Страшилка

Сорби приехал на место встречи, где его уже поджидал Зак, одетый в куртку светло-коричневого цвета. Место было многолюдным. Он подошел к Заку и с недружелюбным взглядом протянул чемодан.
- Вот, я принес 250.000 евро. Давай аудио-запись! - недовольным голосом сказал Сорби.
- Не торопись, старина! Деньги еще не пересчитаны! - с ироничной улыбкой ответил Зак.
- Отдай аудио-запись сученок! - сквозь зубы проговорил Сорби
- Ты не в том положении, чтобы мне угрожать или что-либо требовать, крыса старая! Ты свою песню отпел, когда попытался меня провести и убить! Помалкивай и иди откуда пришел! Мы с тобой рассчитались! - проверив содержимое чемодана, наступательным тоном сказал Зак.
Сорби понял, что в его положении спорить было бессмысленно, повернулся и пошел обратно к машине.

Сорби сидел за столом в зале, задумчивый, смотря в пустоту. Он был одет в белую сорочку. Перед ним стояла бутылка, которая была уже почти пустой. Его красные глаза и посиневшая припухлость под ними, выдавали, что он не спал уже как минимум одну ночь. Сорби действительно провел бессонную ночь, опасаясь кошмаров, которые начались у него позапрошлой ночью. В этот день, он не пошел на работу, сославшись на проблемы со здоровьем.

- Будь ты проклят! Ниланд! - бормотал он про себя, еле внятно. А время от времени выкрикивал эту фразу, ударяя кулаком по столу. - Я тебя прикончил! Да! Я многих прикончил! И еще многих растопчу! Я вас всех переживу! Потому что я Себастьяно Сорби! Ха-ха-ха... И буду жить счастливо, вам всем назло! У меня для этого есть все! И Палома моя! А вы, все должны гнить в земле, ха-ха-ха... - то ли в агонии, то ли в полупьяной истерике смеялся он.

Он услышал звонок во входные врата. Слуг Сорби всех распустил в прошлую ночь, поэтому ему пришлось самому идти, чтобы открыть ворота. За воротами стоял карабинер.

- Здравствуйте доктор Сорби, я лейтенант Франко Саккарола. Вы вчера звонили в управление и сказали, что ваша жена не вернулась домой. Я пришел заполнить документы и если она к завтрашнему дню не вернется, мы начнем поиски. - сказал карабинер.
- Ах, да! Проходите, пройдем в дом! - словно очнувшись ото сна, резко произнес Сорби. Лейтенант заполнил бланк, записал показания Сорби и вскоре ушел.

Нордалсбург. 12 лет после убийства.

Эльза лежала на своей кровати и следила за стрелками часов. Она с нетерпением ждала десяти вечера - ведь на это время у неё с друзьями назначено весьма интересное приключение, которое она ждет уже целый месяц. Все необходимое было уже собрано в её спортивную сумку: небольшой, но мощный фонарик и пара батареек к нему, новенькая видеокамера, которую девушке подарили родители на день рождения, бутылка газировки, пакет с закуской (чипсы, бутерброды, зефир для жарки), постельный мешок, а также зажигалка. Эльзе целый день пришлось уговаривать родителей разрешить ей отправится в лес с друзьями на эту ночь.

Друзей у неё было довольно много, но лучших только двое. Еще в третьем классе они образовали свою небольшую компашку и всегда веселились вместе.
Первой была Лена. Она всегда считалась красавицей в своем классе. У нее были серо-зеленые глаза, небольшой вздернутый носик, уголки её губ всегда были слегка приподняты вверх, от чего казалось, будто улыбка никогда не покидала милого лица. Пышные каштановые волосы зачастую были распущены и свободно падали на её плечи.
Вторым был, разумеется, Федор. Это был довольно упитанный, но отнюдь не толстый мальчик. Почти на каждое слово он мог ответить шуткой. Все ценили в нем это качество - ведь он мог разрядить даже самую напряженную обстановку своим оптимизмом. Друзья обыкновенно называли его просто, Феда.
Ну и как не описать саму Эльзу? Эльза - девочка очень симпатичная. У нее темные карие глаза, в которых можно было просто утонуть - такими завораживающими они казались. Нижняя губа её была много толще, чем верхняя, но это качество её совсем не уродовало, а напротив, добавляло какой-то шарм. Последним и самым ярким штрихом в её внешности была грива коротких медово - рыжих волос, которые струились по её плечам и шее.
И вот во дворе послышались знакомые, такие родные голоса. Схватив сумку и ветровку, Эльза выскочила из комнаты. Мигом пробежав коридор и гостиную, она оказалась на улице. Да - это были её друзья. Они пришли к ней, чтобы вместе дойти к лесу.

