Страшилка

Это произошло осенью, где-то в середине октября. Я сидел в удобном кожаном кресле и читал еженедельную газету, изредка кидая взгляд в сторону окна. Напротив меня, освещая комнату медным мерцающим светом, горел камин. Этот свет создавал атмосферу старины, что вызывало некую ностальгию. Особенно запомнились дальние углы комнаты и книжные полки, которых я практически не видел, ибо свет до них попросту не доходил.
На улице была глубокая ночь. Чистая асфальтированная дорога освещалась лишь холодным белым сиянием фонарных столбов. Эта дорога вела через Пасс-Рок, а после поворота направо, прямиком к Тейлор-стрит и Эрон-Брук. В маленькие щели оконной рамы просачивался поток прохладного воздуха, принося с собой тёрпкий запах опавших листьев и осеннюю свежесть.

Я тихо встал с кресла, а затем подошёл к письменному столу, на котором безмолвно покоилась стопка чистых листов и печатная машинка. Когда-то я занимался писательством, но теперь даже думать не хотел о творчестве. Мой последний роман оказался не столь успешным, как я предполагал. Может быть неудача повлияла на моё решение? Я даже не задумывался. Сейчас меня совершенно другое заботило. Моя семья - жена Карен и дочка Шерон - вот моё истинное счастье и высшая награда. Сейчас они спали на втором этаже. Карен - очень хорошая и любящая жена, мать моего ребёнка. Мы познакомились в Эзденской библиотеки. Был тёплый летний день, ослепительно яркий и вызывающий бурю положительных эмоций. Я пришёл туда сдать какую-то книгу, но увидев Карен обо всём забыл. Она была в читальном зале, совершенно одна. На её светлых пышных волосах находился белый ободок с пластмассовым бутоном лаванды. Одета она была в летнее белое платье и, такого же цвета, босоножки. Она читала какую-то зарубежную литературу. Дальше всё было, как в чудесном сне - мы познакомились, стали встречаться, а через семь месяцев поженились. Карен родила мне дочку. Я очень благодарен ей за всё это.

Заражённые уже смирились с властями, которые их изолировали от здорового общества. Теперь у них была другая беда. Если они как-то пережили Чуму и Войну, то Голод для них стал ужасной смертью. Если до катаклизмов люди ели в ресторанах, в кафетериях, закупались в магазинах и возмущались, что у еды кончается срок годности, а от тухлого мяса их просто тошнило, то сейчас они готовы были съесть всё, что находили. Власти не собирались отправлять им продукты питания. Во избежание распространения не утихающего вируса, им было проще, чтобы те загнулись от болезни и голода, чем лечить больных.

Почти все продуктовые магазины уже были сгоревшие. А которые не тронуло пламя были опустошенными мародерами и одичавшими животными.
Скот весь подох, мясо их уже пахло ужасной гнилью. На них было противно смотреть, т.к у животных появлялись пузыри от личинок различных насекомых. Поля также не приносили пользы, ибо были сожжены. Ни овса, ни колосьев - урожая не было. Люди понимали, что это был конец, но надо было питаться. Дохлый скот, они жарили и ели. От безумия и голода люди жадно проглатывали протухшее мясо. Лесов не стало, ими всё ещё овладевало пламя.

Был жаркий летний день. Огромное яркое солнце утопало в разгорячённом городском воздухе. Недовольные лица, то и дело, мелькали из-под выцвевших безболок и сетчатых панамок. По асфальтированной дороге ехала велосипедная банда, которая образовалась не так давно. Их было шестеро: Генри Бартер - вожак банды, мальчишка тринадцати лет, чей возраст и грубый пылкий характер сказались на его статусе.
Лео Хорн - мальчишка двенадцати лет, постоянно любящий устраивать диверсии и саботаж в их отряде, по этой причине он получал от Генри, но терпеливо сдерживал подзатыльники и оставался в банде.
Линда Петерсон - обаятельная девочка двенадцати лет. Она из богатой семьи, поэтому слегка капризная и весьма высокого о себе мнения. Находится в этой компании только из-за мальчишек.
Эльза ВанлИ - молчаливая девчонка тринадцати лет, выросла в приюте. Несмотря на свой возраст - выглядит как зрелая девушка. Кажется, что какая-то мистика таится в её тёмных глазах, прямых чёрных волосах, на фоне, которых, выделяется прядь волос красного цвета. По внешнему виду можно было сказать, что она ниформалка, но женственности это не убавляло.
Саймон Коснер - мальчишка двенадцати лет, из проблемной семьи. Однако, жизненные обстоятельства не повлияли на его воспитанность. Он очень интелегентный и начитанный - в городской библиотеке его можно видеть чаще, чем дома или на улице. Очень не разговорчивый, может, поэтому у него и закрутился "роман" с Эльзой - такой же молчаливой особой.
Ну и конечно же Чарли Фрэнсис - мальчишка двенадцати лет, страдающий дистрофией и почти полной глухотой. Если вы спросите его, какой его любимый девиз, то он незамедлительно ответит: "Чего? Говори громче". Просто занавес.

