Страшилка

Я быстро продвигалась вдоль улицы, боясь что меня заметят. Я толкала большое количество людей, с трудом успевая говорить "извините". Не знаю, была ли это погоня или нет, но мне сейчас было не до рассуждений. Таак... Я прикусила губу. Поворот... Долго не думая, я завернула за угол и наткнулась на высокий забор. Мне повезло, что он был не колючий. Без труда я перелезла, стараясь не думать о моих преследователях. За забором, который был позади, был дом. Я стояла лицом к задней части дома и первое, что попалось мне на глаза - это пожарная лестница. Я забралась на верхний балкон чей-то квартиры и посмотрела в окно: гостиная, очень мне знакомая. На против был еще дом на стене, которого я смогла разглядеть название улицы - 18 ФлешСтрит. Это была квартира моего начальника. Я достала заколку и кое-как взломала замок окна. Окрыв окно, я пролезла и зашла в гостиную. Тут в комнату зашёл мой начальник. Я работала в бизнес индустрии, а моим начальником был симпатичный молодой человек моего возраста.
- Эм... Что? Как... Вообще... Что происходит?!
- Я все объясню... Извините...
- Нет! - он закричал. В этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю - я не извиню Вас, пока не узнаю почему Вы здесь и насколько веска Ваша причина, находится в моей квартире. Слушаю?

Заброшенный завод

Четыре девочки возвращались домой с Хэллоуина в 2002 году. Они проходили мимо старого, заброшенного завода, который стоял рядом с полем. Говорили, что на этом заводе есть привидения и многие люди отказывались приближаться к территории завода. Когда девочки дошли до середины поля, одна из них сказала, что было бы интересно исследовать старый завод. Другие девочки сперва боялись и отказывались идти на этот завод, но одна из них, в конце концов, согласилась пойти на этот завод, так, забавы ради, чтобы потом похвастаться перед друзьями, какая она смелая. Две девочки перебрались через забор, а две другие остались ждать их. Прошло примерно 20 минут, оставшиеся девочки стали беспокоиться. Вдруг они услышали леденящие кровь крики со стороны завода. Казалось, что кричат их подруги, которые чем-то очень напуганы. Девочки, которые остались на улице, испугались и бросились бежать. Они бежали всю дорогу домой, не оглядываясь. Девочек, которые отважились пойти в ночь на Хэллоуин на завод, больше никто не видел. Завод по-прежнему стоит на том же месте, если вы решитесь проникнуть на его территорию в ночь на Хэллоуин, вы тоже исчезнете и вас больше никто никогда не увидит.

"Что будет если я умру? Кто будет помнить обо мне? Кто будет по мне плакать?" - Красивым почерком выведено в чёрной тетради с розовым черепом на обложке. Каролина очень дорожила этой тетрадью. Тут все её мысли, все переживания. Она не называла свою тетрадь "личным дневником", это название немного раздражало её.
Девушка отложила ручку в сторону и захлопнула книжицу. Руки её сомкнулись вокруг мягкого плюшевого тельца любимой игрушки. Медвежонок. Обычный? Нет. Родителям девушки он ужасно не нравился.
"Выбрось эту дрянь! Ты маленькая что ли?! Он страшный! Он меня раздражает!" - Подобные крики от матери Каролина слышала регулярно. Медвежонок был действительно жутковат... Раньше он был самым обыкновенным представителем расы плюшевых игрушек, но Каролине захотелось сделать его оригинальнее. Она пришила к нему заплатки в виде грубо пришитых розовых и чёрных сердечек. Кажется, что это вполне безобидно выглядит. Да, если бы медведь подвергся только обшиванию заплатками. Так ему ещё и рот зашили! Ну и повязку на один глаз напялили.
Каролина очень любила этого медвежонка. Он был её другом. "Странная девочка", - с опаской подумают многие. Возможно. Возможно, она странновата. Но как бы поступили вы, не выходя на улицу неделями и ни с кем не общаясь?
Медвежонок, куча чистых и уже разрисованных листов, та самая тетрадка, электро - гитара в левом углу около окна (Каролина сама каким-то чудом научилась на ней играть), музыка - вот единственные её "друзья".

