Страшилка

Дешевая забегаловка. В стеклянном аквариуме плавает окунь с лицом доктора Сорби. Кругом много других рыб, которые плавают, натыкаются на доктора. При заказе, повар, Зак Меццоджорно достает по одной рыбе и жарит ее живьем для клиента.

Пришла маленькая девочка с отцом и сказала папе, что хочет жаренную рыбку. Любезный повар схватил рыбу, плавающую бок о бок с доктором, и бросил на раскаленную сковородку. Доктор чувствует, что скоро и его поджарят и поэтому изо всех сил пытается вырваться из аквариума. Бьется головой об стекло, прыскает в воде, но все без толку. Тем временем, отцу с дочерью подали их заказ в жаренном виде и они удалились.

И тут к бару подошел человек, при виде которого у нашей знакомой рыбки перехватило дыхание от страха. Это был её старый знакомый, Джан-Карло Ниланд. Посетитель улыбчиво поздоровался с поваром и попросил пожарить ему вот ту рыбу. А указательный палец указывал именно на Сорби. Повар Метцоджорно взял Сорби за плавник, вытащил из аквариума и бросил на горячую сковородку. Рыба задыхалась, жарилась...

История этой девочки напоминает историю известного убийцы Джеффа Киллера. Чем? Немногим.
Безумием и искажением собственной внешности.
Ну да ладно, вы сами всё узнаете...

В английском городе Лондоне на улице Бейкерстрит жила девочка по имени Алиса. Ей было 14 лет, она редко выходила из дома. Внешность имела довольно яркую и запоминающеюся: выкрашенные в ярко-розовый цвет волосы, бледная кожа, пирсинг на лице - в носу, брови и губе, особенно запоминались прохожим её глаза, холодные, серые и безразличные ко всему на Свете. Алиса всегда красила глаза чёрной подводкой, тенями и тушью. Это было обязательно для неё. Девочка состояла в субкультуре Эмо. Школу она частенько прогуливала. Дети часто били её и издевались над ней. Почти всегда ненавистные одноклассники реагировали на небольшую её полноту. Обзывали Алису последними словами. Корова, слониха и бегемот были далеко не самыми оскорбительными прозвищами...

Жил был один злой, ой, тоесть замечательный человек. Звали его Малкольм Ахляйтнер. У него было много кличек, но происхождения всех этих кличек были одинаковыми. Учительница по математике называла его "негодяем", вот кличка и осталась. Учительница истории - "гадом паршивым", физичка - "пакостником", химичка - "хамом" и т.д. Малкольму уже было 62 и он дня не мог прожить без гадостей и пакостей.

Он жил в десятиэтажке на самом верху, на десятом. Это его очень радовало. Поговаривал "Высоко сижу, далеко гляжу, во многих запущу". Что он запустит? А он любил кувшины сверху швырять в прохожих. Вот вчера одна старуха проходила, у него горшок с цветами "упал" прямо ей на голову, а та копыта отбросила. Причем, не подумайте, что он хорошо знал математику. Неее! Просто опыт пришел с практикой. Раньше он мазал. Вот идет прохожий, а он раньше времени или позже кувшин или горшок скинет. А тот упадет прежде, чем пешеход в той точке будет или когда он уже прошел, а с возрастом он уже вычисляет скорость движения пешехода, падения кувшина, время.

Вы удивитесь наверное, но в свои 62 он еще был один. Он не был женат. И даже любовницы у него не было, не говоря уже о детях, что правых, что левых. Но это его не беспокоило. Только одно его душу терзало, что он слегка облысел, в середине волос не осталось, только лишь по бокам... утрата, согласитесь.

Его личная жизнь делилась на две сферы: гадости и пакости. Обоим он уделял кучу времени и соответственно были успехи. Он был человеком глобального мышления, не локального, поэтому предпочитал расширять ареал своих действий, выходя за пределы своего дома и делая пакости и гадости там, но если было лень, он, как мы уже отметили, и из дому не выходя не скучал.

