Страшилка

Я проснулась вечерком. Не знаю как вам, но я полюбила спать днем. Ничего обычного. Только что заметила то, что идет дождик. Люблю когда капельки касаются асфальта, а затем становятся лужицей. Что-то вдруг в голову стукнуло телевизор включить, ну, как всегда, новости. Только я хотела переключить...

В моих глазах отчаяние и страх, я не знаю, что сделать. И все же, я живу одна в двухэтажном дома. Переночую сегодня наверху. Это же логично! Не один придурок наверх не полезет, а если даже полезет я спрячусь в шкафу. Надеюсь, сегодня я его не встречу. Пока эта "горячая" ночка не началась, я решила посидеть в ноуте и поискать более информации о маньяке.
Черт. Незаметно. Я теперь всю ночь не усну, зная, что какой-то ублюдок может ворваться ко мне в дом и зарезать меня. Отлично, блин! Прям настроение подняли! Браво!
Я пошла на кухню выпить успокоительного. Было очень жутко идти на кухню, прочтя это. Ну и заглотила я еще снотворного. Мало ли что. Я начала подниматься и вдруг падает ваза! Я чуть от страху и не упала! Вскоре поняла, что задела ее сама. Хех. Пришла в спальню, увалилась на кровать и отрубилась.

- Слышали новость? - Сторож подошел к паре, это были мужчина и женщина, вероятно они были женаты.
- Вы о чем? - Голос подала женщина, на вид ей было около сорока лет.
- Петрович помер. Сегодня пошел проверить как он там, захожу в дом, а он на кровати лежит, не двигается. Я пульс прощупал, а пульса-то нет. Надо думать, что с трупом делать. Хоронить его никто не хочет, слишком много зла людям причинил. Вы что думаете, поэтому поводу?
Петрович - дед семидесяти восьми лет. Всю свою жизнь прожил в деревне Лыбино, в своем допотопном доме. Ни с кем дружбу не водил, да и с ним никто не хотел общаться. Злой был, жуть какой. А под 70 лет вообще ослеп. Жена 10 лет как померла, а дети уехали в Рязань. Там женились, внуков нарожали, а о родителях и думать забыли. Андрей (старший сын) приезжал только на похороны матери, а больше и не появлялся. Петрович в 76 лет захворал, подцепил чахотку, 3 года как-то протянул и копыта откинул. С тех пор о нем никто и вспомнил...
- А что мы должны думать, по этому поводу, Валерыч? Тут дело такое, либо хоронить по-людски, либо окна и двери заколачивать, чтоб не смердило. Ну а раз первое не подходит, то выбираем второе. - На этот раз высказался мужчина лет сорока пяти, Виктор. Это был сосед Николая Петровича.
- Значит, если мы заколотим окна и двери досками, это будет по-людски? Я так не считаю и участвовать в твоей идее я не намерена! - Это оказалась жена Виктора. - Она развернулась спиной к мужу и быстрым шагом направилась в сторону своего дома.
- Свалила, ты смотри, свалила... Ну и буй с ней. Валерыч, пошли за инструментами! Покончим с этим. Петрович, что при жизни дерьма людям много делал, что сейчас... - Виктор обхватил рукой плечо сторожа и они направились в сторожку за инструментами.

Ночь. Дождь. Майк идет по улице... Кареглазый парень, среднего роста, с черными волосами, в кожаной куртке, весь такой непримечательный, незаметный, плетется по самому крименальному району города, где орудует банда "Золотой пистолет". Ночь - самое время для убийств. Именно ночью они убивали. Да, Майк боялся их, но что делать? В этом районе двухэтажные коттеджи продавались по дешевке, при чем с полной меблеровкой. У него не было денег на другой дом.

POW Майк.
Эх. Скорей бы домой. Плазма... Так, а это что за красотка? Может... Нет, Майк, стоп! Пусть проходит мимо... Пока, милая.

POW автор.
И она ушла в темный переулок. Прошло минуты три, Майк успел уже достаточно далеко отойти от того места, где встретил девушку, как вдруг услышал пронзающий крик. Он быстро рванул туда, куда пошла она, в том переулке Майк увидел, как та самая банда пытается изнасиловать девушку прямо здесь. Он не растерялся, достал свой нож (парень всегда брал его с собой из-за этой "шайки"), подошел сзади и ударил одного в позвоночник. Тот упал, остальные это заметили и бросились за ним. К счастью, Майк в колледже был чемпионом по легкой атлетике, и смог удрать. Не став медлить, он помчался в тот переулок, где должна быть девушка. Он побежал другим путем. Там он встретил ту самую незнакомку. Она без слов, в слезах бросилась к нему на шею, раз сто поблагодарила, а еще рассказала, почему она здесь. Оказывается, она - журналистка и решила самостоятельно, написать статью про "золотой пистолет". Ее зовут Кот. Ну, а вообще - Ира.

Нагорье Варваров. Молодые воины возвратились с охоты, они убили огромного кабана и несли его старейшине, чтобы тот отдал распоряжение поварам. Сигурд, лидер группы, девятнадцати лет от роду, подошел к старейшине.
- Вот, мы забили кабана, сэр Эрик! - проговорил он. - Что дальше нам делать?
- Сигурд, иди, приведи себя в порядок, - ответил старейшина - Сегодня будет твое посвящение. Ты из мальчика превращаешься в воина.
- Хорошо, сэр! - коротко кивнул парень и удалился к себе в хижину.
Эрик остался в раздумьях: Сигурд еще очень молод, но он согласился отправиться в Кровавые болота, на смертный бой с нежитью. Он узнал, что туда отправилась Джайна, та, которую он тайно любил, не мог признаться ей открыто. Он наблюдал за ней, когда она тренировалась в лесу, метая дротики. Или сражалась с соплеменницами. Но, Сигурд очень стеснителен, он не мог подойти к ней и признаться в любви. И когда он узнал, что юная амазонка отправилась в Кровавые болота, то вызвался тоже идти и сражаться с нежитью.
Но, для начала, Сигурд должен пройти посвящение в воины. Оно должно было начаться, ближе к ночи. Мальчишку сначала подстригут, затем нанесут ему татуировку на лицо. После чего, сам старейшина, вручит, в подарок парню, боевой топор и доспехи.