- Я ухожу! - из-за двери слышится немного писклявый крик Мери, старшей сестры Каролины.
- Куда ты так поздно, - медленно, будто разговаривая с больным Синдромом Дауна человеком спросила Каролина.
- Бесишь, - коротко прошипела Мери, скрываясь за входной дверью.
Такое от сестры Каролина слышала не редко... Мери раздражало в Каролине... Да всё! Всё её раздражало! Неторопливым шагом, шаркая бледно-розовыми тапочками по полу Каролина направилась к ванной комнате.
Деревянная дверь за девушкой с шумом захлопнулась.

Что такое смерть? Смерть довольно-таки странная штука: вот ты был, а вот тебя уже и нет. Вокруг темно, положат в деревянный гроб, заколотят его гвоздями, как будто ты сможешь выбраться из него. Этот звук напоминает дождь. Капельки тёплого осеннего дождя падают на крышу. Но ты это больше не увидишь. Никогда.
Ты не ценил то что у тебя было, не радовался каждому дню, что ты проснулся, что ты жив и здоров. Но уже поздно. Теперь ты не проснёшься, не откроешь глаза. Не увидишь небо, солнце, облака. Не услышишь как поют птицы. Теперь ты на едине самим собой.
Твои родственники будут сидеть в чёрных платьях, в чёрных костюмах. Плачут. Почему они плачут? Потому, что они больше не увидят тебя. Не увидят твои ясные любящие глаза. Не услышат твой голос и громкий задорный смех. Как будто тебя и не было. Пройдёт много лет и как печально это бы не звучало люди, которые тебя любили всем сердцем тоже умрут. Тогда от твоего существования не останется ничего. Зачем рождаться, если потом всё равно наступит СМЕРТЬ?
Сейчас идёт осенний дождик. Может дождь это не просто маленькие капли воды, а слёзы тех людей, которые тебя потеряли? Они пришли. В тех же чёрных одеяниях. У маленькой рыжей девочки с веснушками в руках несколько цветочков. Она кладёт их около твоей могилы. По её светлой щечке медленно стекает слеза, как капли дождя по твоему надгробию. Он больше не может терпеть. Девочка, похожая на маленькое солнышко начинает рыдать на всё кладбище.

Я закрыл Колину глаза ладонью, по щеке ползла скупая слеза. Меня всего трясло, в голове роем летали мысли... Вдруг в голове буквально что-то щелкнуло, во мне проснулась ярость, ярость, которая так долго рвалась на ружу... Я бежал через лес, пытаясь найти Стива и Кэт. Я не слышал ничего вокруг, кроме собственного сердцебиения. И, если честно, я мало что понимал.
Через буквально минуту, которая тянулась словно час, я вышел к дороге и увидел полицейскую машину.
Стив что-то говорил копу, а тот что-то записывал в блокнот.
Тут в моей голове пронеслось: "Он не скажет правду! Нет, эта крыса никогда не признается!.. Ты ведь хочешь этого Коннорс, ты хочешь убить его?.. Иди, он этого заслуживает!" В следующий момент в глазах потемнело... Я отрывками помню как подбежал к Стиву, схватил его за шкирку и стал бить головой о полицейскую машину. Я что-то кричал и бил его, бил... я не мог остановится. Оказалось, что полицейский пытался меня оттащить и, когда у него не получилось, стал бить меня дубинкой по голове. Удар за ударом, темнота накрывала меня все сильнее... я не мог больше ей сопротивляться... в глазах потемнело, я чувствовал что падаю...

Громко зарычав, тень быстро направилась в мою сторону, я кинул лук на землю и, быстро как мог, достал пистолет. Я и понять ничего не успел, как мое лицо окатило чем-то теплым, а тварь рухнула к моим ногам с арбалетным болтом между глаз.
- Алекс, ты как? Ты в порядке? Тебя не укусили? - Софи подбежала ко мне и стала осматривать меня на предмет повреждений - Коннорс, какого черта, ты блин стрелять разучился? Если бы меня рядом не было? Он мог тебя убить! Ты хоть понимаешь это своей дурной башкой?!..
Немного придя в себя, я сел на пол и прикурив сигарету стал вытирать лицо от крови.
- И все-таки ты меня любишь. - ехидно хихикнув сказал я.
- Не городи ерунды! Размечтался! - даже в еле освещенной комнате можно было заметить как Софи покраснела. - Тебе просто повезло что Герк заметил выживших на улице и послал меня за тобой.