Зак стоял в конце комнаты и смотрел на странную старушку, которая была занята своим делом.
Затем он прошел вперед по длинной комнате и подошел к ней.
- Здравствуйте! - улыбчиво поздоровался он со старушкой. - Вы знаете что это за место? Где мы находимся? Как отсюда можно выбраться? - нежно спросил у старушки Зак.
Меццоджорно уже думал, что старуха глуха или не в себе, так как у нее не было ни малейшей реакции, все продолжала шить. Но вдруг она подняла голову, схватила его за руку и потянула вниз.
- Садись, Зак! Я давно тебя жду!
- Что? Вы знаете мое имя? Откуда? Кто вы? - растерянно спросил Зак.
- Не только твое имя, мы все о тебе знаем Зак. Зак Меццоджорно, рожденный 25-го мая 1985-го года, 28 лет. Рост 1.80, антагонист, гражданин Италии. Мать американка, Линдси Эмбер, отец итальянец, Фредерико Меццоджорно. Оба погибли в автомобильной аварии, когда тебе было 5 лет и тебя воспитывала бабушка, Сильвия Меццоджорно, которая умерла, когда тебе было 18. У тебя никогда не было даже девушки. Работаешь то там, то тут, а еще, подрабатываешь наемным убийцей и уже убил одного человека. С заказчиком, судьей Сорби, тебя связал твой "друг", продажный карабинер Алессандро Виола, на которого, кстати и оформлен загородный дом, где вы с Сорби встретились. Это и не удивительно, он продолжение Сорби, его неофициальная правая рука во всех темных делах...
- Кто вы? - прервал ее Зак. - Откуда вы все это знаете?! Зачем вы так говорите?! И что вообще значит, мы? - с раздражением спросил он, прищурив глаза. - Напоминание обо всем этом, как лезвие ножа резало его душу.
- Для тебя я посланница, скажем так. Но у нас мало времени, я не могу тебе все объяснить, ответы на этот и все остальные вопросы, которые тебя мучают, даст Саба. Найди Сабу и получишь ответы, он тебе все расскажет... - сказала старуха.

После пережитого, Зак не мог определиться, стоит ли спускаться в эту неизведанную бездну, которая скорее всего сулит ему еще больших неприятностей. Он посветил фонарем и увидел, что свет фонаря пропадает где-то внизу, даже не достигнув дна. Это окончательно подтвердило догадки и опасения Зака о том, что лестница уходила очень глубоко вниз. Постояв немного в раздумьях, он осознал, что иного выхода нет, если на поверхности земли, путь ему преграждает туман, надо искать счастье под ней.

Заку очень не хотелось спускаться вниз и перед тем, как все же принять это радикальное решение, он пытался найти альтернативный вариант действия. Зак уже собирался спускаться вниз, как вдруг его осенило, что ему все-таки надо перезвонить доктору Сорби и объяснить ситуацию. Он прекрасно понимал, что реакция пылкого заказчика, который ему щедро платит и ожидает от него безукоризненного выполнения работы, будет крайне недоброжелательной. Но несмотря на это, Зак решился позвонить, так как Сорби человек влиятельный и сможет ему помочь, тем более, что в случае провала загорится и его хвост.

Зак достал из правого кармана мобильный и набрал секретный номер доктора Сорби. Тот номер, который предназначался только для ихнего общения и знали только они. Трудно описать негодование и разочарование Зака, когда он осознал, что сотовой связи там не было. Это окончательно убедило Зака, что все пути отрезаны и надо спускаться по лестнице, ведущей в бездну.

Алиса - простая девчонка неполных тринадцати лет, со светлыми блестящими волосами и бездонными серо-голубыми глазами, все время жила со своей бабушкой. Мама Алисы умерла, а папа уехал в командировку, когда девочке было 2 года и не вернулся.

И вот наступил тот день, которого Алиса ждала 11 лет. Ее бабушка с улыбкой на лице зашла к ней и объявила, что отец приехал и попросил предупредить Алису о том, что он будет у них в доме через 3 дня и заберет девочку жить к себе. Алиса, вне себя от радости, начала прыгать по комнате и конечно она позвонила своему лучшему другу Денису, сказав, что папа вернулся за ней.

