Страшилка

Три-четыре. Юго-запад. Три-четыре. Юго-запад. Я повторял про себя эти нехитрые координаты, пробираясь сквозь гигантские сугробы. По понятным причинам я не выходил на дорогу. Темнело. Еловые ветки больно хлестали по лицу, из прокушенной губы сочилась кровь, но я упорно продвигался на три целых четыре десятых километра в сторону юго-запада. Из этого района невозможно уйти. Невозможно бежать. Сюда не ходят поезда, самолеты появляются раз в месяц, а трасса всего одна и блокпостов на ней хватает. Тихий снежный лабиринт на отшибе цивилизации, естественная тюрьма. О да, прекрасная перспектива. Остается лишь идти туда, где всё началось. Получить ответ хоть на какие-то вопросы. Понять - или пропасть бесследно. Тундра заметет следы. Интересно, а случайно ли я тогда увидел эту карту? И ухо - они не хотят держаться в тайне, о нет. Они издеваются, играют, словно подначивают: ну давай, ну покажи, чего ты стоишь. Ты же любишь неопознанное? Вот, лови, но только будь добр, пройди этот путь до конца. Ты ведь сделаешь это, правда? Всё, финишная прямая. Закончим это. Кажется, я схожу с ума. Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша. Хи-хи, отличная шутка.

- Петр Алексеевич, стойте! - я замахал руками и выбежал на проезжую часть. Слава богу, он успел вовремя затормозить.
- Семён, да ты что? Я ж тебя чуть не сбил! - Петр Алексеевич вылез из машины и поспешил ко мне. - Ты с ума сошел? Всё в порядке, цел?
- Да цел, цел, отвезите меня скорее к отцу!
- Ну, садись. Странно, к чему такая спешка? Ты из-за этого на дорогу выскочил, что ли?
- Я вам потом все объясню, давайте скорее?

- Алло? Андрюха, ты? Да, здорово, слушай, тут твой сын очень хочет тебя видеть. Нет, не говорит, хочет сам тебе сказать. Нет, не знаю. А, ясно. Бывай, - Петр Алексеевич опустил руку с мобильным телефоном. - Твой отец сейчас сильно занят, освободится где-то через полчаса. Давай пока ко мне заедешь, дома подождешь.
- Давайте, - я с радостью согласился. Хоть где-то я буду в безопасности. Машина затормозила напротив небольшого частного одноэтажного домика. Мы прошли внутрь. Дом у Петра Алексеевича был не ахти какой богатый, но все же уютный. Вскоре мы сидели за деревянным столиком и пили чай - нормальный чай - с вареньем.
- Ну так что ты там от папы хотел? Суетишься тут, отрываешь его от работы, - Петр Алексеевич намазывал вареньем здоровый ломоть белого хлеба.
- Да так, там ерунда одна.
- Ничего себе, ерунда, под колеса бросаться из-за нее... - тут зазвонил телефон. - Я сейчас, отвечу.

Ночью в окно кто-то постучал. Я, услышав стук сквозь сон, сначала не обратил на это внимания. Ну стук, ну подумаешь, мало ли, кто-то решил похулиганить. Секундой позже, вспомнив, что я живу на третьем этаже, а никаких высоких деревьев рядом не растет, я уже лежал в холодном поту, боясь пошевелиться. Опять тихий стук, потом скрип чего-то по стеклу. Смотреть на окно было попросту страшно, мало ли кто или что сейчас смотрит, довольный, упивается моим страхом.

Я нашел в себе силы встать и повернуться лицом к окну - но тут гулко звякнула оконная рама, раздался звук прыжка и тихие удаляющиеся шаги. Совладав с нервной дрожью, я включил свет и осмотрел окно. Снег на внешнем подоконнике был разворошен. Внизу на оконных решетках второго этажа снега не было вообще, а под окнами сугробы довольно-таки сильно примяты. Я позвал отца, но он крепко спал. После того, как я титаническими усилиями его разбудил, отец, зевая, подошел к окну, посмотрел, сказал, что, наверное, кто-то из моих друзей неудачно решил меня попугать, и пошел спать дальше. Тогда я попытался заснуть сам. Настенные часы громко тикали. Мурчал кот. Слышно было каждый шорох. Потихоньку звуки заглушались, сон приходил... как вдруг - едва слышный хруст снега под окнами. Я замер и затаил дыхание. Шорох ткани. Лязг решетки, потом громкий шлепок. Опять легкий хруст снега, потом тишина. Больше этой ночью я не спал.