Луис шел по мокрой мостовой, наслаждаясь живописными звуками природы. В чистых зеркальных лужицах отражалось яркое утреннее солнце, блистая на фоне ясного небесного полотна. Меж крон строгих стройных сосен перекрикивались горластые лесные обитатели. Идиллия... казалось, ничто не могло потревожить этот прекрасный, наполненный жизнью и чистотой мирок. Но даже здесь, вдали от цивилизации, ощущался едва уловимый, токсичный смог - это ветер нес на своих незримых свободных крыльях дух урбанизации. Луис Эдинсон, мужчина тридцати семи лет, среднего роста с ясными зелено-карими глазами, редкими русыми волосами и небольшим пивным брюшком, свернул с дороги и направился к кромке тихой, спокойной реки.

Солнце поднималось все выше и выше, поливая округу своим теплым золотистым сиянием. Луис расстегнул молнию на рюкзаке и достал черный, веретенообразный инструмент. Протерев его о футболку, мужчина снял обувь и, морщась, зашел по щиколотку в ледяную, еще не прогревшуюся как следует воду. Он поднес инструмент к губам и над округой, зазвучала завораживающая мелодия, настолько чистая и прекрасная, что, казалось, стихли абсолютно все голоса старого леса, будто все его дети, без исключения, все птицы и звери умолкли, слушая дивную мелодию. По поверхности воды пошла едва уловимая рябь, где-то звучно плюхнуло.

Алекс, Сем и Денни, как по команде, освободились от оков и взлетели над залом, чем удивили не только вампиров, но и большую часть охотников. Только лицо Глена, оставалось невозмутимым. Казалось, он словно ожидал чего-то подобного. С дикими воплями, все охотники, из разных концов зала, бросились на вампиров. Везде летали стрелы, отрубленные головы, а в воздухе плотно застрял запах пепла, гари и крови. Сёстры, из своих шикарных нарядов, снова превратились в фурий и метали огненные молнии из-под купола замка, прикрывая наши тылы. Я стрелял из арбалета, который раньше принадлежал Грегори. После его смерти он стал моим талисманом.
Внезапно, на меня налетел вампир и выбил арбалет из рук. Я понял, что драться с ним голыми руками бесполезно: вампиры обладают нечеловеческой силой, так что у меня явно не было шансов. Вампир приближался ко мне, обнажив свои клыки и готовый впиться ими в мою шею, как вдруг, он рассыпался в прах и я увидел, что напротив меня стоял другой вампир, друг Глена, с моим арбалетом в руках.
"Почему он спас меня? Почему он убивает своих? А главное, как он смог справиться с арбалетом Грегори? Ведь, как в нём работает спусковой механизм знали только два человека... Нет, этого не может быть!"
Вампир, заметив мою нерешительность, бросил арбалет и поспешил удалиться. Я подхватил арбалет и последовал за вампиром.

Я стоял на берегу, сжимая в руках гримуар, поражен баталией, которая только что происходила на моих глазах.
- Пора уже брать с тебя плату, за спасение жизни. - насмешливо сказала Сем.
Алекс подошла ко мне, а я отскочил от неё, как ошпаренный.
- Ой, прости, совсем забыла. - Она щёлкнула пальцами и все трое снова превратились в обычных девушек.
Я стоял в стороне, испуганно таращась на всех троих.
- Да что с тобой? - Алекс снова попыталась подойти ко мне.
- Ничего, просто теперь я понимаю, что лучше мне с вами не ругаться больше никогда, вообще.
Девчонки переглянулись и дружно захохотали.
- Как вы тут оказались? - спросил я у них.
- Телепатический телекинез. Мы фурии и можем очень многое. - сказала Сем.
- Мы так и с машины выбрались, когда она слетела в кювет. - пояснила Алекс. - Мы пришли на твой зов. - она подошла ко мне и поцеловала.
- Я, конечно, понимаю, что вам хотелось бы побыть вместе, но нам нужно возвращаться как можно скорей, пока Вейн не заметил моего отсутствия. Я ему сказала, что пошла в ванную. - Алекс с Сем уставились на Денни, а та густо покраснела. Девушки взялись за руки.
- Чуть не забыла, Дрейк, не жди, когда я тебе начну звонить. Позвони мне сам. - подмигнула мне Алекс и они исчезли, словно растворились в воздухе.

Наконец-то меня выписали... Как потом оказалось, я упала на очень длинный гвоздь и у меня остался огромный шрам от плеча до локтя. По этой отметине меня теперь узнаёт каждый горожанин. Да и не только горожане узнают меня теперь, поэтому шраму...