- Успокойся, я не призрак, не надо так на меня пялиться. - с прикалыванием сказала Эстер Заку. - А вот папочка как всегда что-то забывает - продолжила она в том же тоне.
- Да? И что же я на этот раз забыл? Ааа, ириска моя? - с легким тоном, улыбчиво произнес респондент с того света.
- А то, что ты не все факты об аспидах молодому человеку поведал. Ты сказал, что только два аспида поплатились, но ведь еще один поплатился, самый молодой аспид, сын нашей сладкой парочки, Давиде, который два года назад умер от передозировки наркотиков.
- Дочка, не будь ты такой мелочницей - сквозь смех сказал Ниланд. - он же даже не в счет. Он даже и личностью не был, просто тень, дохлый наркоман, даже не соображал. На него и злиться не стоит.
- Так и быть, папочка, уговорил - сказала брюнетка, со средней стрижкой волос, в летнем аутфите. - Я сейчас только что от него, этого старого гада. Он уже не в себе, крыша едет. Еле нашла способ вырваться, ужас! Он прекрасно чувствует, что игра его подходит к концу и близится его крах! Фиаско! Понимает, что с бешеной скоростью катится в пропасть и его падение ничто не остановит! - с ненавистью выговорила Эстер.
- Ну вот, Зак! Такая она! Как ротвейлер, если в кого-то вцепится зубами, то не отпустит, пока кость до конца не переломается! Мне даже жалко этого старого дурака, Зак. - Со смехом сказал Ниланд - знаешь, я был против, я категорически не хотел, чтобы она с ним сближалась, но переубедить ее, выше моих способностей. - сказал Ниланд.

Зак стоял в недоумении перед телевизором. И вдруг его губы прорезала улыбка. А за улыбкой последовал смех. Смех, который был чем-то средним между сердечным и истерическим. Несмотря на то, что его уже давно грызла совесть из-за совершенного злодеяния, в этот момент он не мог думать ни о чем, кроме как о смехе. Он изливался и сквозь смех выговаривал: "Саба, саба! Вот мы с вами и познакомились, уважаемый Саба, как же я вас долго искал!" Зак просто разрывался от смеха, осознавая, что он все это время искал некого Сабу и теперь этот Саба стоит прямо перед ним. И это простой допотопный телевизор, добравшийся из 1990-го в 2013-ый! Смеху Зака не было предела, но он даже не подозревал, что через пару мгновений, этот смех сменится на муки и плачь.

Когда Зак успокоился и взял себя в руки, он подошел к телевизору и нажал кнопку на левой нижней стороне. - Ну, я вас слушаю, господин Саба! - продолжал он поговаривать веселым тоном.

Включив телевизор, он увидел на экране самую жуткую картину, которая только могла случиться с Заком в тот момент. Телевизор показывал сцену убийства им Паолы. Он смотрел на экран, а слезы лились у него из глаз сами по себе. Когда кадр дошел до сцены перерезания глотки, Зак уже не выдержал. Он сорвался, начал раскидывать все вокруг, плакал, орал, закрывал лицо руками, царапал. Агония - самое точное определение тому состоянию, в котором Зак прибывал в тот момент.
- Боже, прости - орал он во весь голос.
В конце он сел на колени и сказал:
- Я не должен жить.
Он достал пистолет из правого кармана, закрыл глаза и приложил к подбородку.

