Страшилка

1. Жалкое подобие комнаты больше походило на вонючую пещеру, чем на место пригодное для жилья. В ноздри бил едкий запах сырого воздуха и влажной почвы, а стены, неровно выложенные грубым камнем, покрывал внушительный слой плесени вперемешку с другими неизвестными мне растениями. А с того, что никак нельзя было назвать потолком, прямо на мои щёки успешно парировали капли воды. Пожалуй, только они были чистыми во всей этой гнилой дыре. И что-то дико жёсткое упиралось мне в спину, доставляя далеко не приятные ощущения. Голове, в общем-то, тоже было несладко - не помешала бы пара подушек.
Злосчастная удача продолжала преследовать меня и тогда, когда я всё же решилась встать. Боль и головокружение тут же вернулись с новой силой, а босые конечности опустились в какую-то вязкую лужицу на полу.
- Вот дерьмо. - в висках ощущалась тугая вибрация.
Я попыталась перевести вес на ноги, опираясь, как оказалось, о лавку, на которой несколько минут назад мирно бредила о маме. Это было плохой идеей... очень плохой. Всё моё измученное нутро полетело вниз, звонко приземлившись в ту самую гадкую лужу и прихватив с собой громоздкую скамью. Я рефлекторно ухватилась за неё, стараясь предотвратить падение, но вместе с тем на полу оказались я, лавка, несколько рядом стоявших котелков и остатки моего достоинства...
- Господи... - грохот чугунной посуды ничуть не помог избавиться от головной боли.
"Ох, Анна, боль... Точно". - мозги наконец догнали тело. В области пострадавшей плоти ни то, что жжение отсутствовало, даже малейшая чувствительность исчезла... вместе с моим самообладанием.
Я закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться. Руки сами собой потянулись исследовать лицо. Какие-то повязки были наложены на всю кожу кроме рта, глаз и носа. Что случилось дальше - припоминаю с трудом. Вероятно, какая-то паническая атака...
Крики, боль, клочки бинтов, опять слёзы... Кто-то резко вбегает в комнату. Мужчина, парень - не помню. С ним ещё двое - подхватывают меня за руки и ведут куда-то. Наверх. Свет и воздух. Солнце.
Мама?..

- Что позвала? - не очень удачно начала диалог Сьюзан, смотря на сестру что-то мешающую в котелке.
Виктория ничего не ответила, лишь перелила содержимое котелка, а это оказалась чёрная масса, в два маленьких красивых флакона из-под французских духов. Оба флакона она спрятала в мешочки и один протянула Сьюзан:
- На! Это наша родная земля, с этого поместья... Она нам поможет в чём бы то ни было, я уверенна. Так же там эфирные масла и ещё кое-что.
Сьюзи взяла мешочек и привязала его к поясу платья без лишних вопросов, так как знала, что это раздражает Викки.
- Ну так... Ты идёшь? - робко спросила она сестру.
- Да, идём.
И девушки, взявшись под руки, пошли к карете, где их уже ожидал Джек. Его кивок головы означал то, что сёстры могут сесть, а он возьмётся за поводья. Сьюзан заснула почти сразу, положив голову на плечо Виктории, которая смотрела через окно. Этот салон не внушал Виктории особого чувства уюта - мягкие кожаные кресла чёрного цвета, обитые алым бархатом стены и короткие шторы серого цвета, чуть прикрывавшие окно - на всё это был навеян страх и уныние.
А Сьюзан снилось вот что: Красивая молодая девушка - она сама, стоит у входа в помещичий дом. Всё окутано туманом. Вокруг массивных дверей плетутся кусты ярко-чёрных роз и колючей ежевики. Они двигаются под натиском ветра, перекрывая двери, словно предупреждая "Сюда нельзя, вам здесь не место..." Но Сьюзан всё равно ступает на скользкую от утренней росы траву и, боязливо оглядываясь по сторонам. Вот она подходит к двери. Хочет открыть её, шипы цветов больно ранят руки, кровь сочится из них... Но, несмотря на это, девушка пытается открыть дверь, которая в конце концов поддалась сильному натиску энергичных рук и открылась, но там был лишь мрак, пустота.

Шел второй месяц зимы. Позади остался новый год и две недели зимних каникул, когда мы с другом решили сделать вылазку на Динамо. Мы уже давно привыкли, что по ночам город окрашивается в оранжевый цвет. Окрашивается снег, асфальт, дома, машины, люди - словом, всё. Издалека это, конечно, смотрится иначе, чем при близком контакте, а с Динамо открывался довольно неплохой вид. Ну как тут удержаться и не сфоткать для альбома вконташке.

