика её не выдержала услышанного. Ну и вот, спустя неделю, перед похоронами мамы я начал слышать, видеть. Мне искренне хотелось обманывать самого себя в последние полгода, что все происходящее было просто видением, иллюзией. Но глаза дяди стали моргать чаще, независимо от света или времени суток. Я искренне пытался игнорировать страшные его глаза до последнего, пока всё же не прозвучал со стены голос:
- И долго ты меня будешь так игнорировать, пляменничек?!
Я был в шоке от увиденного ещё сильнее, чем когда-то ранее. С того момента портрет больше не замолкал. Его уста постоянно твердили одно и тоже:
- Верни меня на крест! Верни меня туда, где я умер!
Я пытался снять портрет, но руки словно обжигались, стоило мне прикоснуться к деревянным рамкам. Я пытался заглушить его голос с помощью радио, но спустя время голос дяди начинал звучать и через радиоприемник, независимо от того какую волну бы я не настроил. Я также пытался включать телевизор, но и через телевизор звучал один и тот же зов:
- Верни меня на крест! Верни меня!
В один из дней я ушёл из дома и, попав в одну компанию, я впервые употребил алкоголь. Много было алкоголя в тот день, потом в путь пошли шприцы. И ощутив приятные, спокойные, умиротворённые ощущения в голову пришла мысль: «А может, сжечь всё к чертям. Всё равно без матери и дяди жизнь теперь в том доме черна и погана».
Я на полном серьёзе собирался пустить в квартире газ, чиркнув спичкой, и покончить со своими страданиями. Но в итоге я проснулся снова в пустой квартире, где оживший портрет продолжал твердить свое. Возможно, все прошедшие сутки с неизвестными людьми были одним лишь пустым сном, но в тот миг от полного отчаяния я решил заговорить с фотографией. И в общем, мне суждено было узнать следующее...

