Страшилка

В прошлом эпизоде.

Это было 13 февраля в пятницу. Я собирался пить пиво с друзьями после работы, в гостях у одного товарища. Весь дом был ухоженный, ни в подъезде, ни в лифте не было ни пылинки. В этот день я зашёл в лифт, а там ползали тараканы, повсюду паутина и пауки. В лифте была мёртвая ворона, очень страшная, она заговорила со мной. Я проснулся от кошмара, хотя я точно знал, что всё наяву. Проснулся в 3 часа ночи, зазвонил домашний телефон, который был выдернут из розетки, из трубки потекла кровь. С перепугу, я побежал к себе в комнату, увидел призрак в зеркале и потерял сознание.

Продолжение.

Очнулся в лифте, он весь чистый и убранный. Я знал, что наяву еду в гости после работы! Ещё удивлялся, как я мог проснуться. Никаких тараканов, пауков и дохлых ворон не было. Лифт весь ухоженный, стоит на месте, никуда не едет, свет горит. Я нажал клавишу девятого этажа, двери сразу открылись. Посмотрел на часы на телефоне, я в лифте провёл две минуты. Вот это привиделось! Я пошёл пиво пить с друзьями, дальше всё было спокойно и весело. Что это было, я так и не понял.

По распоряжению экзорциста Рози перенесли в подвал и привязали к железному стулу. Девушка по-прежнему находилась в бессознательном состоянии, а демон хранил молчание. Сегодня Малколм решился отступить от стандартной процедуры изгнания бесов и, получив на то согласие ее семьи, священник приступил к третьему сеансу экзорцизма. Зеркало теперь было установлено напротив стула, где сидела Рози, а по ее правую руку стоял стол, покрытый белой простыней.
- Просыпайся. - Плеснув в лицо девушки святую воду, произнес Малколм.
- Что ты собрался делать, священник? - осматриваясь по сторонам, поинтересовался демон. - Будешь меня пытать? Религия ведь этого не одобряет.
- В борьбе с подобными тебе тварями все методы и способы хороши. - Откинув простыню со стола, парень взял в руки стеклянный шприц и, наполнив его святой водой, вновь вернулся к демону. - Назови свое имя.
- Иди в жопу. - Плевком в лицо отвечал изгоняемый.
- Отлично. - Вогнав полностью иглу в локтевой сгиб Рози, он выпустил святую воду в вены девушки и демон откликнулся истошным воплем, а по руке одержимой пошли булькающие пузыри.
- Пытки... - Дрожа всем телом, прошипел демон. - Что же, мне начинает нравиться твое общество. Вот только, кто покинет это тело первым, вопрос крайне спорный: я или она, она или я.
- Назови свое имя! - Полоснув демона по руке серебряным ножом, потребовал священник. - Назови свое имя!
- Знаешь что, священник? - Сжав зубы, прохрипел демон. - Рози сейчас здесь, со мной и ей очень больно.
- Назови свое имя! - Не слушая речей изгоняемого, Малколм с головы до ног окатил его святой водой.
- Твоя мать - настоящая потаскуха! - Дернувшись, демон заставил стул отъехать к стене. - Ее перетягал весь ад и неоднократно!
- Назови свое имя! - Схватив Рози за волосы, парень заставил демона открыть рот и всыпал в него соль, зажав ладонью его рот. - Назови мне свое имя!