Дело было вечером, после четырех пар во вторую смену. На дворе январь, темно, холодно, метель (не Хавьер, конечно, но мело в тот день знатно), сугробы. И мы вдвоем тащимся по заснеженным улицам, замотавшись шарфами по самое небалуйся. Благо, от нашего колледжа до стадиона не так уж далеко идти.

Главные ворота закрыты - это было ожидаемо, их вообще редко открывали. До соседних идти слишком далеко, но мы-то уже, можно сказать, профи по части проникновения куда не следует. А потому мы знали, что если у главного входа свернуть налево и спуститься вниз, то у самого теннисного корта есть калитка, которая, в отличие от ворот, никогда не запиралась. Даже несмотря на довольно поздний час и погодные условия она оставалась чуть приоткрытой. Нам этого было достаточно. Просочившись в щель, мы миновали корт и оказались перед довольно существенным препятствием: выход на другую сторону корта оказался закрыт, а стало быть, попасть на обзорную площадку у главного входа можно было только по лестнице через трибуны. Довольно крутой лестнице, надо сказать. Ну, летом она, безусловно, проблемой не являлась, а вот зимой ее покрывал толстый слой снега. Настолько толстый, что сами ступени едва проглядывали чуть заметными неровностями. Вершина ее терялась в рыжеватой темноте. И ни перилл, ничего.

31.08.10
Дорогой дневник!
Я решила завести тебя и записывать мысли
Сегодня я переехала в новый дом, а завтра пойду в школу.
Не терпится увидеть школу. И одноклассников тоже!
Целую, пока!

01.09.10
Дорогой дневник, все плохо.
Я подралась с одноклассником.
А еще я получила 2!
Ненавижу эту школу!

07.09.10
Дорогой дневник!
Я не писала, потому что потеряла тебя.
Неделя прошла отвратительно.
Мое лицо поцарапала собственная одноклассница!

Учёный проводил эксперимент с перемещением во времени. Он создал машину времени, в которую должна была входить радиация. Сама машина была возле Припяти. Самого учёного звали Зебровой Лев Николаевич. Его открытие было тайным и никто этого не знал. Он включил свой аппарат и двери открылись. Лев зашёл туда. Машина засияла и исчезла. Учёный переместился на сотни лет вперёд. Но как-то странно, что его лаборатория... была не его уже. Там были странные существа... на людей похожи. Но их лица были, как у разных животных. У некоторых 2 головы, а то и 8 конечностей. Старик тут же начал рассматривать свою будущую лабораторию. И вдруг услышал взрыв. Резко повернулся и увидел... что природа уже не та. Поскольку его машина времени могла ещё и просто летать, он сел в её и полетел рассматривать будущий мир. Первым делом, понятно, Украина. Сёл не было, были одни большие здания... и деревьев не было... ничего не было из природы. Он не видел птиц, собак... были одни люди и механизмы.
- И это будет через каких-то сто лет? - произнёс великий учёный, смотря на этот мегаполис.
Он думал, что так лишь в Украине и полетел рассматривать другие страны. Везде было одинаково... люди мало ходили и больше времени проводили в помещениях и своих машинах. Впереди от себя он увидел рекламу. Там непонятно, что было написано... потому, что был в Китае.
- Боже, люди, чего же вы этими механизмами природу заменили?
Всё услышал незнакомый человек. Он не был азиатом, а обычным европейцем и подлетел на своём аэромобиле к учёному и он оказался русским.

Происходит это в наших днях. Америка, штат Канзас, Додж-Сити, ночь. Казалось, все уже спят. Но нет. Перенесемся к дому, в котором, казалось, хозяин уже давно спит.

