Страшилка

Андрей Анатольевич наш учитель математики. Ему двадцать четыре года. В нашу школу он пришел совершенно недавно и он сразу мне понравился. Нет, я обманываю вас. Я в него влюбилась. Я бредила им! На уроках я любовалась им. По ночам вспоминала про его прекрасные глаза и губы. Я мечтала о нем!

И однажды оставшись после уроков, решила признаться в своих чувствах. Я подошла к нему и просто выпалила: - Я люблю вас, поцеловала в губы и убежала, не ожидая, что он мне ответит. Мне ужасно было стыдно за свой поступок. Но я сделала, то, что так давно хотела! Я поцеловала его! Конечно, он не ожидал этого, но я его поцеловала. И я гордилась этим.

На следующий день урок математики был последним. Я села на последнюю парту, вместо того что бы сесть на свое место. Он не сделал мне замечание. Мы решали сложное уравнение и не знаю, зачем он вызвал меня к доске. Конечно, я не знала решения. Математика мое вечное проклятие. Большую часть материала к восьмому классу я так и не понимала. Я стояла возле доски, ожидая, когда класс подскажет хоть что-нибудь. Но все молчали посмеиваясь. И мой кумир просто тупо влепил мне в журнал двойку, представляете? Я не ожидала такого поворота событий!

Меня редко вызывали к доске, в основном я удачно списывала все контрольные, поэтому в четверти мои оценки всегда были хорошими. Я смотрела на Андрея Анатольевича со злостью. И это за вчерашний мой поцелуй! Тогда я жутко разозлилась. Я словно маленький дьявол смотрела в его сторону, с задней парты, а он, как ни в чем не бывало, продолжал вести урок.

"Свет считает, что он быстрее всех, но он ошибается, не важно как быстро летит свет; темнота уже на месте и дожидается его".
Терри Пратчетт.

Пустые улицы укутались в тёмное пальто. Эта туманная темнота была почти осязаемой. Казалось, будто ты находишься в тёплой воде. Чёрные дымчатые завитки щекотали тело, а слабый холодный ветер заставлял покрываться мурашками. Свет фонарных столбов оседал на, попавшие в его лучи, предметы. Деревья у тротуаров, автомобили на стоянках, жестяные банки на дорогах - всё отбрасывало тени. Тени кажутся живыми, будто это фантастические существа. Они дрожат и шевелятся, беззвучно общаются между собой.
- А если бы не было света? - проговорил Роберт. Четырнадцатилетний юноша сидел на одной из деревянных скамеек. Сложив руки на груди, он наблюдал за движениями теней, за их, казалось, танцами. Тёмные джинсы, красная рубашка, поверх, которой был одет чёрный пиджак, с завёрнутыми по локоть рукавами вряд ли грели его. Уши были заткнуты наушниками, из которых играла группа Scorpions.
- Если бы не было света, то и теней бы не существовало. Что такое темнота? Существует ли она? Мне наверно скажут "Да", но я сомневаюсь. Темнота - отсутствие света. Значит ли это, что её не существует? - рассуждал Роберт, глядя на чёрные пятна. - Тогда чего я боюсь? Однако, если тени не могут существовать без света, то откуда эта чернота? Эта пугающая тьма, которая заставляет с головой накрываться одеялом и звать на помощь родителей. Неужели тьма - это завершенная форма теней?

Я собиралась на рок-концерт. Джинсы, футболка с логотипом группы, черная кожаная куртка, черные тени, ярко-красная помада для губ, бандана с черепами, несколько украшений с шипами... и прямые, черные, как смоль волосы. Все-таки я похожа на рокершу. Я еще раз взглянула на себя в зеркало и направилась к двери. Я вышла из подъезда, невнятно напевая мою любимую песню - сегодня ее исполнят вживую. На улице меня уже ждало такси, которое должно было отвезти меня в большой клуб, где будет проходить концерт.

Машина остановилась, я вышла, отдав водителю деньги.
В клубе очень много народу. Я хотела подойти ближе к сцене, но вряд ли это получится. Все-таки мне удалось. Передвигаясь змеиными шагами, я нашла место в одном из первых рядов. Встала между двумя парнями. Прыгать, опираясь на них будет удобней.

Вот, концерт начался. На сцену вышли мои кумиры. Те, портретами, которых обклеена почти вся моя комната, стены, разумеется.
Вся толпа начала орать, прыгать... Так называемые "волны" начали "сносить" меня назад. "Главное - не упасть" - думала я. Я стала легко поддерживаться за парня, что стоял справа от меня и тоже пытаться прыгать под любимые песни. Сначала было прикольно, такая эйфория: любимая музыка, все отрываются и я тоже. Но потом этот парень меня заметил.

- Неудобно тут стоять, правда? - начал он.
- Эмм... да. Все давят и главное не упасть... - промямлила я, но достаточно громко.
- Может пойдем туда, в конец?
- Мне и тут неплохо... А хотя ладно, пошли!