"Язык мой - враг мой" - гласит народная мудрость. Она верна, да-да, верна. В настоящий момент я, изнуренный пытками, лежу в клетке и ожидаю утра. Скорей бы. Утром меня казнят на костре. Сожгут над корзиной с черным котом, как еретика, чернокнижника.
И все из-за того, что я посмел сказать насчет правоты Джордано Бруно. И насчет учений Галилео Галилея. И где? На Венецианском маскараде, по пьянке. Вино крепкое дало в голову, а утром меня схватили и отвели в пыточную. Сначала, конечно, никаких пыток не применяли, а расспрашивали о моем вольнодумии, о еретических взглядах. Ну, я все отрицал, естественно. Что ничего такого не было, что я признаю ученья церкви. На что мне привели нескольких запуганных идиотов, которые подтвердили мои те слова. Скорее всего, им пригрозили пытками или казнью. Они и понесли на меня всякую чушь. Ну, насчет Бруно и Галилея я не отрицаю, а то, что я летаю по ночам или пытался уничтожить Солнце, своими заклинаниями, это полная чушь. Привели какую-то дамочку. Дура дурой. Стоит, переминается с ноги на ногу. Ее допрашивают, а она большую часть молчит. Только башкой тупо качает, как те заграничные игрушки, с Востока.
После всего этого, терпение у моих инквизиторов улетучилось и они приступили к пыткам. Сначала несколько дней морили меня голодом, но этого им показалось мало.

В огромном круглом зале психиатрической больницы, уже много лет служившем ритуальной площадью для для проведения культовых ритуалов, несколько десятков помешанных сектантов слушали пламенную речь Дауруса. На стенах, как бы в качестве декораций, висели, шесть знакомых нам субъектов. Пламенная речь Дауруса сопровождалась отчаянными криками и угрозами озверевшего Зака и воплями его жены. Однако, никто на них внимания не обращал.

Вскоре, Даурусу, стоявшему в центре зала, надоела вся эта какофония и он повернул голову вправо, презрительно и с усмешкой посмотрев на Зака - не злитесь, не злитесь сеньор помидор! - шальным голосом произнёс Даурус, тем самым выставив на показ свои характерные черты, цинизм и отточенное чувство юмора, которые он не утратил даже за много столетий (по земным меркам) в аду. Сказав это, он резко абстрагировался от Зака и подошёл к Кармелле, ещё раз отведя её за пределы зала, в один из тёмных коридоров, подальше от криков, выходящих из зала.

- Что они там так долго?! До рассвета я должен выпить кровь мальчишки, иначе... иначе я останусь таким, как минимум, до следующего полнолуния. А меня это не устраивает. Я бы сам лично сходил и проверил, но я не могу.
- Почему мой господин? - Спросила Кармелла у громадного неземного великана - монстра в ожогах, стоявшего перед ней.
- Просто не могу... покровительница мёртвых убьёт меня при первом же взгляде!
- Покровительница мёртвых? Кто это мой господин? Неужели на земле есть кто-то, кто способен вас напугать?! - С трепещущим тоном спросила Кармелла, смотря снизу вверх на Дауруса, который на три головы выше неё.
- Ну, вообще-то она не на земле, а в космосе. И она почти на 390.000 километров отдалена от нас! - спокойно сказал Даурус.
- Это какое-то инопланетное создание, мой господин?

- Какой возможностью? - переспрашиваю я
- Мы можем попытаться установить контакт с Софитом, чтобы узнать где узелок - отвечает Серафим
- А это не опасно?
- Конечно опасно-отвечает дядя Миша - ты сам подумай. Сколько раз Софит пытался тебя убить. Мало того что он хочет убить тебя наяву, так он ещё убивает тебя в твоих же кошмарах, которые тебе сняться каждый раз.
- А у тебя есть другой способ узнать где узелок? - спрашивает Серафим
- Нет, но вариант, который ты предлагаешь не очень безопасный.
- Сейчас главное не безопасность, а время.
- В смысле?
- Времени всё меньше. Чем меньше времени, тем яростней становиться Софит и тем больше шансов что он убьёт всех нас.
- У нас нет выбора - обращаюсь я к дяде Мише
- Ладно, Серафим. Будем пытаться установить контакт с Софитом. Но прежде, ты должен объяснить парню всё, что ты собираешься делать, чтобы он понял суть плана.
- Хорошо. Итак, садись за стол мой мальчик - обращается Серафим ко мне - я тебе объясню.
- Я слушаю.
- Ты должен делать то, что я тебе скажу. Во время установки контакта ты не должен произносить лишних слов и звуков.
Так как узелок от части относится к тебе, то для установки контакта мне понадобится твоя рука. Тебе ясно?
- Да - неуверенно ответил я.
- Можешь оставить нас на пару минут? - обращается Серафим к дяде Мише
- Времени нет...
- Оставь нас!
- Ладно.