Ответа не последовало... Героиня взглянула на картину: лица двух "главарей" изображения, расплылись в улыбке. Их глаза, будто, молвили о мести. О жестокой и беспощадной мести. Девушка выкинула предмет из рук и побежала в сторону, где исчезла в темноте подруга. Слышались писки, скрёб. Приблизившись, увидела страшную ситуацию. Кролик висел в метре от земли, а поводок держит нечто. Телефон разрядился и фонарик вырубился. У Фени пропал дар речи, выхватив Тисо и отстегнув поводок, прицепила его вместе с попугаем. Уже всё равно, что, буквально, минут двадцать назад была на стороне науки, стыдно перед Ксюшей, которая находилась неизвестно где. Слёзы хлынули рекой из глаз, руки и ноги затряслись. Вдруг, сзади, послышался хрип и рука схватила Екатерину за ногу. Визг раздался на весь особняк, но что-то снизу прохрипело: "Фень, помоги встать, бежим отсюда!" Девушка охая и ахая, помогла встать подруге и они бегом направились к выходу.
Разговор возобновился, как только оказались через дорогу от дома:
- Чёрт! Дождь так и не закончился. - Выругалась Катя.
- Я, по-моему, окончательно охрипла...
- Ничего, главное, что выбрались. А для голоса у меня есть бабушкин рецепт.
- Это поможет?! - Удивилась Окс.
- Всем помогло и тебе поможет. - Уверила подруга.
- Я могу закончить историю?
- Да, конечно, - С пониманием отнеслась Катерина, - продолжай.
- После того, как увидела сгоревший дом, я понеслась к себе. Пришла, положила сумку и прошла в комнату. Там ожидал сущий бардак. Компьютер разбит, кровать перевёрнута, постельное бельё висит на окне, разорванное, два пятна. Одно жёлтое, а другое - зелёно-карие. С кухни донёсся звук бьющегося стекла, в зале детский плач, как будто плакал тот парнишка. Я забежала в ванную, чтоб умыться, но в зеркале увидела его, он держал листочек с надписью "Non operae est, pater te quaerit. Et mater mea me ad vos vult". В коридоре послышались шаги, зеркало треснуло и листик выпал из стекла. Вот он! Нужно перевести...
- Так! - Перебила собеседница. - На пары не идём, сейчас заварю тебе отвар и постараемся перевести это. Уже не до шуток... Я верю тебе...
- Гроза усиливается, нужно поспешить.
И одногруппницы быстро направились к Екатерине.

Утром, 6-го июня 2000 какого-то там года, (скорее всего 6-го, а то и в девяностых) бабка Авдотья, лежа на растопленной Русской печи, вдруг проснулась на рассвете, ровно в 06:00. Неясно, что именно ее разбудило, крик выскочки - петуха, который вдруг раскукарекался или то, что печь ни с того, ни с сего вдруг так растопилась, что ее нижнее белье обгорело в области пятой точки, в форме сердечка. Здравый смысл подсказывает мне, что Авдотья Парменовна проснулась именно по второй причине, так как петушок тот орал 24 часа в сутки, 7 дней в неделю (с небольшими перерывами конечно, надо - же брейк сделать, пару яиц глотнуть, чтоб голос операльный сохранить?!). А орал бедолага потому, что его курица - телка сначала втихоря ему рожки со вторым наставляла, а после уж так обнаглела, что даже скрывать свои темные дела перестала и на перекладину любовника переселилась. Вот он и орал от горя и аппатии 24 часа в день, 7 дней в неделю!