И вот прошли 3 мучительно долгих дня и Алиса была готова в любой момент прыгнуть на шею отца. Она представляла его не очень высокого роста, со светлыми волосами, как у Алисы и голубыми глазами. Звонок в дверь и вот он на пороге. Улыбка сполза с лица Алисы. Отец был высоким, угрюмым и вообще не таким, каким его представляла дочь. Он грубым голосом спросил: "Ты собралась?" Алиса кивнула и принесла из комнаты свою оранжевую большую сумку. Папа жестом пригласил девочку за собой, она попрощалась со своей бабушкой и обещала бывать у нее как можно чаще, после чего направилась догонять уже прилично ушедшего отца (далее Марк)

Алиса попыталась начать разговор с тем, кого не видела уже много лет, но Марк отвечал коротко, не вдаваясь в подробности. Они уже у машины и после двух часов езды Алиса подняла глаза и раскрыла от удивления рот. Она увидела перед собой огромный дом, имеющий 4 этажа.

Утром третьего марта на улицы города Самара вышли тысячи, сотни тысяч детей с оружием в руках. От годовалых младенцев до шестнадцатилетних подростков. Тупые ничего не выражающие лица, смотрящие в никуда глаза. В руках каждый сжимал оружие. Кто-то еле удерживал тяжёлое ружьё, кто-то уверенно держал пистолет, а кто-то смог нарыть лишь нож.

Дети словно бездушные куклы стояли на дорогах, газонах, крышах зданий, тропинках и стоянках для машин. Все улицы были заблокированы. Снег падал хлопьями на землю. Из-за снегопада была ужасная видимость. Солнце скрылось за огромными, почти чёрными тучами.

Взрослые люди с ужасом наблюдали за тем, как эти дети просто стояли на улице и смотрели в никуда. Никто не осмеливался подойти к ним. Чего только стоили выражения лиц детей... Отовсюду слышались крики паникующих мам, отцов, бабушки звали внуков, дедушки орали во всю глотку, но дети их будто не слышали.

Где-то вдалеке тихо играла навязчивая мелодия, источник, которой было не найти. Взрослые люди никак не могли дозваться своих отпрысков. Крики, ор, визг и мольбы родителей были бесполезны.

Даже годовалые дети, ещё неуверенно ходившие, сейчас стояли как куклы, словно неживые, с каменным выражением лица. Где тот задор, детская улыбка или хотя бы слёзы? Где радостные крики ребёнка, который сумел встать на ноги и начинает ходить? Их нет. Они все будто не дышат, они словно мёртвые.

- Женя, если ты сейчас же не встанешь и не придешь есть свою кашу, ни на какие аттракционы не попадешь! - сурово крикнула мама из кухни.
Сон как рукой сняло. "Как я могла забыть? Мама же обещала в эти выходные пойти в парк, кататься на каруселях!" - Маленькая Женя тут же вскочила с кровати и побежала умываться и завтракать.
- Мам, мам! А мы на американские горки пойдем? А на "лебедей"? А на колесо обозрения? А в вагончик, где ты как будто погружаешься под воду, пойдем? Мам, пойдем?
- Мы пойдем, куда ты захочешь, только ешь. - Мама отвернулась заваривать чай и заулыбалась. Какая нетерпеливая дочь, брат ее ведет себя на удивление спокойно, хотя обычно все происходит наоборот.
Дети наконец-то позавтракали, семья собралась и отправилась в парк. Какие чудеса открылись маленькой девочке в этот выходной. Воздушные шарики, сладкая вата, мороженое в вафельных стаканчиках. Сегодня ей было позволено все! Женя бегала от аттракциона к аттракциону и тянула родителей в билетные кассы. Она хотела покататься на всех каруселях сразу. Девочка не хотела терять ни минуты.

Будильник со всей силы полетел в стену. Ненавижу выходные!!! Голова раскалывается, за окном как будто праздник, почему все так громко орут? Меня охватывало какое-то необъяснимое бешенство. Какая-то безумная паника и гнев одновременно. Надо отвлечься, надо что-то срочно делать, чтобы не думать! Чтобы не думать ни о чем. Лишь бы опять не началось. Боюсь, я не смогу больше держать себя в руках. Но я должен! Я должен!