Подвал был освещен множествами лампочек, свисавших с потолка на дротиках. Все было покрыто пылью и порохом. На серых стенах были развешаны разные инструменты, по полу валялись какие-то бумажки, игрушки, материалы. Если по короче - всякий мусор. Как уже говорила, все здесь покрыто пылью. Но одна часть подвала отличалась от этого замечания. В самом середине подвала было как можно больше лампочек. Там был стол и стул, а рядом удобное кресло. Собственно, в этом кресле и сидел наш добрый старичек психопат. Старик сидел, сгорбившись и что-то усердно делал. Седые волосы, усы. Борода. Плащ, который в некоторых местах неуклюже зашит. Рваные штаны. Резиновые ботинки. Дрожащие руки, которые усердно чертят что-то карандашом по грубой бумаге блокнота. Руки сами по себе дрожали. На левой руке отсутствовали два пальца - указательный и большой. Вся рука была "украшена" зеленкой. Еще она была замотанная в старый и грязный бинт, из грубой и прочной ткани.
В подвале царила тишина. Было слышно лишь хриплое дыхание старика и то, как он чертит что-то по бумаге. Вдруг, двери в подвал распахнулись и в помещение влетел ветер. Который помешал старику, тем, что сдул пару страничек из блокнота. Выругавшись, старик нашел нужную страничку и продолжил чертить свое. Тут одна лампочка лопнула. Просто напросто лопнула, будто так захотела сделать. Осколки покрыли частичку пола.
- Не теперь! - хрипло крикнул старик и темп его черчения ускорился. Лампочки начали один за другим лопать, почему - известно только мне и ему.
- Я не закончил! Оставь меня в покое! Не теперь! - во весь голос вопил старик. Лампы закончили лопать только тогда, когда осталась всего лишь одна лампочка. Та висела на тонком дротике, дожидаясь своей участи. Наконец старик закончил. На секунду он обрадовался. Но после этого последняя лампа лопнула. Комнату охватила кромешная тьма. Воцарила тишина, которую через минуту прервал душераздирающий вопль. И все. Снова так же гробовая тишина...

- Одно целое.
Белое и грязное лицо. Да, оно смотрело прямо ей в глаза. Чёрные вмятины вместо глаз, разрезанная улыбка до ушей...
Всё белое, это бесконечный мир. Ты просто идешь в пустоту. Никого, только существо и Джоди.
Хотелось так задать вопрос, какой? Совершенно очевидным было бы: Где я? Кто ты?! Как я сюда попал?
Но, нет
Можно было просто слушать тишину и смотреть в две дыры, что гипнотизируют тебя.
Оно медленно повернуло голову влево, буд-то смотрит куда-то. В бесконечность
- Время настало.
Его рот даже не открывался. Было ощущение, что оно просто говорит свои мысли и только Джоди их слышит.
И всё таки
Она ничего не понимала. Он говорил отрывочно, по каким-то фразам, казалось, он хотел что-то донести до неё.
А Самое странное, это его внешность
Он так был похож на Майкла. Нет, на Джоди. Он был похож на их обоих.
Его заставили улыбаться. Это видно. Брови показывали его настоящее настроение. Он был расстроен, его заставили. Ему просто было не комфортно без глаз и рта.
Джоди так хотелось ему помочь.
- О чем ты? Скажи мне, я тебя не понимаю!
Его голова повернулась обратно к ней.
- Спасайся, тогда ты спасешь меня. - Голос был разделен на два. Женский и мужской.
Оно прикоснулось к своей зашитой улыбке и стало срывать нитки.
- Что ты делаешь?! Стой! Прошу! - Оно продолжало, стало делать это быстрее.
Он сделал это...
Ужасная кровавая улыбка... Обвисшая почти до подбородка. Кровь лилась прямо к его ногам и на пол, заполняю пустоту. А тогда, оно смогло кричать...
- Спасайся!

Тещин язык - это севастопольская дорога, находящаяся относительно на окраине города. Она идет вниз от поселка Дергачи к городку Инкерману, официально входящему в состав Севастополя. Тещин язык является частью Лабораторного шоссе и имеет другое неофициальное название - Инкерманский серпантин. Дорога эта узкая, длинная и извилистая, поэтому аналогия с речевым органом сварливой родственницы, полагаю, очевидна.
Место вполне реальное, его можно запросто найти на любой карте. События, о которых я сейчас расскажу, произошли со мной в ноябре 2012-го года, а сейчас на улице сентябрь 2014-го, то есть с тех пор прошли практически два года. Вероятно, для многих данная история станет очередным вечерним развлечением из серии "пощекотать нервишки", но я ставлю себе цель предостеречь людей, которые, как и я, могут иметь неосторожность оказаться в том месте в самое неподходящее время. Да и выговориться, признаюсь, давно хочется.
Я живу в центре Севастополя, а в Инкермане проживает мой дедушка. Раз в одну-две недели я посещаю его. Поездка довольно долгая, поскольку сперва мне надо ехать на маршрутке (мы их называем "топиками") в другой конец города, а уже там садиться в автобус, который едет в Инкерман по другой дороге.
В описываемый день все началось с того, что мы вечером разговаривали с дедом по стационарному телефону и я из-за сущего пустяка разозлился на него. В то время, как старик на том конце провода пытался спокойно выяснить, почему я так себя веду, я сильно нагрубил ему и бросил трубку. Если бы я тогда не повел себя так по-свински, мне не пришлось бы переживать весь нижеописанный ужас.
Не прошло и часа после разговора, как меня начала мучать совесть. Я собрался с силами и позвонил деду на домашний телефон, но он не брал трубку. Тогда я взял у отца мобильный (сам я сотовым в то время принципиально не пользовался), но и на мобильный дед не отвечал. Человек я, как нетрудно догадаться, импульсивный. После небольших размышлений мне пришло в голову поехать к деду и извиниться вживую.