Бабка Авдотья сразу вскочила с постели, постригла ногти на ногах и пулеметом оделась. Ее муж, Викентий этому обстоятельству значения не придал, так как был в глубине души даже рад, что его жена куда-то собралась, хоть на рассвете он сможет заснуть на свой лад, только лишь под кокофонию петуха, уже без аккомпанимента баритонного храпа его соседки по печи! Однако, он заблуждался, этим утром его намерению сбыться было не суждено!

Авдотья Парменовна закрыла калитку двора и пошла на базар. Этот факт не остался обделен вниманием со стороны соседки - Генриеты Григорьевны, которая в свои 77, уже 18 лет была любовницей Викентия, которого соблазнила еще свои 17, когда тому было 15. Затем, когда ее любимый Кеша женился, их чувства вспыхнули вновь и к 50 годам они официально (хотя и втихоря не только от Авдотьи, но и от всех) стали любовниками!

Человек вздохнул и потянулся к халату. Сильно болела голова и ныло сердце - нестройный дуэт, где каждый солист пытается перекричать другого. Ночь? Поздний вечер? Человек тяжело сел на кровати и выпил таблетку, заранее зная, что не поможет. Её-высочество-белые-лапки была голодна, а еда дома закончилась еще вчера. Что ж, домашнюю зверушку нужно кормить вне зависимости от состояния хозяина. Человек помассировал висок и пошел одеваться.
На улице было неожиданно тепло и очень тихо.
- Наверняка в этом квартале отыщется хоть один ночной магазин, - подумал человек. - Одна польза с этих "понаехавших", им всем нужны деньги. Очень нужны деньги, чтоб застолбить тут место и притащить многочисленных родственников. Родственникам тоже нужны будут деньги. Поэтому пока ленивый и запуганный криминальной хроникой местный предприниматель будет сладко спать, наплевав на редких ночных покупателей, его жадный смуглый конкурент наверняка захочет их осчастливить - по тройной цене, разумеется. Неистребима жадность, ничем неистребима... И это очень на руку сейчас.
Человек остановился перед тусклой вывеской АМБРО_ИЯ. Погасшая "З" превратила помпезное и смешное название в уютное и домашнее - заходи, мол, тут нас только двое. Пожалуй, стоит принять приглашение.
Смуглолицый (надо же, угадал!) продавец сонно прищурился на потенциальный источник материальных благ, на миг замер и вылинял до мышино-серого цвета...

Ну вот и хорошо, Её - величество - черные - ушки сыта, еды хватит надолго, голова прошла. Только сердце ноет, ноет, но ничего - поспать нужно, несколько часов без просыпу и все пройдет. Поспать...

Глава седьмая "Осколки"

Я сидел на кресле, возле комнаты с номером два и размышлял. Неужели все вот так, страшно и мучительно будут погибать? Как нам обмануть этого Адриана с его игрой. Почему остаться в живых должен только один из нас? И кто это будет? Явно не я. Мери втолкнет меня в комнату, при первой возможности. Вилсон? Вряд ли. Алекс? Может быть. Он, по крайней мере, сможет, как-то обмануть Мери и остаться в живых. Сьюзан? Она настолько убита горем, что ей не нужен ни какой миллион. Да и жить, теперь, ей вряд ли хочется. Про остальных и думать не стоит. Все они, в той или иной степени слабы. Так как же мне выбраться? Как найти лазейки? В память врезались слова "Так же есть пять комнат, открытые изначально. В них будут несколько подарков и одна подсказка как пройти ту или иную ловушку" Точно! Вот оно! Я поднялся с кресла и быстрым шагом пошел к Мери. Она стояла посередине коридора и разговаривала с Голди. Я подошел и похлопал ее по плечу.
- Ну, что тебе?! - Огрызнулась Мери.
- Я кое-что вспомнил! Помнишь, Адриан говорил про пять комнат, в которых есть подарки и подсказки?
- Ах, точно! - Она повернулась к Голди и сказала. - Собирай всех за стол, надо кое-что обсудить.
- Хорошо! - Отозвалась девушка.
- Мы подойдем через десять минут.
Голди быстро побежала и начала просить участников пройти к столу. Все не охота поднимались и брели к деревянному овалу. Одна только Сьюзан осталась на месте. Она сидела на полу, около стены и просто смотрела на противоположную стену. Голди подошла к ней и подняв ее под руку, повела ее за стол.

