Страшилка

День 6: Наяву.
От лица Алексея.

Мне казалось, будто я плыву, всё глубже погрязая в вязкой темноте. Субстанция вокруг переливалась антрацитовыми отблесками и была чернее самой непроглядной черноты. Что-то ухватило меня за ногу и со стремительной силой начало тянуть вниз. Мои лёгкие заполнились смолой, горло слиплось - на секунду я перестал существовать. Я ощущал себя как объект, парящий в вакууме, но неспособный что-либо сделать. Единственное что я мог - это понимать себя, ощущать своё существование.

Резко возникло чувство падения, потоки морозного воздуха резали тело. По ощущениям, где-то внизу находилась, всасывающая всё в себя, воронка. Моё тело неумолимо приближалось к этому смертельному смерчу, извиваясь, утончаясь и закручиваясь. Я даже не понимал, что со мной происходит. Тело отказывалось повиноваться, мне казалось, что из него исчезли все кости, я видел, как смоляные руки неправдоподобно удлинялись в размерах и были меня вывернутыми запястьями по затылку. Голова вращалась во все стороны, казалось сейчас она и вовсе оторвётся.
Когда трение между телом и воздухом усилилось до невероятных масштабов, я отчётливо услышал треск, похожий на треск ломающейся глины. По кусочку я начал распадаться, видя то, как взмывают вверх "черепки" пальцев, рук, ног, всего моего тела. Самым ужасным было то, что эти "черепки" не теряли своей чувствительности - я продолжал чувствовать происходящее каждой новой, отделяющейся от меня клеткой.

Когда черёд дошёл до моих глаз - я готов был сойти с ума. Невообразимо, на какие мельчайшие части способны рассыпаться два человеческих глаза... Я видел мир тысячью, десятками тысяч крупинок глаз. И всё вокруг было до боли одинаковым: мрак. В какую-то секунду, мой мозг рассыпался на извилины, продолжая парить в воздухе маленькими личинками, чем-то похожими на кукурузные палочки. Я думал и чувствовал мысль в каждой своей извилине. Такая сверхчувствительность доставила неимоверную боль, в ту секунду, когда миллион частичек меня пронзили иголки внезапной боли.

Предисловие.

Привет, меня зовут Мила, мне 25. Я обычная, ничем не особая ни от кого девушка. Живу в поселке, забытом богом. Моя мать давно умерла. Отец умер в армии - он скончался от переутомления. У меня есть сестра Арина, ей 7 лет. Она в приюте, я ее навещаю, приют находится далеко от поселка, так что ежу я к ней редко. Привожу мягкие игрушки. Сестра плачет и говорит, что дети с ней не дружат, а старшие избивают, а я что? А я ничего не могу сделать, только пожалеть. Меня засудят, если я хоть трону одного ребенка... Прибыль у меня крошечная, 5 тыщ в месяц, еще бы... В таком-то захолустье! Хорошо что хоть так платят! Так что игрушки я ей привожу редко. Из-за этого она грустит еще больше.

История.

Живется как вы поняли плохо... А тут еще хуже стало. В нашем-то "месте" стали пропадать люди - парни, дети, мужчины, женщины, пожилые. Любых возрастов! В нашем захолустье и так только 200 чел. а тут еще люди пропадают... Говорят что перед смертью всем посылали такие сообщения (у кого был телефон): "食べって".
Чушь полная, думала я, естественно, я не суеверная. И в такую чушь не верю, но побаиваюсь.