Аэропорт Мадагаскара.
- Боинг 747, это диспетчер. Разрешаю взлет по третьей полосе.
- Это Боинг 747, я вас понял, начинаю взлет, - произнес в ответ серьезный голос.
Из вышки диспетчера было видно как Боинг 747 красивой серебряной стрелой набирает высоту и расплывается в облаках. Рейс Мадагаскар - Мюнхен. Взлет произошел в 23:45.

23:50 (Отрывок из диалога пилотов и диспетчера)
П: Пять минут со взлета. Все приборы в норме.
Д: Принял. Держитесь своего курса.
П: Разумеется.

00:15
На борту Боинга 747 становится плохо человеку. Приводим диалог Пилота и Стюардессы.
П: Что у вас в салоне?
С: Пассажиру стало плохо. Болит голова и пошла кровь из носа.
П: Запросить диспетчера на посадку?
С: Пассажир говорит, что нет необходимости.
П: Хорошо.

Она бежит не разбирая дороги. За её спиной лес, а где-то в лесу её ищет он. Она слышит позади себя его вой. Оборачивается и видит его. Тело, размером в два раза больше человеческого, покрыто густыми волосами, среди этих волос, если можно выразиться, среди этой шерсти отчётливо видны красные от злобы и ненависти глаза. Рывок и... А теперь всё сначала.

Маша - дочь двух знаменитых учёных Ивана и Александры. Они почти не занимались ребенком, а всё создавали какие-то препараты, вакцины, антидоды. Одним вечером, когда Маша играла в своей комнате, она услышала что пришёл её отец. Она спустилась, но увидела лишь спины своих родителей. Родители опять были погружены в свои химические уравнения, формулы, расчёты и даже не заметили девочку. Они только о чём-то шептались. Обрывками Маша слышала некоторые слова: "Он сбежал... он представляет огромную опасность", "Вам нужно уехать..." в этот момент Маша чихнула. Родители обернулись и сказали Маше быстро идти спать. Девочка повиновалась и ушла в свою комнату. Минуло 2 часа. Маша уже спала, как в её комнату через окно проникло нечто. Оно схватило ребёнка и скрылось в неизвестном направлении...

Маша проснулась в маленькой комнате, закричала. Появилось существо и ударило девочку кулаком по голове. Маша потеряла сознание. Очнулась Маша в помещении, похожем на операционную. Девочка была сильно избита. Из руки сочилась кровь. Она не могла её вытереть, так как её руки были прикованы. Она не могла закричать, так как рот был заклеен. Она заплакала...

День 6: Наяву.
От лица Алексея.

Мне казалось, будто я плыву, всё глубже погрязая в вязкой темноте. Субстанция вокруг переливалась антрацитовыми отблесками и была чернее самой непроглядной черноты. Что-то ухватило меня за ногу и со стремительной силой начало тянуть вниз. Мои лёгкие заполнились смолой, горло слиплось - на секунду я перестал существовать. Я ощущал себя как объект, парящий в вакууме, но неспособный что-либо сделать. Единственное что я мог - это понимать себя, ощущать своё существование.

Резко возникло чувство падения, потоки морозного воздуха резали тело. По ощущениям, где-то внизу находилась, всасывающая всё в себя, воронка. Моё тело неумолимо приближалось к этому смертельному смерчу, извиваясь, утончаясь и закручиваясь. Я даже не понимал, что со мной происходит. Тело отказывалось повиноваться, мне казалось, что из него исчезли все кости, я видел, как смоляные руки неправдоподобно удлинялись в размерах и были меня вывернутыми запястьями по затылку. Голова вращалась во все стороны, казалось сейчас она и вовсе оторвётся.
Когда трение между телом и воздухом усилилось до невероятных масштабов, я отчётливо услышал треск, похожий на треск ломающейся глины. По кусочку я начал распадаться, видя то, как взмывают вверх "черепки" пальцев, рук, ног, всего моего тела. Самым ужасным было то, что эти "черепки" не теряли своей чувствительности - я продолжал чувствовать происходящее каждой новой, отделяющейся от меня клеткой.

Когда черёд дошёл до моих глаз - я готов был сойти с ума. Невообразимо, на какие мельчайшие части способны рассыпаться два человеческих глаза... Я видел мир тысячью, десятками тысяч крупинок глаз. И всё вокруг было до боли одинаковым: мрак. В какую-то секунду, мой мозг рассыпался на извилины, продолжая парить в воздухе маленькими личинками, чем-то похожими на кукурузные палочки. Я думал и чувствовал мысль в каждой своей извилине. Такая сверхчувствительность доставила неимоверную боль, в ту секунду, когда миллион частичек меня пронзили иголки внезапной боли.

Предисловие.

Привет, меня зовут Мила, мне 25. Я обычная, ничем не особая ни от кого девушка. Живу в поселке, забытом богом. Моя мать давно умерла. Отец умер в армии - он скончался от переутомления. У меня есть сестра Арина, ей 7 лет. Она в приюте, я ее навещаю, приют находится далеко от поселка, так что ежу я к ней редко. Привожу мягкие игрушки. Сестра плачет и говорит, что дети с ней не дружат, а старшие избивают, а я что? А я ничего не могу сделать, только пожалеть. Меня засудят, если я хоть трону одного ребенка... Прибыль у меня крошечная, 5 тыщ в месяц, еще бы... В таком-то захолустье! Хорошо что хоть так платят! Так что игрушки я ей привожу редко. Из-за этого она грустит еще больше.

