Страшилка

Работая в архивном центре Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций Санкт-Петербурга я в один момент наткнулся на весьма интересный экземпляр писем, датированный почти вековой давностью. Собственно, об этих письмах, или же показаниях, что не столь важно, как и не важно моё имя, и пойдёт речь. Думаю, стоит начать свой рассказ с самых корней, чтобы не повергать читателя в шок от спонтанной динамичности. Я учусь на четвёртом курсе СПБГУ, на направлении радиожурналистики, почти всё свободное время отдаю диплому, такова суровая реальность. И, конечно, ничто не поможет в написании диплома лучше, чем архивные записи университета. Так и случилось сейчас. Вечером, после учёбы я пригубил кофе и отправился в архив, находящийся совершенно в другом месте, нежели основной корпус. Поэтому я счёл рациональным сначала проводить своих друзей, и лишь затем посвятить всего себя важной работе, от которой зависит моя жизнь. Только ближе к семи вечера я таки добрался до архива. Отброшу все эти формальности с приветствием персонала и поиска отдела по нужной для диплома теме.
Книги по радиожурналистике уже лежали на столе и я отправился к дальней полке для поиска финального материала. Пыльный воздух щекотал лёгкие, верный показатель, что тут уже давно никто не убирался. Темнота, хоть глаз выколи, поэтому пришлось воспользоваться карманным фонариком, который я носил всегда при себе. Впечатление от этого сектора архива было, мягко скажем, нелицеприятным. Полусгнившие и пыльные рукописи, готовые разлететься в труху от любого прикосновения, дряхлые доски полок еле сдерживали весь этот удручающий материал. Не знаю, задел ли я что-то, или от одного взмаха руки и налетевшего потока воздуха, но прям передо мной в ту же секунду с противным скрипом рухнула полка, свалив несколько книжек набок, а один свёрток жёлтых заплесневелых бумаг упал прямо к моим ногам. Всё это достаточно нервировало и я, цокнув языком, решил ничего не трогать и убраться подальше из этой секции... всё равно, судя по всему, она ещё долго никого не будет интересовать. Я выключил фонарик и в спешке отошёл от полок, предварительно не забыв сделать одну вещь - на всякий случай я прихватил с собой упавший свёртки бумаг.

Непослушные - детективная новелла с интересным сюжетом и проработанными персонажами. Сюжет раскручивается вокруг учащихся престижной школы Хиллвью. Все ученики образовательного учреждения ведут обычную школьную жизнь с посещением уроков, участием в вечеринках, встречами и расставаниями со сверстниками. Всё это прерывается, когда одна из учениц бесследно пропадает. Подруга исчезнувшей для нахождения последней решает провести собственное расследование, которое раскроет ей глаза на многие неприглядные факты из биографий одноклассников.

Однажды тёплой весенней ночью.
Вечеринка была в самом разгаре. Смех и голоса гостей терялись в громкой музыке. Хлои Грин морщилась от оглушительного баса, что доносился из колонок, и поглядывала в сторону выхода.
— Здесь скучно. Лучше бы я осталась дома и дочитала «Преступление и наказание».
Аманда Мерфи пожала плечами и поправила причёску.
— Не будь занудой, Хлои. Тут так много горячих парней, что у меня глаза разбегаются.

Уверен, многие любят смотреть старые фотографии знакомых мест, ведь это вызывает целую гамму чувств начиная от банального интереса и заканчивая сильнейшей ностальгией. Я люблю смотреть на фото своего спального района на окраине Питера и прикидывать, что я помню, что было ещё до меня и что изменилось. Довольно странно смотреть на широкие пустынные улицы без вывесок, магазинов, на новенькие дома, сверкающие свежей яркой краской или же глухие серые недострои, зияющие чернотой окон. Особенно интересуют цветные изображения, с несколько желтоватой гаммой цветов и достаточно нарочитым подчёркиванием тонов из-за чего кажется что небо тогда было голубее, а трава зеленее. Именно такие фото и формируют мою память о временах детства. Особенно мне нравится увиденный недавно снимок сделанный 19 августа 1988 года, где было изображено открытие нашей, тогда ещё новой станции метро. Огромная толпа людей, лето, красные транспаранты, насыщенно голубое небо...