Был жутко морозный вечер. Виталий и Елена вместе со своим ребенком Егором были в пути. Малыш, которому было всего год, сидел в детском кресле и смотрел своими темными глазами на верхушки деревьев, которые мелькали за окном, а родители обсуждали какие-то вопросы. Он был слишком мал, чтобы понять, что сейчас его родители решают его судьбу. С кем он останется после развода. Хотя и так было ясно, что его оставят с матерью, но Виталий был против.
- Я не позволю, чтобы мой ребенок, остался с тобой. Ты же водишь мужиков домой, какой ему будет пример?
- Вообще-то, он и мой сын и я домой мужиков не вожу.
- Ах да, ты же втихушку у них дома заседаешь.
- Знаешь что, одна измена не означает, что я по всем мужикам бегаю.
- Ну, хорошо, по некоторым. Особенно по соседям. - И так всю дорогу.
Прошел ещё один час. До родителей мужчины, оставалось около 800 километров. Продолжая ссору, Виталий не вытерпел и уже на этот раз повернул голову, на пока ещё жену и со злостью в глазах сказал.
- Я не буду спокоен, пока ребенок не окажется со мной. Я буду бегать по судам, я буду подставлять тебя, но добьюсь, чтобы он остался со мной. И когда это произойдет, ты его никогда не увидишь, никогда. Потому что такая как ты, не заслуживаешь быть матерью! А все потому...
- Виталий! Осторожно! - в ужасе закричала женщина, выхватывая руль у мужа и закручивая его до максимума. Мужчина от неожиданности вдавил педаль тормоза до хруста. От этого, машина несколько раз перевернулась и пролетела несколько метров. Ещё с того момента, как машина начала переворачиваться, женщина сильно ударилась виском и потеряла сознание.

День 5: Взгляд.
От лица Алексея.

Сквозь затуманенное сном сознание слышу странный звук. Звук чужой, совсем не свойственный этому дому и не появлявшийся уже на протяжении многих лет. Тиканье часов. Тихое, спокойное, точное и размеренное, назойливое, выбешивающее и доводящие кровь в жилах до кипения. Откуда?!

Резко вскакиваю, от чего голова сразу начинает кружиться, напоминая о вчерашнем вечере или может быть ночи? Без раздумий закидываю в рот ещё парочку найденных в карманах таблеток.

Пол неприятно скрипит под ногами. Слишком громко, слишком наигранно и преувеличенно, будто бы это хорошая кассетная запись. Всё сегодня слишком не такое: и пасмурная, угрюмая серость за окном, красноречиво намекающая о дожде и пыль, валяющаяся то тут, то там маленькими комочками и, конечно же, это тиканье.

Старые часы висят здесь ещё с времён моего деда и перестали работать, когда мне было семь. Остались они исключительно как интерьерная деталь, хотя и порядком раздражающая. Ни дня не проходит, чтобы я не подумал в очередной раз попытаться их выбросить. Ненавижу смотреть на них-хлам только и всего. Но зато теперь они сами себе подписали приговор - в мусор.

От лица Вадима.

Ванька рыдал, тряся Катю, но она не реагировала на его прикосновения и тряску. Меня тоже сотрясали рыдания, я поднес кусок стекла к ее губам, оно, к моей радости, запотело.
К радости, скажете вы, неуместно как-то. Но я понял, что девушка жива еще и что есть шанс спасти ей жизнь. Я тронул друга за плечо, тот повернул заплаканное лицо ко мне.
- Вань, ее еще можно спасти. Есть шанс, но если так бездействовать, то можем его упустить. Ванек, пошли, поищем что-нибудь из лекарств - сказал я другу.
- Вадька - проговорил Крук - Пойдем, ты прав. С тобой куда угодно, ты, ведь, мой самый лучший друг.
- Артем - обратился я к Панкратову - Вот, тебе уколы адреналина и обезболивающие. Если у Кати остановится сердце, не дай бог, вколи ей прямо в сердце. Надеюсь, ты знаешь как, а мы пойдем в поисках лекарства. Понял меня?
- Понял - ответил парень - Не дурак. Сам все это знаю.
- Вот и ладно - я глянул на Артема - Пожалуйста, не подведи. Следи за девушкой.
Мы вышли из комнаты тем же путем, что и зашли. Я хотел обследовать тот самый коридор, с рычагом, полностью. Вдруг, в конце его, что-нибудь обнаружится. Или еще комната или медицинская лаборатория, хорошо бы.