Северная Германия. Особняк Древисов.

Девочка лет десяти стояла перед дверью. Еще немного помедлив, она робко постучалась в дверь. Из нее доносились какие-то хлюпающие звуки, но ей, видимо, было все равно. Ая даже не обращала внимания на незнакомый запах, который был... Противен ей?

- Папочка, ты внутри? - она даже не пыталась открыть дверь, лишь терпеливо ждала. Вдруг, из комнаты вышел мужчина в докторском халате, маске и очках. Он быстро закрыл дверь, чтобы дочь не успела заглянуть туда.
- Ая! Сколько раз я должен повторять, что бы ты не смела спускаться в подвал? - Альфред недовольно посмотрел на дочь.
- Прости, папа... - черноволосая опустила голову, - Просто... Мне было так страшно спать одной...
- Ая... - Он сел на корточки, что бы видеть лицо дочери. - Не тревожься. Помни, что ты не одна. На тебя с небес смотрит мама. Каждый миг, - Он снял маску и улыбнулся. Хоть за стеклышками очков этого не было видно, но Альфред так же прикрыл глаза, - Она никогда не оставит тебя одну, Ая. Так что не заставляй маму краснеть за тебя. Давай. Марш в кроватку, - он встал и тяжело вздохнул.
- Да, папочка, - Ая медленно пошла к выходу из подвала, но тут же развернулась и подбежала к отцу, - Папа, завтра...
- Да, завтра день годовщины ее смерти, - Альфред перебил дочь и начал одевать маску, - Мы вместе пойдем на кладбище и навестим ее. А теперь иди спать. Я тоже лягу, но чуть позже.
- Хорошо! - девчушка пошла к выходу из подвала, а Альфред обратно в комнату.

Как только Ая дошла до середины, тишину нарушили резкие крики. "Нет, нет, не надо! Спасите, прошу! Пожауйста, остановитесь! Нет!". Звук бензопилы. И криков больше не было. А черноволосая лишь ускорила шаг.

Прошло около трёх часов. Они шли по лесу иногда кидая что-нибудь в адрес друг-друга, тем самым подзадоривая и не давая тишине взять их в тиски. Но тут воздух содрогнул страшный звук, оба прислушались и опять звук не дал о себе забыть.
- Ты слышишь это? - Тио насторожилась, озираясь по сторонам.
- Дааа... - неохотно протянул Нокан и этот звук вновь повторился, - Это кажется мой живот.
- Фух, а я уже думала какой-нибудь зверь.
- Нет, но с этим всё равно надо что-то делать, - Тио вопросительно посмотрела на него, - Не смотри на меня так, я еды с собой не брал и ты, как я понимаю, тоже. Ладно, есть тут у меня одна идейка, но только придётся немного отклониться от курса, ты согласна?
- Ладно, а то я тоже чувствую скоро есть захочу. Но только быстро, хорошо?
- Да, тут недалеко, - и Нокан, гонимый желудком, помчался вперёд через череду густую леса.
- Стой! Погоди! - Тиома отчаянно старалась перебирать ногами, но ноющая боль всё ещё не давала ей покоя, - Я не успеваю за тобой, прошу, не беги! - и Тио недовольно покосилась на левую ногу. Она смотрела вперёд на мелькающий меж деревьев силуэт Нокана, она упорно старалась его догнать, но это было не в её силах. Тиома потеряла его из виду и череда деревьев, обступивших её, медленно замыкала круг. Тио старалась идти в том направлении куда побежал её голодный проводник, но в конце-концов поняла, что потерялась. Кричать или как-то привлекать внимание в лесу, было не безопасно.
Она продолжала идти покуда не наткнулась на брошенную на земле сумку и это точно была не её. Невольно, она посмотрела наверх и остолбенела - деревья здесь были куда выше чем те, которые Тио преодолевала ранее, казалось, своими верхушками они царапали небо, но и не только это стало для неё удивительным, на ветвях этих деревьев, которые располагались очень высоко от земли, словно ёлочные игрушки, огромными шарами висело нечто... нечто доселе не известное Тиоме. Шары? Казалось, что внутри них царит жизнь.