Чёртов домофон зазвенел как всегда не вовремя, и я полусонный направился к двери. Разумеется, это Дрончик, которому опять приспичило идти на мутки на ночь глядя. Отыскав кеды и напялив балахон задом-наперёд, я вышел на холодную лестницу, где уже изнывали от нетерпения кучка придурков, гордо именуемых моими корешами. На резонный вопрос, какого хрена меня вытянули из объятий Морфея, Дрон и Серый пожав мне клешню и пробормотав что-то о каком-то Павлюхе, которого пора гасить, затащили меня в лифт.

Ядовитый туман мягко успокаивал оставшихся: даемиты, почувствовавшие, что к их самому сокровенному, самому дорогому подбирался враг, повыскакивали из своих гнёзд, как сорняки из земли после дождя, а затем, вдохнув пары, лениво осели на землю, свернулись кольцом и уснули, не в силах сопротивляться возникшему желанию погрузиться в царство Морфея; Рейн продолжала идти, скользила по грибовидным островкам, иногда шла по воде, затянутой тиной, но старалась держаться подальше от тех споровидных растений, что изрыгали зелёное облако: здесь, в этом абсолютно бесконечном месте, поглощённом тьмой, только этот газ и был единственным источником света, оседающим на породах изумрудной пылью. Ползучих тварей было слишком много: дампиру казалось, что она шла не по земле, а по ним самим. Живые каменные артерии, пульсирующие от чужого вмешательства, тянулись по всему периметру пещеры, и полукровка решилась запрыгнуть на них: ветви пытались скинуть её, но она держалась, зацепившись за них клинками и осматривалась: цветок-глаз – единственное существо, сохраняющее рассудок, - вопросительно моргал, будто смеялся над тщетными попытками девушки добраться до сокровища Аргентинских подземелий.

Дампир, словно поймав волну, скользила по узкой тропе, резко заканчивающейся и уходящей вниз, в темноту, сокрытой пеленой тумана. Рейн, оказавшись на самом краю, прыгнула в сторону, раскручиваясь в воздухе, приземляясь на небольшой островок – паразит-грибок вырос до небывалых размеров. Она осмотрелась, вглядываясь в неизвестность: даемиты, как и те, кого они взяли под свой контроль, нося их тела подобно куклам, уже ожидали её внизу, зловеще хохоча, клацая зубами, паля по всему живому вокруг; они решили пойти на радикальные меры: дампир вовремя пригнулась, и выпущенная ракета, словно комета, врезалась в стену, разрушая её огромными глыбами; пещера затряслась, а камни придавили собой парочку особо зазевавшихся монстров – это играло на руку, но Рейн не хотела так скоро спускаться вниз, ей казалось, что здесь ещё были незаконченные дела. Она повернула голову: подземное царство ярко освещалось фиолетовыми и оранжевыми породами, и те будто указывали путь дальше. Дампир прыгнула на одну из шляпок грибов, растущих вокруг огромного жилистого столба; даемиты, видевшие её снизу, ползли в ловушку, не жалея собственной жизни: они срывались с края, падая в бездну, и только их глухой смех эхом отражался от стен.

- Так! Вставай с дивана, бери биту и иди...
- Мочить всех?
- Вызывать Грени!!!

Вызов 1. Обычная Грени

Нам понадобится.
1 - Подгузники (можно заменить смелостью).
2 - Бита.
3 - Грени №1.
4 - А4 (Не блогер).

Действие вокруг замедлялось, соскользнув с прицела. Они как знали, что это не пройдёт безнаказанно. Их будто на время парализовало. Никто не мог вздохнуть с облегчением, члены команды, раз за разом покидали группу, подвергаясь неминуемой гибели. Против их воли отводили в сторону в однотипные камеры, как пленных, брошенных внутрь, как только надежды удавалось сберечь. Взрыв последовал через сорок семь минут. Паника нарастала. Нужно было расчистить дорогу, дабы проехать вперёд. Казалось, что кто-то невидимый ведёт игру и вокруг игроков крутятся колёсики и шестерёнки, заставляя их поворачивать из стороны в сторону, словно уклоняясь от судьбы. Сначала они пытались избавиться от нападающей толпы зомби, но те никак не ускользали из их цепких объятий, исчезая в бесконечности, когда поезд набирал скорость. Они рвались вперёд, сбивая мутировавшие туши на своём пути. Ли не боялся, что его решимость сойдёт на нет. Он был уверен в себе, как никогда. Искажённые гримасы зомбаков были похожи на материал для уничтожения бумаги, словно пачка попавшая в шредер, в которую время от времени на секунду попадают яркие солнечные лучи. Смотавшись и разлетаясь как бусы, лишь брызги крови хлынули в разные стороны.