Мери смотрела на меня, как хищник на жертву. Пристальный взгляд, сверлил меня насквозь. Я посмотрел на нее секунд десять и опустил глаза. Мери взяла меня за подбородок и подняла мою голову.
- Теперь ты считаешь меня чудовищем?
- Тебе честно сказать или соврать?
- Ничего не говори, я и так поняла. - Она пристально смотрела мне в глаза. - Пойми, люди должны оставаться людьми, что бы ни случилось. Зачем ты их хотел убить?
- Ты так ничего и не поняла? Эти испытания сулят ужасную смерть! Разве ты хотела бы отравиться щелоком или погибнуть в паучьей яме? Я предлагал легкую и быструю смерть.
- То есть, по-твоему, они должны все умереть без шанса на победу?
- Да очнись ты! Адриан сказал, что ловушки подбирались исключительно под нас! Никто не выживет в этих испытаниях!
- А во мне все же теплится надежда на то, что мы выживем! Ты не вправе забирать, чью-то жизнь!
- Этот разговор бессмысленен. Пошли лучше к столу.
- Как хочешь! - Сказала Мери и отвернулась в сторону стола.

За что растения ненавидели Евстафьева - неизвестно. А Евстафьев ненавидел растения по простой причине - они пытались его убить.
Память Евстафьева не сохранила того момента, когда седой, без единого тёмного волоска, густобровый старец, воздел над ним руку и глубоким голосом произнёс неотвратимые слова, а взревевшая, как раненная медведица, Евстафьева бабка, услышавшая их, схватила Евстафьева, тогда несмышлёныша, закрыла его своим телом, словно надеялась спасти его этим от неминуемого... В памяти, словно аромат жасмина - прислушаешься и он исчезнет, всплывали бабкины запреты не выходить за пределы её двора, из которого она вырубила и сожгла все деревья в одну ночь, вытащила все, сорные и полезные ростки, оставив голую землю, это в деревне-то, где тем и кормились, что взросло. Всплывало утро, когда бабка потащила его по пыльной дороге три километра до железнодорожной станции, как хотелось сорванцу сбежать с душной дороги на лужок, нарядный да зелёный, как одуванчиковые семена, подгоняемые невесть откуда взявшимся ветерком, складывались лохматым комком сзади, куда бабка не смотрела, а Евстафьев поглядывал, пока белые пушистики не сложились в мохнатую пасть и тогда он закричал, успел, бабка накрыла его собой и острые семена осыпались по бабкиной спине, не причинив вреда, но напугав обоих до полусмерти. Вспоминалось обрывками, как ругалась бабка с невесткой, Евстафьевой матерью, как кричала мамка на бабку, называя "деревенской сумасшедшей", как напился впервые в жизни батя и бурчал что-то о загубленной по молодости-глупости девке, повесившейся в цветущем саду, да её полоумном отце - колдуне. Вспоминалось, как мать пустила побегать по двору и как отвернулась на мгновение, крикнуть соседке, а куст, словно плетью, стегнул мальчишку по ногам, как бежала кровища, боли Евстафьев не запомнил, помнил дядю в фуражке, который спрашивал его о незнакомых или знакомых, о ноже или гвозде, а что дальше - не помнил. Помнил школу во дворе, дорогу к ней через пустырь, вечные материны записки физкультурнику об аллергиях сына на растения, помнил, как забежал за дружком в соседний двор, да пробежался по газону, как пришлось врать родителям дружка о разбитой бутылке в траве, которой изрезал ноги. Как уехал учиться в далёкий холодный город, где лета - почитай нету, что от него прятаться было недолго. Как не встречался с девушками, как не ходил в походы, как не бегал на речку, потому что раз чуть не утопили его обвившиеся подводные травы. Как уехал в душный каменный мегаполис и знал в нём два пути - на работу да в магазин недалече от квартиры. Как обрывались его недолгие связи с женщинами - до первого похода в овощной отдел, до первого салата на ужин, а уж дальше женщины разбегались сами, ошарашенные его поведением.