В дверном проходе стояло Нечто. Нееет, никак во всех фильмах ужаса: волки-оборотни, вампиры, чудики с белым лицом, у которых вместо глаз чёрные дыры или дяденьки с топором. Нет. ОНО было страшнее. ОНО было другое. В нём, наверное, смешались все представители хоррор-фильмов. Голый череп, без кожного покрова с острыми зубами и яркими огоньками там, где у обычных людей глаза. Две клешни в место рук. В место ног две огромные волчьи лапы, переходящие в тело. Жутковато... Оно стояло в полной готовности. Казалось минута-другая и оно прыгнет на выбранную им жертву. Вот только на кого? Кого оно выбрало или выберет? А может, разберётся со всеми и сразу? Или решит поиграть? Он не знал ответ на этот вопрос. Всё казалось страшным сном. Пят минут в оцепенении. Собравшись, он всё-таки выдавил из себя одну фразу:
- Ребяят, мы здесь не одни.
- О Боже... - Мэлл, которая только что молча сидела и смотрела в одну точку, резко вскочила.
- Кого первым отдадим на ужин этому чудовищу? - попытался пошутить Фома, однако поняв, что шутка не удалась, замолк.
- Все за меня стали. Живо! - приказал Рей.
- Ты с ума сошёл?! А если оно... Тебя... - Вики хлопала глазами и пыталась с ним спорить, но она прекрасно понимала, что раз он сказал - это надо. Да и не только Вики это знала. Это знали все.

У дверей стоял комиссар Алессандро Виола.
А прямо за ним стояли еще четверо ребят в формах спецназовцев с масками.

- Ну и сцена, я сейчас расплачусь! Киллер-дилетант и старый чокнутый священник! Даже жаль тушить свет! Ха-ха-ха - произнес Виола. - А теперь говори, где труп? Ты выполнил работу или нет?! - резко перешел с цинизма на серьезный, озлобленный тон Виола.
- Как ты смеешь осквернять церковь?! Грешник! - возмутился отец Джон.
- Заткнись, старик! Я пока не с тобой разговариваю - наведя автомат на священника, грубо заткнул его Виола.
- Эй, не делай этого! Выйдем из церкви и там поговорим. - сказал Зак.
- Нет! Говорить будем тут! Я так хочу! - последовал ответ от вооруженного комиссара. - Ребята, вы снаружи подождите! Будете нужны, дам знать. - Сказал бригаде Виола. - А теперь, выговаривай, почему нет трупа и почему ты не связался с боссом! Живо! Жду!

Зак рассказал ему все, как было. Тогда Виола сказал, наведя на него автомат:
- Расклад вот какой! Я сейчас прикончу тебя, ликвидирую преступника, убившего жену босса, который взял в заложники и убил этого старого дурака. Успешная спец-операция, правда немного с кровью, но кому нужен этот старый сумасшедший?! И все концы в воду! Отважному комиссару медаль! - сказав это, Виола выпустил 4-5 пуль из автомата в Зака, который попятился назад и замертво упал у правой стены. Затем Виола повернулся в сторону отца Джона и навел на него автомат! - А теперь ваша очередь, святоша! - сказал он и собирался выстрелить, когда в его голову в область правого уха была всажена пуля. Виола сразу упал и лужа крови полилась из его головы. Это был Зак.

Лет пять назад я играла в любительском театре. Хотя, если говорить откровенно, мы просто собирались по вторникам и воскресеньям за чаем с печеньками и часами слушали удивительные истории нашего режиссёра о местах и событиях, давно припрятанных временем на полку. Вроде и занятно, но ощущение такое, будто вертишь в руках изящную антикварную вещицу - притягательную и совершенно бесполезную одновременно. Несмотря на такой размеренный репетиционный ритм, раза два в год мы умудрялись ставить действительно достойные в плане смысловой сложности пьес и качества игры, постановки. Немногочисленные зрители - завсегдатаи ценили наш вкус. Наверное, только этим и объясняется невероятная удача, сопутствующая нам при кочевании из ДК в ДК. Да-да, у театра долго не было даже своего постоянного обжитого помещения, но одна предприимчивая девушка из нашего братства исправила ситуацию, "прописав" труппу в качестве штатного кружка при университете, в котором училась.

Учебное заведение было одним из старейших в городе и корпус, в котором теперь проходили наши собрания, был построен в начале двадцатого века. А это означало резные окна, головокружительно высокие потолки, чудом сохранившиеся кое-где тяжёлые огромные люстры, потайные лестницы, чёрные ходы, слуховые окошки, обитаемые чердачные помещения и нелогичные тупики в ответвлениях коридоров. Пожалуй, такая романтика духа истории стала единственным и самым мощным фактором, заставившим меня продолжать посещать репетиции. Я использовала каждый удобный момент для исследования этой огромной "шкатулки" с двойным дном.