Под высокими потолками ему нравится больше, ему просторнее и мелодичнее. Ему всегда хотелось жить в просторных коридорах, летать, не видя под собой земли. А здесь... здесь ему не так свободно. Но что он может сделать? Он всего лишь звук. Ему незачем капризничать, когда у него только один слушатель.

И сейчас он жалуется. Жалуется на трещины в потолке, жалуется на обилие мебели и на плохую акустику. Но я говорю: "Пой", - и он старается.

Сквозняк треплет шторы, волоча их с тихим шелестом по земле. Так ветер баюкает сухие опавшие листья, чтобы хоть как-то отвлечь их от собственной смерти. Меланхолично и так банально тоскливо. Я не буду аплодировать.

Окно открыто, а я понимаю, что он просто халтурит. Обидится ведь, если ему сказать. На улице лают собаки, а колокольчики над окном тихо позвякивают.

"Ослепительно белый снег норовит попасть в глаза, холодными каплями застывая на ресницах. Руки крепко сжимают поводья, подстёгивая лошадей. Крепкие шеи увешаны бубенцами, копыта хрустят снегом. Сани скользят по земле, едва ощутимо подпрыгивая. За спиной лают псы, поднимая своими лапами в воздух комья сбитого снега. Шея судорожно вжимается в плечи, руки, кажется, примёрзли к поводьям. Мороз, как эти самые псы, вгрызается в щёки, раскрашивая их ярким румянцем..."

- Мамочка, очнись! Мамочка! Открой глаза, прошу, милая! - девочка рыдала над бесчувственным телом матери.
Девчушка была совсем мала, пяти лет еще не было.
В квартире были только они вдвоем. Ее мама не подавала признаков жизни уже больше часа. Все это время девочка пыталась разбудить маму, она ведь думала, что та просто спит. Только правда почему-то на полу.

Рита была влюблена. Молодая женщина 23 лет, мать одиночка, родившая от случайного парня, жила одна. Когда она встретила Юрия, он ей показался мужчиной ее мечты. Высокий красавец, старше ее на 10 лет. Уверенный в себе. Так красиво ухаживал. Дарил цветы, дочке всегда приносил гостинцы.
Встречались они полгода. В тайне Рита уже мечтала, что скоро станет его женой и они будут счастливы. В этот день новость буквально оглушила ее на работе. Сотрудница показывала фотографии поездки на море, семейные. Так был он... ее Юрочка...
Она даже не знала, что он был женат. Новость, нанесла ей такую боль.
Выйдя с офиса она в первую очередь набрала его номер:
- Юра... ты женат... Почему ты мне не сказал?
- А это имеет значение? Ну да, женат. Серьезных-то отношений я тебе не обещал. Ну ты чего? Тебе разве со мной было плохо?
Последние слова она уже просто не слышала.
Да, ей было хорошо, но она хотела семью! Роль любовницы ее просто не устраивала!
Забрав Алинку с детского садика, они сразу пошли домой, хотя раньше гуляли на детской площадке.
- Мама, а мы не будем сегодня гулять?
- Нет! Иди молча! Домой мне надо быстрей!

Все люди, черт возьми, так созданы от века:
Тщеславие - рычаг всех действий человека.
Вот вам та доброта, та совесть, правда, честь,
Которая у них в их жалких душах есть!
("Мизантроп" Жан-Батист Мольер).

Удивительно насколько легко обмануть простодушные умы людей, даже самых замысловатых и осмотрительных. Достаточно преподнести им это как нечто совсем новое, захватывающее и поразительное - даже если оно таковым не является. Люди голодны, они бросаются на любое преподнесённое им блюдо и пьют за здоровье, размешивая в своих бокалах яд. Люди глупы и малодушны, если верят в то, что их сложно обмануть.

Уже через несколько недель все столбы пестрели яркими листовками, привлекая к себе взгляды прохожих. Уважаемый художник в городе - как такое пропустить? Надень свой самый лучший костюм и приходи на выставку невероятных шедевров, потому что именно там ты сможешь взглянуть на старые вещи по-новому. Или же просто покрасоваться собой в обществе таких же, как и ты напыщенных идиотов. Выбор за тобой. Если он у тебя есть.