"Прошло три года... Целых три года... Боже, я скучала..."

Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в алый цвет. Лёгкий ветерок игриво гулял по городу, играя с волосами прохожих. Русоволосая девушка лет двенадцати, одетая в серую толстовку и в чёрные кеды, в руках она держала рисунки. В её ушах были наушники. Капюшон скрывал её глаза. Минуту постояв, она побежала домой. Прохожие только посмотрели е в след...
Ночная тьма догоняла девушка, холодные объятия укутывали её, но та продолжала упрямо бежать вперёд. Вот он и дом, родной, только родители опять уехали. Она бежала, опустив голову, никто не видел её глаз. Но как только она захлопнула входную дверь. Она начала дрожать, месть, боль, огорчение, ярость, кипело внутри юной художницы.
"За что?!" - она начала бить в стену кулаками, стирая костяшки пальцев до костей. Уже кровавое пятно было на стене, но она не чувствовала физическую боль. Ей было больно в душе...

- Джефф, а у тебя много шрамов?
- Я ими весь покрыт...
- Но у тебя их нет, не считая лица и немножко на теле.
- А ты загляни ко мне в душу...
- Мне жаль...
Голубоглазая прижалась к Джеффу и обняла его за шею.
Приятное тепло вновь разлилось в Джеффе. Тот улыбнулся и обнял её. Свою подружку...

- Вот вы говорите, что это все чушь. Чтобы запугать маленьких детишек и вам такие сказки на ночь уже поздно рассказывать. Ну что же, ваше право, я пожалуй удалюсь тогда уж с праздника, раз вам так не интересны мои рассказы для "маленьких детишек"...
- Ну куда же Вы собрались? Неужто обиделись? Мы же шутим, Иван Иванович. Рассказывайте уж свою историю, они у Вас всегда интересные, хоть и приукрашены.
- Ах, так мои истории еще и приукрашены? Но мне в общем-то все равно, что вы все думаете. Я просто рассказываю об этом, чтобы люди знали, что не одни они на этом свете разумные существа... Итак, начну пожалуй.

Было это летом, в городе на тот момент стояла нескончаемая жара, люди то и дело вздыхали от невыносимой духоты, а кому-то даже плохо становилось, прямо в здании... Ну а мне все это в один прекрасный день надоело и решил я выбраться за город, на дачу, свежим воздухом подышать да в реке покупаться. Собрал быстренько вещички, предупредил родню, да поехал своим ходом, прямиком в деревню. Закончился город и пошла дорога через поля да редкие березы. Еду я значит такой, на каждой второй ухабине подпрыгиваю и радио с помехами слушаю... И вдруг, откуда ни возьмись, прямо на дорогу, мне на встречу, выбегает парень молодой. Ну я давай по тормозам, а он даже и не шелохнулся. Как остановился посередине дороги, так и замер, словно вкопанный. Высовываюсь я из окна, кричу ему: "Чего на дорого выскочил? Жить надоело?" А он как глянет на меня, что аж мурашки по телу муравейником побежали... Вечер уже был, сумерки на небе, неизвестно кто шастает по здешним полям и вдруг такое...

- Да что с ним не так-то было?
- А то и было. Не перебивайте лучше, я этого не люблю.

На улице игриво светило солнце, обогревая осенними лучами небольшой загородный поселок. Роман Ковальский открыл дверь своего Ленд Ровера и осторожно, чтобы не наступить в грязь вышел из машины. Высокий светловолосый мужчина 30 лет, с легкой небритостью и пронзительным взглядом, вдохнул свежего загородного воздуха и внимательно посмотрела на свои новые владения. Участок десять соток, небольшой, но крепенький одноэтажный домик и такая же крепкая баня, построенная ещё дедом где-то в шестидесятых. Все выглядело именно так, как он запомнил с детства, хотя раньше дом казался побольше. Это наследство, оставшееся от бабки, было как нельзя кстати. Бизнес Романа находился не в лучшей своей стадии, да ещё и крупную сумму денег задолжал другу, а сроки уже поджимали.
Дед Романа пропал без вести ещё несколько лет назад. По словам бабки, он ушел рыбачить на пруд и не вернулся, его тело так и не нашли. Местные жители поговаривали, что это бабка свела его со свету. В поселке она была известной ведьмой и хотя при жизни в основном помогала людям, её дом все же обходили стороной.
Роман немного поностальгировал, затем открыл ворота и загнал свой джип во двор. В город сегодня он возвращаться не планировал, а сотовый телефон выключил, так как в очередной раз поругался с женой из-за какой-то ерунды.

