Страшилка

10:26. (Кродез)
Что эти твари сделали с Рейеном?! Они его не убили. Нееееет, они сделали намного, много хуже. Они лишили его зрения. Зачем им это понадобилось? Я каким-то чудом ещё и угадал, что солнце повредило глаза Рейена. Как, как они это сделали? Это же просто невозможно! Но я уверен, он не сдастся.
Не то, чтобы я вдруг понял как он мне дорог и так далее. Нет, этой сопливой фигни не будет. Он по-прежнему меня бесит. Просто... он спас мне жизнь уже дважды. Чем он думает? Видимо, ничем. Вот и поплатился за свой альтруизм. Потерял зрение. Интересно, ему можно хоть чем-то помочь? Его мать - доктор. Она, наверное, что-нибудь придумает. Нам надо идти к Рейену. И как можно быстрее. Они могут вернуться.
- Эй... Ты, эм... в порядке. Встать сможешь? Нам лучше убраться отсюда.
Рейен сидел на "алтаре" заметно поникнув. Его лицо сейчас было обращено ко мне. Видимо, по звуку узнал, где я. На импровизированной повязке выступала кровь. Он уже давно перестал плакать. Сдерживается...
- Да... Спасибо, кстати, что спас. Я бы умер,... наверное. Как... ты догадался? - если бы не ты, то убили бы нас обоих, придурок. Нам надо сваливать, а он задаёт глупые вопросы.
- Что первое пришло в голову, то и сделал. Какая тебе разница?! Нам надо валить. Они могут вернуться.
- Вряд ли... Что хотели, сделали. Правда... Хех, их планы немного изменились. Они больше не придут. Ну... я так думаю.
Рейен медленно встал. Он пытался руками нащупать хоть какой-то предмет. Это было бы смешно, если бы не было так грустно.
- А, ну-ка! - я подошёл к нему и схватил за руку. Он мгновенно остановился, - Ты готов?
Кивком Рейен высказал своё согласие. Мы двинулись в обратный путь.

Эта история произошла недавно. Семья Жанны собиралась в бассейн, но саму девушку не брали. Ибо она была простужена. Оставлять ее саму тоже не хотели, вот и пригласили дедушку к ней домой. Дедуля перекинулся с отцом парочкой слов, после чего семья села в машину и она двинулась в сторону бассейна. А Жанна осталась вместе с дедулей. Ах да, еще надо заметить - старик любитель выпить пивка с водкой.

Мать, отец и дочь - Жозефинна, Антонио, Анжелика - ехали в бассейн с хорошим настроением. Жозефина с улыбкой смотрела в окно машины, смотря за пролетающими "картинками" и радуясь, что наконец-то они выдвинулись с места. Антонио тоже был доволен - ведь и ему не помешает отдых. Ибо целыми днями пахать и пахать это плохо. Но все теперь будет по-другому.
- Все теперь будет по-другому, - улыбнулся отец, смотря вперед.

Маленькая Анжелика, которой ели как исполнилось 5 годиков, сидела сзади и играла с куклой. Она тоже была очень и очень рада! Как же давно вместе семья проводила время! Но ее огорчал один факт - Жанна осталась дома.

Веселое настроение и их поездку изменил телефонный звонок. Отец поднял телефон с улыбкой, которая не сходила с его лица. Правда постепенно его улыбка начала гаснуть, после чего вовсе угасла. Жозефина, заметив это, тревожно и настороженно посмотрела на мужа. Пустые, хотя нет, наполненные ужасом и слезами глаза Антонио смотрели вперед, слушая, как голос спокойно говорит ему это новость. Машина резко затормозила. Вместе с ней и другие машины, которые ехали позаду. Одна даже врезалась в него. Ругаясь на водителя, водитель той машины вышел из нее и шел стремительно к ним, дабы разобраться. Но Антонио уже было плевать на это. Дав газу, тот как можно быстрее развернулся и они стремительно полетели обратно. Анжелика не заметила всего этого - к тому времени маленькая девочка уже спала. Жозефина расплакалась и ужаснулась, услыхав новость. Она дрожащими руками потянулась к сумке и достав свои таблетки, приняла их, проглотив без воды.