Два года назад я переехал в новую квартиру, благо нашел хорошую работу и смог поднакопить денег. Я этому несказанно обрадовался, ведь новое мое жилье находилось в центре и поближе к дому моего лучшего друга. Была еще одна причина, по которой я так хотел переехать. Мой старый дом. Он вызывал у меня мерзкие воспоминания и нагонял тоску.

Все дело было в старике, который жил напротив моей квартиры. Он не шумел, не устраивал вечные ремонты, но я бы лучше предпочел шумных соседей, чем его. Он ходил вечно в грязной сальной одежде, от которой несло помоями. У него было пухлое лицо, заросшие глаза, какой-то оценивающий цепкий взгляд. Про него мало знали даже старожилы дома и говорили неохотно, словно это была неприятная для них тема. Я замечал, что старичок не нравился многим. Он почти не разговаривал.

Придет, сядет на скамейку у подвыпившей компании или сплетниц-бабулек и сидит, молчит, слушает. На вопросы не отвечает, но заметно, что не глухой, что прислушивается к разговорам. Но самой неприятной особенностью его было то, что он любил часами стоять у моей двери и смотреть на нее. Я стал замечать, что на душе в такие моменты становилось гнило, тоскливо. Я сначала выходил, спрашивал, что ему надо, а он молчит и тихонько покачивается.

Потом я плюнул и перестал выходить, но чувство, что старик стоит у двери, меня беспокоило. Именно беспокоило, а не раздражало и не смешило. Наверно, по этой причине я не вызывал врачей и соседи тоже. Что-то мне подсказывало, что не нужно его трогать. Засыпая, я думал - что делает старик за стеной? Сидит на кровати и смотрит на мою стену? Один раз после трудного дня я передвинул кровать от той стены, за которой была квартира старика, к другой стене.

Зак направился в церковь, куда привела его судьба. Зайдя туда, он обнаружил, что в церкви не было ни души. Справа от входной двери стоял медный таз, в котором судя по всему крестят людей. В конце церкви висели две иконы, посреди которых был большой крест. Это был просто крест, а не распятие. Сам не зная почему, Зак в первую очередь подошел к тому самому медному тазу и был удивлен тем, что в нем была не святая вода, в которой крестят детей, а ртуть. При виде ртути, Заку вспомнились слова старушки из тоннеля: "Ртуть и ткань - это сталь". Он посмотрел на сшитую безрукавку, которую держал в руках и словно по зову чего-то сверхъестественного окунул её в таз со ртутью. В это время он услышал звук от падения небольшой железяки вроде монетки. Будто из безрукавки что-то вывалилось, когда он ее раскрыл, чтобы поднести к тазу и окунуть. Но он даже не обратил на это внимание. Когда Зак достал обратно свой предмет, это уже была не безрукавка из материи, а бронежилет.

Меццоджорно держал в руках этот бронежилет и в оцепенении смотрел на крест и иконы. Минуту спустя ему снова вспомнились слова старушки: "Когда щит будет готов, используй его по назначению. Он подарит тебе вторую жизнь". Зак быстро снял куртку, свитер и надев бронежилет, одел их обратно так, что они скрывали "щит".

Вдруг Зак увидел, что на полу возле него валялась какая-то круглая железяка, вернее окружность (большое кольцо) из тонкого стального провода, с диаметром примерно равным человеческой голове. Взяв его он, он увидел, что к одной точке окружности был прикреплен стальной значок, состоящий из двух букв. Это была английская (латинская) буква U, в которую сверху всаживалась буква V. При виде этих букв, ему почему-то вспомнились слова, сказанные старушкой напоследок: "Valid to understand" (годный для понимания / способный понять). В памяти Зака также всплыла еще одна фраза старушки: "Сувенирчик, который ты скоро найдешь, используй по назначению, он подарит тебе вдохновение". Зак уже не сомневался, что под сувенирчиком она имела в виду именно этот предмет. - Но каким может быть его назначение? - молча раздумывал Зак. Он решил одеть эту своеобразную "корону вдохновения" на голову. Она действительно пришлась в пору.