Я обзавелась новой подругой - Аней. Один раз, гуляя вместе Аня предложила идею: сходить в заброшку за городом. Я конечно до сих пор дрожала при мысли о мистике, которая может оказаться в заброшках, но выглядеть трусихой в глазах подруги тоже не хотелось. Мы разошлись по домам, собрали вещи, каждая из нас соврала родителям, что идём с ночёвкой друг к другу и на следующий вечер мы уже стояли у дверей этой жуткой постройки.

Дверь еле-еле открылась. Такое ощущение, что ей не пользовались уже лет 50. Наши поговаривали, что это был детдом, но эта жуть оказалась психушкой. Единственная открытая палата была 13. Всё было как в обычной психбольнице. Кровать и черные верёвки, почерневшими от старости. Только окно было выбито, а верёвки порваны. В общем, нас это не остановило.

Я резко схватил дуло автомата и отвёл его в сторону, очередь ушла в стену, со всей дури ударил парня по ногам. Он упал, ударившись головой об тумбочку (которая стояла в коридоре недалеко от входа) и отключился. Проклиная всё последними словами, попытался привести его в чувство. И тут над головой раздались выстрелы, тумбочка была слабым прикрытием. Надо было уходить с линии огня, я присмотрелся, пули сильно меняли свою траекторию, значит где-то рядом была гравитационная аномалия. Да, я не ошибся в своём предположении, с левой стороны позади меня находился "трамплин", если переползти за него, он станет неплохим прикрытием, но вести ответный огонь оттуда я не смогу, аномалия хоть и слабая, но расстояние слишком близкое, меня просто отшвырнет в противоположную сторону. Почти рядом с аномалией находился дверной проем. Как назло, парень не приходил в себя, пришлось тащить его. Я смог дотащить парня до комнаты и упал без чувств, да хоть он был и не таким тяжелым, тащить его и два автомата оказалось не простой задачей.
Сквозь выстрелы послышался крик одного из мародёров, кто-то смачно матерился, я пытался понять что происходит. Потом послышался рёв, это был не человек... Я всё-таки осмелился выглянуть и посмотреть что происходит. Я выглянул всего на несколько минут, но их было вполне достаточно.

10.02.15
Здравствуй дорогой дневник, сначала я расскажу немного о себе. Меня зовут Кевин, я учусь в 8 классе. Мне сейчас примерно 15 лет. Мамы и папы у меня нет, они умерли при пожаре 7 лет назад, я тогда страшно переживал. Но вскоре понял, что все мы туда попадем. Я живу с братом, ему 22, когда ему исполнилось 18 он взял меня из дет.дома как и обещал. Он меня сильно любит, несмотря на мою внешность. Я далеко не красавец, у меня грязно зеленые глаза, длинные, редкие волосы и мелкие черты лица. ДА и к тому же я в очках. В школе меня часто обижают и называют ботаном, но ведь в этом нет ничего плохого! Мы с братом снимаем однокомнатную квартиру, недалеко от школы и института где учится брат. Я намереваюсь перейти в колледж. Мы с братом живем дружно и знаем, у нас все будет хорошо.

11.02.15
У меня сегодня плохое настроение. Карл - "заводила" класса выбросил мой портфель в окно. Весь класс смеялся, даже учительница не сдержалась. Я потом сидел в туалете и плакал, мне так обидно. За что они так? Но Джареду (так звали брата) я ничего говорить не стал. Он может огорчится, а я не люблю когда он грустный.

Много бед за собой притянула чума. Но это ещё не конец, знали бы это люди, радуясь что Чума потихоньку отступает. На смену ужасной Чуме пришла Война, которая добивала людей ещё жёстче. Кровь... Крики о помощи и о пощаде... Стоны боли... Снова страдания, но пощады не будет.
Люди становились безумными. Лекарствами, которыми пользовался человек, помогали, но зараза так и не уходила. Используя лекарства человек становился активнее и думая, что он всё же пережил болезнь, выходил на улицу и заходил в разные дома, квартиры, убивал жильцов и забирал у тех последние запасы еды и ценности. Так делали некоторые, кто сумел выкарабкаться из цепких лап Чумы. Они думали, что спасут себя и близких, уничтожая всех больных, а также наживаясь на этом. Взяв ножи, топоры, пистолеты, они шли на ужасный грех. Беспощадно они отрубали головы, разрезали на части, сжигали дома. Догадываясь о намерениях местных властей изолировать их от общества, тем самым обрекая всех на верную смерть, отчаявшиеся люди, пробирались в город к выжившим, не заразившимися за то сложное время людям и устраивали бойню, попутно распространяя заразу. Войска были введены в город для обороны его от проникновений. Вооружившись кто чем мог, изолированные люди наступали на город. Кровь не успевала запекаться на вилах. Потери были большими, как у войск, так и у зараженных.