Цокот копыт... Огненные следы на забытой пустоши...
Игреневая масть, серебряные копыта. Черная узда, черное седло. На пустом отверстии, где должны были быть глаза, был дым. Нижняя челюсть существа была обглодана до кости. Слюна и кровь. Дым и смерть. И лишь звон стремян отвлекал путников от их дороги. И лишь черный силуэт, сидящий верхом на дьявольском жеребце наводил больший ужас на ту ночь, которая в принципе не предвещала никого о большой беде.
Они не знают пощады. Они не знают "любви". Их желания смешиваются только в двух словах: "Месть" и "Смерть".

Это был самый обычный день, с самыми обычными людьми на улицах, с самыми обычными прохожими и их детьми.
Она прорывалась сквозь толпу идущих на нее пешеходов с синей сумкой на плече. В руках блестел хлыст.
Изредка посматривая на часы, та все более и более ускоряла шаг к своему любимцу.
И вот она уже близко. Трамвай. Остановка. Она выходит.
Легкой пробежкой та добежала до конюшни, где должно было проходить занятие на ее частном коне, которого купили ей ее родители перед уездом навсегда.
И снова она второпях, запыхавшаяся неслась в раздевалку, где быстро разбросав свои вещи, понеслась к деннику.
Дойдя до стойла "Шторм", та встала в ступор. В стойле стоял совершенно другой конь, рыжей масти низкого роста.
"Где мой конь?" - пронеслось у нее в голове.
Резкое ржание, ор людей, прохожих. Девушка побежала туда.
Навстречу ей вышел малец, с ухмылкой. Это был Сакрат. Злой паренек, честно вам сказать. Он всегда недолюбливал главную героиню и ее коня, ездя на своем рыжем.
- Стой! - Крикнула конница вслед мальчишке. Но тот лишь ехидно улыбнулся и унесся вдаль конюшни.
"Не стану его догонять. Он как обычно запрется в мужском туалете, зло смеясь" - подумала та и направилась туда, откуда "вибрировал" звук бешеного жеребца.

В одной деревне стоял старый, но довольно большой дом. В нем жил мужчина примерно сорока лет. Он разводил свиней, убивал их и продавал их туши, за что получал немалые деньги. Но до конца жизни так и не смог обзавестись семьей. Дело было далеко не во внешности: он всегда держался в стороне от общества, был необщительным и все попытки наладить с ним отношения оканчивались крахом. А после сорока лет и вовсе стал проявлять агрессию по отношению к обществу.

От постоянного одиночества и работы, так близко соседствующей со смертью, он сошел с ума и повесился у себя дома. У него не было родственников, поэтому его дом остался "сиротой". Поросят увезли. Здание выставили на продажу, а пока оно пустовало жители деревни рьяно пытались доказать агентству, желающему побыстрей продать дом со столь неприятной историей, что по ночам и особенно ранним утром со двора того дома раздается дикий визг поросят. Точно такой же, какой раздавался при жизни свиновода, когда он убивал очередную свинью пожирней, чтобы заработать денег.

Но агентство слишком желало денег, поэтому настаивало на своем и в итоге дом был продан. Туда заселилась молодая парочка, которая долго там не прожила. В ночь, когда дом снова опустел, по всей деревне раздавались ужасные крики, только на этот раз не поросенка, а человеческие. Жители, услышав вопли, позвонили в полицию и, не выдержав, отправили несколько мужчин посмотреть, что там происходит.