Часть вторая: Превозмогая ад

Мы шли под гул артиллерийских орудий. Вертолеты лишь изредка пролетали над нашими головами, чтобы в итоге быть сбитыми где-то среди городских руин. Все мы шли в бой только с одной целью, умереть во имя нового президента. Мы не хотели такого исхода, но всё равно шли, ибо таков был наш долг. Спустя время после артиллерии и вертолётов в небе появились огромные губы, шепчущие нам следующие слова:
- Новые жертвы идут на бойню. Очередной Новый год прольёт реки крови очередных непригодных солдат. Великая жертва для новой властной элиты! Прекрасная жертва!
Шёпот этот нас раздражал, но, несмотря ни на что, мы прибыли в центр города, заняв одну из больших, гражданских поликлиник. Ещё до прибытия сюда нам уже сказали, что за это здание шли бои около двух месяцев. После последнего боя осталось в живых лишь четверо. Мы же, были очередным подкреплением, но этим четверым было уже всё равно. У первого больше не было ног, у второго было разорвано лицо от осколков. Несчастный постоянно бредил в последние часы своей жизни и постоянно упоминал свою мать, желая вновь с ней встретиться перед присягой. Третий же был без нижней челюсти, есть солдат больше не мог от чего и умер. Четвертый был с неестественно красными глазами от газа. Из век его постоянно шли кровавые слезы. Ничего вокруг он больше не видел. Не видел он и нас, новоприбывших. Так каждый такой символ войны из этих четырёх пугал нас до глубины души. Мы уже знали во что мы превратимся если все таки выживем. Но эти четверо не выжили, все они умерли в агонии и страхе, и это, нас немного успокоило.
Где-то четыре дня мы восстанавливали оборонные укрепления из досок, колючей проволоки и прочего, что нам попадалось в этом здании. Спали же по очереди, максимум по два часа. Каждый взрыв, каждый выстрел вдали, заставлял нас вздрагивать и возвращаться к боевым постам. Такая тревога действовала постоянно, и отдохнуть было очень сложно. Голод также доканывал нас из-за дня в день, ведь высшее командование даже не позаботилось выделить нам паёк, отправляя в горячую точку. Так мы и жили в этих руинах, ожидая врага. И вот, стою я на посту. На ручных часах было четыре утра, зверски хотелось спать, но я перебарывал себя, поскольку понимал, что даже пятиминутный сон может быть опасен как для меня, так и для моих товарищей. Враг только этого и ждал, и потому я начал активно смотреть в бинокль. И тут вдруг в небе суждено было увидеть странный огромный объект, напоминающий человеческое сердце. Я никогда ещё не видел таких аномалий до прибытия сюда. Доложив по рации командиру, он мигом прибыл ко мне, но и ему, матёрому солдафону, не приходилось ранее видеть такое. В общем, спустя время на такое явление смотрел уже весь батальон. Никто не знал откуда здесь «сердце войны». Казалось, оно стало брать над нами вверх, поскольку взгляд от него оторвать уже было невозможно. Этим наш неприятель и воспользовался. В нас сразу же полетели ракеты с соседних руин, и часть моих товарищей в один миг была убита. Тем, кому удалось избежать взрыва, включая меня, пришлось сопротивляться. Но их было много, очень много, и борьба наша стала бессмысленной.
Мы проиграли в этот раз навсегда. Поликлиника теперь и по сей день находится под контролем тех боевиков. Я же лежал израненный под обваленной стеной. Я ждал, когда один из них подойдёт ко мне и добьёт, но они поступили иначе. Один из них задал мне какой-то вопрос, но я совершенно не помню какой. Так их главарь приказал вытащить меня из-под обломков и отнести на крышу. Там они сделали то, что должны были. И наконец покой, приятный холод прочувствовали клетки моего тела на этом кресте, избавившись от страха и боли. Наступила для меня, долгожданная благодать, ибо благодаря нашим врагам я обрёл вечность, но, к сожалению, крест пошатнулся. Теперь я прошу тебя племянник, сделай же наконец то, чего я прошу. Верни меня обратно, на тот самый крест. Прошу!

Часть третья: Обратно в ад

Я еду в грузовике, с молодыми солдатами к тому проклятому городу, где когда-то страдал мой дядя. Ещё ровно неделю я отчаянно пытался игнорировать его жуткие голоса, но он в итоге взял вверх. Сейчас же мы едим через серые хвойные леса. Благодаря холоду запах мертвого дяди в гробу почти и не чувствуется. Ноябрь в этом году выдался очень морозным. Я же в те минуты думал только об одном, сохранился ли тот крест, к которому местные боевики прибили дядю? Но вдруг колонна остановилась, на вопрос мой, в чём дело, молодой лейтенант сказал следующее:
- Мы вынуждены иногда останавливаться здесь. Враги наши только и жаждут, чтобы подорвать нас до прибытия в город.
Простояв минут десять, колонна вновь поехала вперёд. Мы наконец достигли степей где красовались от постоянных артиллерийских бомбёжек огромные кратеры. Аккуратно объезжая их, ветер стал сильно дуть в наши лица, после чего, глаза военных устремились к небу.
- Опять губы девы Войны шепчут, что мы сраное пушечное мясо, опять едем на свою страшную муку, – произнёс внезапно лейтенант с улыбкой на лице.
- Привет, шлюха Война! Опять ты нас встречаешь перед самой смертью! Здравствуй, тварь Война! – кричали солдаты в небо из каждого уже транспорта.
Я же ничего такого не видел, но я прекрасно понимал, на кого они смотрели с ужасом, и безумным весельем одновременно. Возможно, через какое-то время смогу увидеть и я, духов этого страшного военного апокалипсиса. Но пока колонны грузовиков ехали вперёд, а в глаза мои внезапно бросился дорожный знак на обочине, где вместо названия города красовалась одна лишь надпись с красными буквами: «Добро пожаловать в ад».