- Игорек, ну пойдем с нами! Ну, пойдеееем! - уговаривала Женя брата прокатиться с ней на карусели. Брат ни в какую не соглашался. - Ну и дурак! - Бросила Женя и, схватив маму за руку, побежала к билетеру.

В голове ни одной разумной мысли. Каждый новый план рушится, на каком-либо пункте. Кругом только темнота, здесь холодно. Последнее мое воспоминание, то, как я ложилась спать, я даже помню, что заснула, но где проснулась сейчас для меня тайна. Сижу долго, от холода щиплет пальцы и я пытаюсь согреть их своим дыханием. Время идет, а я все еще тут. Хочется спать и я поддаюсь этому желанию, надеясь, что с пробуждением все образумится.
Сквозь сон и пронзительный холод, различаю голоса. Прислушавшись, различаю испуганные, но с ноткой беззаботности голоса. Странно, тут дети. Приподнимаюсь и различаю полосу света рядом со мной, подхожу и вижу лестницу вверх, к самой двери. За ней голоса. Стараясь не шуметь, поднимаюсь и останавливаюсь в нерешительности. Одна моя часть хочет остаться в холоде, но в безопасности, вторая - встретить хоть и маленького, но человека. И я протягиваю руку.
Я не ошиблась, решив, что это дети. Вижу подростков, самым старшим лет тринадцать. Но они не слышат моих вопросов, они напуганы. Проходит время, сколько не знаю, мне кажется долго. Хотя всем так кажется. Никто не шумит, мы молча сидим на полу, всего нас двадцать четыре человека. Замечаю, что ко мне подсаживаются дети. Прям облепливают, причем незаметно. Боятся, ясное дело, надеются, что я смогу справиться с неизвестностью. Пусть пока думают так, хотя бы не плачут. Нашу тишину нарушает хлопок двери наверху. Мы вздрагиваем и бессмысленно сверлим глазами беленый потолок. Раздается шелест и внезапно, все как один, дети поднимаются и начинают подниматься по залитой восходящим солнцем лестнице, которую никто из двадцати четырех человек, каким-то образом не видел ранее минуты. Ничего не понимая, я решаю последовать стадному инстинкту и последовать за детьми, но я не могу. У самого подножия лестницы, я натыкаюсь на не видимый барьер. Положив руку на прозрачную, но плотную завесу, я стою, а тем временем дети обтекают меня со всех сторон. Наблюдая за этой картиной, я тупо пялюсь наверх, пытаясь сообразить, что происходит. Судя по скрипу ступеней, дети преодолевают не один лестничный пролет.

Я решил что не всё так плохо, ведь теперь я сижу не один и наверняка выгляжу как и все другие люди. Как мне всегда этого хотелось... Но сейчас не про это.
- Часто вижу вас здесь, наверное у вас много времени. - Видно, что пытается завести разговор.
- Не совсем... - протянул я.
- Кем вы работаете?
- Строителем.
- Прекрасная как по мне работа. - Не сходила с её лица всё та же улыбка.
- Думаете? - скривился я при воспоминании грязных рук, тяжёлой нагрузки и дикой боли в спине. - Мне всегда твердят, что это неблагодарная работа и слишком грязная.
- Нет, это прекрасная работа, ведь я-то знаю, мой отец когда-то работал строителем и я частенько была на стройках, всегда когда я приходила, он мне говорил: "Видишь этот дом? Это будущее, для какой-то семьи". Даже когда его не стало я всё равно верю в то что когда, то найду свое будущее.
Это меня затронуло. Словно одна из ржавых струн моей омертвелой души ожила.
И я... я впервые за 7 лет улыбнулся.
- Джек, вы очень хороший человек. Хоть сразу и не скажешь. Не надо прятаться от всего мира.
- Это как привычка, от которой не отвыкнуть, извините, Сьюзан, но меня уже не изменить.
- А я попробую. - Она кокетливо улыбнулась и встала.
- Может, прогуляемся? Здесь становиться скучно.
Ух, эта девушка мне нравиться всё больше и больше. Но как оказалось, всё ещё впереди.