История.

Живется как вы поняли плохо... А тут еще хуже стало. В нашем-то "месте" стали пропадать люди - парни, дети, мужчины, женщины, пожилые. Любых возрастов! В нашем захолустье и так только 200 чел. а тут еще люди пропадают... Говорят что перед смертью всем посылали такие сообщения (у кого был телефон): "食べって".
Чушь полная, думала я, естественно, я не суеверная. И в такую чушь не верю, но побаиваюсь.

Был жутко морозный вечер. Виталий и Елена вместе со своим ребенком Егором были в пути. Малыш, которому было всего год, сидел в детском кресле и смотрел своими темными глазами на верхушки деревьев, которые мелькали за окном, а родители обсуждали какие-то вопросы. Он был слишком мал, чтобы понять, что сейчас его родители решают его судьбу. С кем он останется после развода. Хотя и так было ясно, что его оставят с матерью, но Виталий был против.
- Я не позволю, чтобы мой ребенок, остался с тобой. Ты же водишь мужиков домой, какой ему будет пример?
- Вообще-то, он и мой сын и я домой мужиков не вожу.
- Ах да, ты же втихушку у них дома заседаешь.
- Знаешь что, одна измена не означает, что я по всем мужикам бегаю.
- Ну, хорошо, по некоторым. Особенно по соседям. - И так всю дорогу.
Прошел ещё один час. До родителей мужчины, оставалось около 800 километров. Продолжая ссору, Виталий не вытерпел и уже на этот раз повернул голову, на пока ещё жену и со злостью в глазах сказал.
- Я не буду спокоен, пока ребенок не окажется со мной. Я буду бегать по судам, я буду подставлять тебя, но добьюсь, чтобы он остался со мной. И когда это произойдет, ты его никогда не увидишь, никогда. Потому что такая как ты, не заслуживаешь быть матерью! А все потому...
- Виталий! Осторожно! - в ужасе закричала женщина, выхватывая руль у мужа и закручивая его до максимума. Мужчина от неожиданности вдавил педаль тормоза до хруста. От этого, машина несколько раз перевернулась и пролетела несколько метров. Ещё с того момента, как машина начала переворачиваться, женщина сильно ударилась виском и потеряла сознание.

День 5: Взгляд.
От лица Алексея.

Сквозь затуманенное сном сознание слышу странный звук. Звук чужой, совсем не свойственный этому дому и не появлявшийся уже на протяжении многих лет. Тиканье часов. Тихое, спокойное, точное и размеренное, назойливое, выбешивающее и доводящие кровь в жилах до кипения. Откуда?!

Резко вскакиваю, от чего голова сразу начинает кружиться, напоминая о вчерашнем вечере или может быть ночи? Без раздумий закидываю в рот ещё парочку найденных в карманах таблеток.

Пол неприятно скрипит под ногами. Слишком громко, слишком наигранно и преувеличенно, будто бы это хорошая кассетная запись. Всё сегодня слишком не такое: и пасмурная, угрюмая серость за окном, красноречиво намекающая о дожде и пыль, валяющаяся то тут, то там маленькими комочками и, конечно же, это тиканье.

Старые часы висят здесь ещё с времён моего деда и перестали работать, когда мне было семь. Остались они исключительно как интерьерная деталь, хотя и порядком раздражающая. Ни дня не проходит, чтобы я не подумал в очередной раз попытаться их выбросить. Ненавижу смотреть на них-хлам только и всего. Но зато теперь они сами себе подписали приговор - в мусор.

От лица Вадима.

Ванька рыдал, тряся Катю, но она не реагировала на его прикосновения и тряску. Меня тоже сотрясали рыдания, я поднес кусок стекла к ее губам, оно, к моей радости, запотело.
К радости, скажете вы, неуместно как-то. Но я понял, что девушка жива еще и что есть шанс спасти ей жизнь. Я тронул друга за плечо, тот повернул заплаканное лицо ко мне.
- Вань, ее еще можно спасти. Есть шанс, но если так бездействовать, то можем его упустить. Ванек, пошли, поищем что-нибудь из лекарств - сказал я другу.
- Вадька - проговорил Крук - Пойдем, ты прав. С тобой куда угодно, ты, ведь, мой самый лучший друг.
- Артем - обратился я к Панкратову - Вот, тебе уколы адреналина и обезболивающие. Если у Кати остановится сердце, не дай бог, вколи ей прямо в сердце. Надеюсь, ты знаешь как, а мы пойдем в поисках лекарства. Понял меня?
- Понял - ответил парень - Не дурак. Сам все это знаю.
- Вот и ладно - я глянул на Артема - Пожалуйста, не подведи. Следи за девушкой.
Мы вышли из комнаты тем же путем, что и зашли. Я хотел обследовать тот самый коридор, с рычагом, полностью. Вдруг, в конце его, что-нибудь обнаружится. Или еще комната или медицинская лаборатория, хорошо бы.