Наутро я обнаружил на внешнем подоконнике конверт. Обычный такой почтовый конверт. А внутри - как в рассказе про Шерлока Холмса - ухо. Человеческое ухо, слегка пожелтевшее и пересыпанное крупной кормовой солью. Запекшаяся кровь на месте отреза. Судя по размеру - ухо человека примерно моего возраста. Судя по запекшейся крови - в момент ампутации еще живого. Я быстрыми шагами направился в ванную. Склонился над раковиной. Меня обильно вырвало.

После того как мы добрались до окраин города, Захар молча пошел к себе. Я же, чтобы успокоиться, направился в заводскую столовую, купил горячий обед, да так с ним и просидел, даже не притронувшись к еде, часа три. Домой я пришел поздно, к счастью, отец все еще был в гарнизоне. Я, не раздеваясь, рухнул на кровать. Сон, естественно, не шел.

Господи, да что же это получается? Пашок пропал, судя по кровавому снегу и фотоаппарату, ничего хорошего с ним не случилось. Никиту расстреляли прямо у нас на глазах - а мы, вместо того, чтобы остаться и помочь, свалили поскорее, дрожа от страха. Глубоко внутри я понимал, что ничем мы помочь бы не смогли, но поганое ощущение от этого не пропадало. Ладно. Заброшенный военный пост - а заброшенный ли? С другой стороны, отец в курсе всех местных новостей, касающихся армии, и он никогда не упоминал ни о каких военных, расквартированных на юге. К тому же обеспечение солдат едой, необходимыми припасами - к городку давно бы протоптали колею. А тут - полная заброшенность, даже крышу не починили. Значит, не военные. Но кто? Черт, что же сказать родителям Никиты и Пашки? А ведь нас с Захаром вполне могли засечь. И запомнить. Я всё еще лежал на кровати, когда пришел отец. Он сбросил бушлат, повесил его в прихожей и ушел на кухню, очевидно, поужинал еще в части. Я, нерешительно ломая пальцы, встал и пошел к нему.

Я живу на севере. Провинциальный городок, находящийся почти за полярным кругом. Мы с отцом переехали сюда четырнадцать лет назад, сразу после смерти матери. Отец - кадровый офицер и назначение на новое место службы он принял беспрекословно. Я же был совсем маленьким и поэтому совсем ничего не помню о жизни до переезда, словно всю жизнь прожил именно здесь.

Итак, как я уже упоминал, город находится едва ли не за полярным кругом. Очень короткое, по-северному суровое лето, девять месяцев зимы и снег, снег везде. И тишина - вот что въелось в мозг особенно сильно. Почти каждый день я выходил на прогулку и наслаждался этими странными ощущениями - тишина, чуть кисловатый запах свежего снега, почти безлюдные улицы и стойкое чувство какой-то иррациональной грусти.

Отец служил в части связи. «Важный стратегический узел», необходимый для правильной проводки наших подлодок в студеных водах Ледовитого океана. Океан, кстати, не так далеко, километрах в десяти на север, вот только делать там совершенно нечего. Берег безжизнен и уныл, только редкие гагары иногда тоскливо кричат где-то вдалеке. Я спокойно жил, ходил в школу, заводил друзей, врагов, встречался с девочками. Ближе всего я познакомился с пареньком по имени Захар. Мы сошлись благодаря общему интересу - страстью к изучению всяких паранормальных явлений. В воинской части была довольно неплохая библиотека, солдаты туда почти не ходили, а вот мне были рады, как хоть какому-то посетителю.

Стон повторился. Я испугалась.
- Вы это слышали? - спросил Коля.
- Да, - ответила я. - Это все слышали.
И вдруг мы услышали еле слышимый шепот. Он исходил со всех сторон.
Мы смогли разобрать только: "Как же мы устали... О, как мы злы на всех".

Мы все прижались друг к другу. Юля плакала. И опять стоны...
Они так же резко прекратились как и начались. И тут резко открылось окно...
Света рванула к нему что есть мочи... Но, это была для нее ошибкой... Роковой ошибкой... Под ней обвалился пол... Легкий вскрик... И тишина...

Я осторожно подошла к краю этой дыры. И закричала... Нет, я истерически заорала и у меня на глазах навернулись слезы... Это было ужасно... Бедная Света! Вся яма была в кольях... Они проткнули Свету насквозь... Все было в крови... Подбежала Юля... У нее такая же реакция как и у меня... Прибежали мальчики... Видно было, что они крепятся... еще чуть-чуть и тоже заплачут... Но они знали, что если они заплачут, то это убьет всю нашу уверенность, что мы выберемся... Коля нашел где-то старую солому и кинул в яму, чтобы накрыть тело Светы.