Эту историю недавно рассказал мне мой брат. Конченый отморозок и садист, в кризисные годы не гнушающийся не только помоечными крысами и голубями, но и каннибализмом. Ведь, как известно, денег нет, мясо дорогое, а мяска-то хочется. Но не суть. Стучать на него ментам я не обязан, да и никто не поверит, так как он очень хитер и тщательно заметает следы. Но сейчас речь не о нем. А о том, как он сожрал упыря(!). Дело было так...

Познакомился он с девушкой наилегчайшего поведения (нет, но это не точно). Привёл её домой заняться сексом. Справедливости ради стоит отметить, что живой бы она, скорее всего, не ушла. Он бы её убил, расчленил и неделю бы кушал её мясо. Но у девушки были совсем другие планы.

Вот они уже почти разделись. Он стоит в одних трусах, она уже голая. И тут произошло следующее. Девушка внезапно открывает пасть с двумя рядами острых как бритва зубов и кидается на брата (не за сексом, а сожрать, ясен хрен).

Скамейка, удачно расположенная в своеобразной нише из окружающих её с трёх сторон кустарников, привлекла внимание Павла. Хорошее место для размышлений и отдыха наедине, в большей степени скрытое от посторонних глаз. Хотя с наступлением сумерек людей в парке определённо стало меньше: немногочисленные прохожие-мужчины спешили к своим семьям, и молодые мамы с колясками или со своими уже подросшими чадами постепенно расходились по домам, высившимся через дорогу. Несколько абсолютно идентичных бетонных коробок, достроенных совсем недавно.

Павел расслабленно облокотился о спинку скамьи, наблюдая, как один за другим в окнах многоэтажек загораются огни. Перевёл взгляд на ту часть дома, где предположительно располагалась его квартира, и удовлетворённо хмыкнул. В радиусе нескольких этажей не было видно ни одного проблеска света, а значит, всех негативных сторон соседства ещё на неопределённое время удастся избежать. Хотя Павел переехал на новую квартиру всего несколько дней назад, но уже успел познать всю прелесть спокойного времяпровождения, когда не слышно надоедливой перебранки жильцов за стенкой или раздражающе-громкого плача ребёнка. Правда, первые ночи было особенно непривычно находиться в практически абсолютной тишине, в которой любой неожиданный шорох или негромкий скрип поневоле заставляет напрячься. Мало ли какие непредвиденные обстоятельства могут произойти, а рассчитывать на чью-то помощь не придётся: расположение загорающихся в тёмное время суток лапм в окнах он запомнил смутно, и не факт, что в его подъезде хотя бы в ещё одну квартиру кто-то заселился. Конечно, Павел сразу же старался перестраивать поток беспокойных мыслей в более позитивное русло: понимал, как ему повезло, что выпал такой щедрый шанс в полной мере насладиться временным уединением и, следовательно, хорошо отдохнуть.

После смерти Трэвиса, Ли принял решение бросить Лилли. После смерти Ларри она слетела с катушек.
Осмотрев фургон ещё раз, Бен увидел куртку Марка. Это была чёрная кожаная куртка, с вышитыми узорами, что-то вроде крыльев за спиной. Вздохнув, вспоминая о Марке, Бен надел её на себя.
Ли остался присматривать за Клементиной.
Бен посмотрел на семью Кенни. Дак почти неподвижно сидел на руках у Кати. Если верить его сну, мальчика укусили.
Ситуация хуже некуда.
Кенни сосредоточенно вёл фургон по дороге. Ни Катя, ни Ли не решались его отвлекать. В конце концов Ли с Клементиной уснули. И, не сдерживая себя, Бен тоже провалился в сон.