Он шел медленно, словно рассчитывая каждый свой шаг. Руки его дрожали от напряжения, а кожа словно горела адским пламенем. Ярость сжигала его изнутри. "Если она окажется там, я перебью всю их чертову секту". Он уже почти подошел к огромному особняку, когда послышался гром и пошел медленный дождь. Капли стучали по куртке, мочили всю его одежду, но он не думал об этом. Сейчас в его мире существовал только он и дьявольская группировка. Он подошел к огромной двери и силой распахнул ее. Темный коридор вел в огромный зал, где в свете сгорающих свечей, играла ужасающая музыка. Все его мышцы были в напряжении и он, стиснув зубы, пошел вперед. Но внезапно все затихло, а свет потух. Ласвиль на секунду остановился, но эмоции взяли вверх и он, сделав пару шагов, зашел в зал. Здесь, посреди помещения, стояли темные фигуры в животных масках и неподвижно смотрели на него. Через пару секунд послышался низкий голос:
- Кто ты?
Он оглянулся, но в темноте не заметил говорящего. Только фигуры людей, смотрящих на него.
- Я пришел за Элизабет.
- Вон! - послышался яростный рык и от неожиданности Ласвиль отшатнулся. Он медленно, чтобы никто не заметил, достал нож.
- Я не уйду без нее.
Фигуры встрепенулись и начали медленно приближаться к нему. Он двинулся навстречу. Столкновение неизбежно. Первую жертву он поразил точным ударом в сонную артерию, следующий человек лег от удара за ключицу, с проворотом ножа. Третий от удара в солнечное сплетение, другой от ножа под ребром. Жертв становилось все больше, а Ласвиль продолжал методично работать, с хладнокровием убийцы. Но внезапно все остановились о отпрянули от него. И только одна фигура осталось рядом. Он вскинул нож, но заметил, что на незнакомце нет маски. И только сейчас он понял, что это Элизабет. Он словно обессилил и опустил нож.

У каждого есть тайны, ведь так? Мы все храним секреты. Под словом "секреты" я подразумеваю не какую-нибудь мелочь в роде двойки по алгебре, получив, которую некоторые из нас скрывают её от родителей. Я имею в виду нечто масштабное, грандиозное, отвратительное. Нечто такое, от чего волосы встают дыбом, а в жилах леденеет кровь. И у меня есть именно такая. Мерзкая, леденящая душу тайна. Вы готовы услышать её? Только тссс.

Недавно мы переехали в новое место. Мои родители уже жили здесь раньше, но потом перебрались на юг страны, где я и родилась. А пару месяцев назад они объявили мне, что мы вот-вот переедем. Я, конечно, была не в восторге от этой идеи, но с родителями спорить бесполезно, как с каменной стеной разговаривать. И уж мне скорее ответит каменная стена, чем выслушают родители.

Итак, новый город, новое место, новая жизнь. Чистый лист. Многие сказали бы, что это прекрасная возможность забыть о прошлом и начать всё с нуля. Как бы ни так. Это не обычный город. Держу пари, вы еще не видали такого жуткого местечка. Этот городок полон легенд и тайн. Вы слышали когда-нибудь выражение "скелеты в шкафу"? Так вот у жителей этого места скелетов в шкафу больше, чем их всех вместе взятых. Но эта история будет лишь об одной тайне. Самой мерзкой, самой отвратительной, самой странной.

Что мне сразу бросилось в глаза в этом городе? Люди. Точнее, их сущность. Я мысленно называю их мышками, а город - мышеловкой. Такие зажатые, помятые, измученные. Все выглядят одинаково: бледная кожа, уставшие лица, серая и однообразная одежда. Город, кстати, оставляет желать лучшего. Массивные здания, грязные дороги, много заброшенных и разрушенных домов. По-моему, здесь даже солнце никогда не светит и птицы не поют. Унылое местечко. Но лишь с первого взгляда. Под покровом ночи здесь царит зло.