В одной школе учился ученик. Ему было 17 лет. Его подруга, не девушка, улыбнулась и радостно кивнула.
- Спасибо тебе за домашку!
- Да не за что...
Девушка собрала тетрадки и ушла. Парень стоял, облокотившись о косяк двери. Недавно он почувствовал к Полине нечто большее чем простую симпатию - любовь...

Полина была вне себя от счастья! Она списала у Стаса домашнее задание и теперь могла спокойно погулять с Артёмом. Артём - её парень.

Настал новый день... Стас перечитывал абзац. Он читал его уже в пятый раз. Но тайком он смотрел на Полину. Неожиданно к ней подошёл Артём и потащил её в чёрный ход. Девушка явно сопротивлялась. Стас бросил учебники и побежал к ним. Артём набирал в шприц какую-то ярко-алую жидкость. Полина лежала без сознания. Артём собрася вести девушке кровь мертвеца. Необычного мертвеца - себя. Но Стас выбил шприц у него из рук. Неожиданно раздался взрыв. Полина очнулась и стала беспомощно оглядываться по сторонам. Стас схватил её за руку и попытался поднять. Раздался ужасный хриплый голос:
- Вот они!!!

Дейвид бежал по длинному темному туннелю. Где-то вверху, над головой, несся грузовой поезд - казалось, прямо по черепу. Человека догоняло чудовище. Монстр. Оно уже дышало в спину, а Дейвид не мог оглянуться... Конец туннеля был обозначен золотистым светом. Дейвид бежал к нему изо всех сил, с болью в пересохшем горле. Кто-то мелькнул в золотом сиянии. "Помогите! - крикнул Дейв. - Помогите!" Неясные фигуры замерли, повернулись в его сторону. Но, как всегда, только наблюдали. Когти сомкнулись у него на плече. Крик отчаяния перешел в сплошной вой. Дейв попытался освободиться, но страшная лапа притягивала все ближе... И он оглянулся...

- Дейвид, проснись, я здесь, я с тобой!..
Жена была рядом. Обняла, прижала, положила его голову к себе на грудь. Он цеплялся за жену, как за свою последнюю опору.
- Дейвид, так дальше нельзя... - выговаривала Крис шепотом. - Пожалуйста, пойди снова к доктору Мейесу... Или... Попробуй снотворное, которое он прописал...
- Да, я мучаю тебя...
Чувство вины вытеснило чувство ужаса.

Он бился в багажнике автомобиля, пытаясь освободиться от веревок. Он был обречен, но боялся умереть. Если он умрет, кто накажет убийцу - этого оборотня, этого Каина? Кто упредит зло, которое тот еще причинит? Кто отомстит?..

Машина остановилась, но багажник никто не открыл. Неужели этот подонок спокойно удит рыбу?

Наконец багажник открылся и узник понял, почему убийца медлил: ждал темноты, боялся свидетелей. Ну так получай! Он попытался пнуть убийцу связанными ногами. Конечности онемели и плохо слушались. Мерзавец легко уклонился от удара. Сказал:
- Я полагаю, ты уже помолился.

Лица расплывались в темноте белыми пятнами. Несчастный пытался освободиться от кляпа. Говорить он не мог, но ничто не мешало дать себе клятву: "Я не успокоюсь, пока этого мерзавца не настигнет возмездие!"

Убийца приставил к затылку холодное дуло.
"Все равно тебе не избавиться от меня. Где бы ты ни был, я найду способ отомстить. Я..."
Мысль осталась незаконченной. Убийца выстрелил.

Очнулась я на диване в зале. Родители были дома, а я пошла смотреть телевизор. Я знаю, вы подумаете что-то типа: "Почему я не рассказала все родителям". Честно,я сама не могу ответить.

Вечером я пошла гулять со своей подругой и братом. Ещё вышел друг Ромы (Рома - мой брат). Друга звали Макс. Я поссорилась с ним ещё неделю или две назад. Ну так вот, мы гуляем. Я предложила пойти на старую пожарку. Все со мной согласились, а потом всю дорогу, когда мы шли на пожарку, все спорили, кто первый убежит. Когда мы пришли туда, мы даже не вошли в неё. Мне позвонила подруга Ангелина. Она пригласила меня на день рождения, который будет завтра. Я согласилась. Мигом я помчалась домой, ведь Лина сказала, что я могу переночевать у неё.

Следующий день. Мы посидели в кафе. Было круто! Я как обычно объелась досыта. Мы погуляли по городу. Затем пришли к Ангелине домой.