Добравшись до больницы, я мгновенно ринулся в палату Пат, дорога была каждая секунда, вдруг я не успею? Буквально ворвавшись в палату к бедной девушке, я увидел насколько она себя подавленно чувствует, зеленый цвет лица, ненормально худая, что болезнь сделала с этой прекрасной девушкой?
- Майки? Это ты?.. Подойди пожалуйста, - только сейчас я понял как ей плохо, она еле могла говорить.
- Да, Пат, я слушаю тебя.
- Болезнь развивается... Мне очень плохо, побудь со мной... - еле дыша сказала бедняга.
- Конечно, неужели врачи ничего не могут сделать?
- Они говорят, что нужна дорогостоящая операция, навряд ли, ты сможешь мне помочь, у тебя у самого сейчас проблемы...
Черт... Зачем я вложил деньги в эту квартиру? Она умирает! Я должен ей помочь. Но как? Я поклялся не рисовать больше дорогостоющие портреты, после, которых наступает смерть, я поклялся... А если она умрет? Я же не прощу себе этого никогда, должен признать, что я по моему влюбился в эту девушку, никто кроме нее не понимал меня... Никто не мог поднять мне настроение и если она покинет меня, то я буду совсем одинок.
- Я достану деньги! - твердо сказал я, - и ты будешь жить!
- Но... - я уже не слышал, что она говорит, я просто держал ее за руку, давая понять, что она со мной в безопасности.
Когда я вышел из больницы и направился в сторону остановки, было уже около часу ночи.
Так как, приехав домой, я все равно не смог уснуть, я начал свой новый проект выдуманных натюрмортов. Через неделю должна состояться выставка, чем больше удастся продать, тем меньше жизней мн придется погубить ради моей любимой.
Ночь опять выдалась бессонной, но наутро у меня были готовы две композиции.

Лето яркое время года. Все школьники ждут его. Я не исключение, но я даже не предполагал что это лето изменит мою жизнь навсегда.
Началось всё 15 июня c того, что мои родители отправили меня на лето в деревню к бабушке и дедушке. Я не хотел ехать в деревню, т.к. я там никого не знаю и, как мне тогда казалось, делать там два с половиной месяца нечего. Но я не мог перечить родителям, да и выбора не было пришлось ехать. Последний раз я был здесь восемь лет назад (в восемь лет) с тех пор многое изменилось. Деревня была довольно большой и очень живописной, с одной стороны река, с другой лес. Родители остались всего на день и уехали на следующие утро. "Наверное, все не так плохо" - подумал я. На самом деле было очень интересно, первую неделю, но всё омрачал один факт - В деревне почти не было детей, видимо все они уехали на лето. Обидно, за всю неделю не с кем было поговорить, выручал лишь телефон, по нему я мог разговаривать со своими друзьями. И вот в понедельник второй недели мне выпало счастье встретить её. Она сидела на качели и видимо о чём-то думала.
- Привет, - сказал я, - Я - Антон.
- Что? - она подпрыгнула от неожиданности - Ппривет.
- Я тебя напугал?
- Нет, я просто...
- Задумалась?
- Да.
- Ты здесь живешь?
- Да. А ты здесь на каникулы?
- Верно.
- Я так и думала, кстати, меня зовут София.

1. Жалкое подобие комнаты больше походило на вонючую пещеру, чем на место пригодное для жилья. В ноздри бил едкий запах сырого воздуха и влажной почвы, а стены, неровно выложенные грубым камнем, покрывал внушительный слой плесени вперемешку с другими неизвестными мне растениями. А с того, что никак нельзя было назвать потолком, прямо на мои щёки успешно парировали капли воды. Пожалуй, только они были чистыми во всей этой гнилой дыре. И что-то дико жёсткое упиралось мне в спину, доставляя далеко не приятные ощущения. Голове, в общем-то, тоже было несладко - не помешала бы пара подушек.
Злосчастная удача продолжала преследовать меня и тогда, когда я всё же решилась встать. Боль и головокружение тут же вернулись с новой силой, а босые конечности опустились в какую-то вязкую лужицу на полу.
- Вот дерьмо. - в висках ощущалась тугая вибрация.
Я попыталась перевести вес на ноги, опираясь, как оказалось, о лавку, на которой несколько минут назад мирно бредила о маме. Это было плохой идеей... очень плохой. Всё моё измученное нутро полетело вниз, звонко приземлившись в ту самую гадкую лужу и прихватив с собой громоздкую скамью. Я рефлекторно ухватилась за неё, стараясь предотвратить падение, но вместе с тем на полу оказались я, лавка, несколько рядом стоявших котелков и остатки моего достоинства...
- Господи... - грохот чугунной посуды ничуть не помог избавиться от головной боли.
"Ох, Анна, боль... Точно". - мозги наконец догнали тело. В области пострадавшей плоти ни то, что жжение отсутствовало, даже малейшая чувствительность исчезла... вместе с моим самообладанием.
Я закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться. Руки сами собой потянулись исследовать лицо. Какие-то повязки были наложены на всю кожу кроме рта, глаз и носа. Что случилось дальше - припоминаю с трудом. Вероятно, какая-то паническая атака...
Крики, боль, клочки бинтов, опять слёзы... Кто-то резко вбегает в комнату. Мужчина, парень - не помню. С ним ещё двое - подхватывают меня за руки и ведут куда-то. Наверх. Свет и воздух. Солнце.
Мама?..

- Что позвала? - не очень удачно начала диалог Сьюзан, смотря на сестру что-то мешающую в котелке.
Виктория ничего не ответила, лишь перелила содержимое котелка, а это оказалась чёрная масса, в два маленьких красивых флакона из-под французских духов. Оба флакона она спрятала в мешочки и один протянула Сьюзан:
- На! Это наша родная земля, с этого поместья... Она нам поможет в чём бы то ни было, я уверенна. Так же там эфирные масла и ещё кое-что.
Сьюзи взяла мешочек и привязала его к поясу платья без лишних вопросов, так как знала, что это раздражает Викки.
- Ну так... Ты идёшь? - робко спросила она сестру.
- Да, идём.
И девушки, взявшись под руки, пошли к карете, где их уже ожидал Джек. Его кивок головы означал то, что сёстры могут сесть, а он возьмётся за поводья. Сьюзан заснула почти сразу, положив голову на плечо Виктории, которая смотрела через окно. Этот салон не внушал Виктории особого чувства уюта - мягкие кожаные кресла чёрного цвета, обитые алым бархатом стены и короткие шторы серого цвета, чуть прикрывавшие окно - на всё это был навеян страх и уныние.
А Сьюзан снилось вот что: Красивая молодая девушка - она сама, стоит у входа в помещичий дом. Всё окутано туманом. Вокруг массивных дверей плетутся кусты ярко-чёрных роз и колючей ежевики. Они двигаются под натиском ветра, перекрывая двери, словно предупреждая "Сюда нельзя, вам здесь не место..." Но Сьюзан всё равно ступает на скользкую от утренней росы траву и, боязливо оглядываясь по сторонам. Вот она подходит к двери. Хочет открыть её, шипы цветов больно ранят руки, кровь сочится из них... Но, несмотря на это, девушка пытается открыть дверь, которая в конце концов поддалась сильному натиску энергичных рук и открылась, но там был лишь мрак, пустота.

Шел второй месяц зимы. Позади остался новый год и две недели зимних каникул, когда мы с другом решили сделать вылазку на Динамо. Мы уже давно привыкли, что по ночам город окрашивается в оранжевый цвет. Окрашивается снег, асфальт, дома, машины, люди - словом, всё. Издалека это, конечно, смотрится иначе, чем при близком контакте, а с Динамо открывался довольно неплохой вид. Ну как тут удержаться и не сфоткать для альбома вконташке.

Дело было вечером, после четырех пар во вторую смену. На дворе январь, темно, холодно, метель (не Хавьер, конечно, но мело в тот день знатно), сугробы. И мы вдвоем тащимся по заснеженным улицам, замотавшись шарфами по самое небалуйся. Благо, от нашего колледжа до стадиона не так уж далеко идти.

Главные ворота закрыты - это было ожидаемо, их вообще редко открывали. До соседних идти слишком далеко, но мы-то уже, можно сказать, профи по части проникновения куда не следует. А потому мы знали, что если у главного входа свернуть налево и спуститься вниз, то у самого теннисного корта есть калитка, которая, в отличие от ворот, никогда не запиралась. Даже несмотря на довольно поздний час и погодные условия она оставалась чуть приоткрытой. Нам этого было достаточно. Просочившись в щель, мы миновали корт и оказались перед довольно существенным препятствием: выход на другую сторону корта оказался закрыт, а стало быть, попасть на обзорную площадку у главного входа можно было только по лестнице через трибуны. Довольно крутой лестнице, надо сказать. Ну, летом она, безусловно, проблемой не являлась, а вот зимой ее покрывал толстый слой снега. Настолько толстый, что сами ступени едва проглядывали чуть заметными неровностями. Вершина ее терялась в рыжеватой темноте. И ни перилл, ничего.

31.08.10
Дорогой дневник!
Я решила завести тебя и записывать мысли
Сегодня я переехала в новый дом, а завтра пойду в школу.
Не терпится увидеть школу. И одноклассников тоже!
Целую, пока!

01.09.10
Дорогой дневник, все плохо.
Я подралась с одноклассником.
А еще я получила 2!
Ненавижу эту школу!

07.09.10
Дорогой дневник!
Я не писала, потому что потеряла тебя.
Неделя прошла отвратительно.
Мое лицо поцарапала собственная одноклассница!

Учёный проводил эксперимент с перемещением во времени. Он создал машину времени, в которую должна была входить радиация. Сама машина была возле Припяти. Самого учёного звали Зебровой Лев Николаевич. Его открытие было тайным и никто этого не знал. Он включил свой аппарат и двери открылись. Лев зашёл туда. Машина засияла и исчезла. Учёный переместился на сотни лет вперёд. Но как-то странно, что его лаборатория... была не его уже. Там были странные существа... на людей похожи. Но их лица были, как у разных животных. У некоторых 2 головы, а то и 8 конечностей. Старик тут же начал рассматривать свою будущую лабораторию. И вдруг услышал взрыв. Резко повернулся и увидел... что природа уже не та. Поскольку его машина времени могла ещё и просто летать, он сел в её и полетел рассматривать будущий мир. Первым делом, понятно, Украина. Сёл не было, были одни большие здания... и деревьев не было... ничего не было из природы. Он не видел птиц, собак... были одни люди и механизмы.
- И это будет через каких-то сто лет? - произнёс великий учёный, смотря на этот мегаполис.
Он думал, что так лишь в Украине и полетел рассматривать другие страны. Везде было одинаково... люди мало ходили и больше времени проводили в помещениях и своих машинах. Впереди от себя он увидел рекламу. Там непонятно, что было написано... потому, что был в Китае.
- Боже, люди, чего же вы этими механизмами природу заменили?
Всё услышал незнакомый человек. Он не был азиатом, а обычным европейцем и подлетел на своём аэромобиле к учёному и он оказался русским.

Происходит это в наших днях. Америка, штат Канзас, Додж-Сити, ночь. Казалось, все уже спят. Но нет. Перенесемся к дому, в котором, казалось, хозяин уже давно спит.

Подвал был освещен множествами лампочек, свисавших с потолка на дротиках. Все было покрыто пылью и порохом. На серых стенах были развешаны разные инструменты, по полу валялись какие-то бумажки, игрушки, материалы. Если по короче - всякий мусор. Как уже говорила, все здесь покрыто пылью. Но одна часть подвала отличалась от этого замечания. В самом середине подвала было как можно больше лампочек. Там был стол и стул, а рядом удобное кресло. Собственно, в этом кресле и сидел наш добрый старичек психопат. Старик сидел, сгорбившись и что-то усердно делал. Седые волосы, усы. Борода. Плащ, который в некоторых местах неуклюже зашит. Рваные штаны. Резиновые ботинки. Дрожащие руки, которые усердно чертят что-то карандашом по грубой бумаге блокнота. Руки сами по себе дрожали. На левой руке отсутствовали два пальца - указательный и большой. Вся рука была "украшена" зеленкой. Еще она была замотанная в старый и грязный бинт, из грубой и прочной ткани.
В подвале царила тишина. Было слышно лишь хриплое дыхание старика и то, как он чертит что-то по бумаге. Вдруг, двери в подвал распахнулись и в помещение влетел ветер. Который помешал старику, тем, что сдул пару страничек из блокнота. Выругавшись, старик нашел нужную страничку и продолжил чертить свое. Тут одна лампочка лопнула. Просто напросто лопнула, будто так захотела сделать. Осколки покрыли частичку пола.
- Не теперь! - хрипло крикнул старик и темп его черчения ускорился. Лампочки начали один за другим лопать, почему - известно только мне и ему.
- Я не закончил! Оставь меня в покое! Не теперь! - во весь голос вопил старик. Лампы закончили лопать только тогда, когда осталась всего лишь одна лампочка. Та висела на тонком дротике, дожидаясь своей участи. Наконец старик закончил. На секунду он обрадовался. Но после этого последняя лампа лопнула. Комнату охватила кромешная тьма. Воцарила тишина, которую через минуту прервал душераздирающий вопль. И все. Снова так же гробовая тишина...