Владимир сидел в домике и пил чай. В дверь постучали.
- Войдите, - сказал он сонным голосом. Вошел Михаил.
- А, здравствуйте! - сказал Владимир и встал из-за стола. - вы что-то хотели?
- Да, здравствуйте. Я бы хотел узнать, когда вы приступите к осмотру туннелей?
- Здесь нельзя спешить. Вы были правы. Там в любой момент может все рухнуть, да и завалов внутри много. Сегодня вечером обсудим план действий с Денисом, хорошо?
- Да, отдыхайте и обсуждайте, - как-то странно улыбнулся Михаил и ушел хлопнув дверью.
Владимир посмотрел на дверь и продолжить пил чай. К маленькому городу подбиралась ночь. Зажглись фонари на улице. Дверь открылась и вошел уже Денис. Он бросил сумку с инструментами на стул и сел рядом с Владимиром.

Москва 2058 год.
Во что превратился мир! Большинство построек в городе горит. Люди нашли где-то в пещерах ещё одно предсказание Майя. Там говорилось про вторичный конец света в 2058 году. Что же допредсказывались!

На улицах много тлеющих трупов - отвратительно. Так же там бегают люди в горящей одежде и орут на пол улицы молитвы, а потом падают замертво. В некоторых местах земля разверзается и оттуда течет лава. Дома рушатся, многие вымерли. Я теперь одна, совсем одна... Мои родители погибли во время обрушения нашего дома... друзья утонули в лаве.

Небо выглядит не лучше земли. Оно как будто рвётся на ошмётки роняя снопы горячих огненных искр... Уже темнеет, многие надеются дожить до утра, но увы это удастся не всем. Скоро земля погибнет и мы не можем помочь совсем ничем. Я слышу звуки самолетов иногда и радуюсь, что умерли ещё не все, ведь на нашей улице никого нет. Но они ненормальные. Как можно летать в такое время? Глупцы!

Риту опять уволили с работы. Опять конфликт с руководством. Приехав в Москву три года назад, она так и не смогла смириться с вечной должностью "помощник руководителя". Ведь в своем городке она была "звездой". Рита была уверена, что достойно намного большего. Правда образования у нее не было, языков она не знала, но у нее было главное - уверенность. Уверенность а том, что она сама должна быть руководителем и не менее. И она не намерена тратить свое время на придурков, которые этого не понимают. Так она и сказала своему непосредственному руководителю, швырнув заявление об уходе ему в лицо.
"Да пошел, он и работа эта, буду искать руководящую должность или зам. директора минимум", - размышляла Рита, направляясь к метро. Она взглянула на относительно дорогие швейцарские часы, пусть и не золотые, а позолоченные. Подарок от бывшего поклонника. Они встречались пару месяцев. Он бросил ее тут же, как Рита заикнулась о серьезных отношениях.
Время было уже 11.30, но она особо не спешила. По дороге она купила себе две бутылки дешевого "Советского шампанского", одну усосала прям в сквере, возле работы. Вторую допила в процессе путешествия от сквера до метро. Настроение заметно улучшилось. А вот и метро. Она рылась по карманам и в сумочке, пытаясь найти карточку на 20 поездок. Но та, как назло, куда-то запропастилась. Вдобавок она ободрала о ключи перламутровый лак на ногте. Но это не испортило ей настроение. А вот и карточка нашлась.

Где-то...
За игральным столом сидели двое. На глянцево-черную, отполированную поверхность мягко легли карты. Один из игроков бросил "кости", кубики весело "запрыгали" по столу. Остановились. Согласно выпавшим знакам в ход пошли фигурки...

Майами, штат Флорида, США, наши дни.

Их было четверо, Джейн, Макс, Тедди и Джоанна. Обычные среднестатистические подростки. Тедди и Макс братья-ровесники, обоим по 19 лет, не близнецы, но внешне похожи. Высокие, длинные светлые волосы, светлые глаза, загорелая кожа и "подкаченная" фигура. Типичные сёрфингисты-любители. Любители весь день пошляться по пляжу с "короткой" доской под мышкой, типа "зацените, чиксы, какие мы спортсмены", тока волну ждем... Короче обычные понтовщики. Но в этот уик-энд братьям повезло - им удалось подцепить двух туповатых девиц из Нью-Джерси, которые приехали в Майами к каким-то дальним родственникам в гости.

Там была клетка. Она выглядела так, будто какой-то зверь очень долго пытался выбраться. Бился о стены, грыз толстые металлические прутья. И это сказалось на клетке. Прутья, дно и потолок были покрыты пятнами крови разной степени давности. Прутья были исцарапаны. На стальном дне клетки лежала смирительная рубашка. Вся в крови. У клетки в луже крови, которая казалась особенно алой на белом полу, лежал выпотрошенный труп девушки, который я уже пыталась разбудить в одном из снов. Дальше была небольшая могилка вымощенная камушками, которые мы с Евкой подобрали у дороги. На самодельный крест из веток опирался плоский камень, на котором мелом было написано: "Муська". Это писал... это писал Миша. Он был в старшей группе. Там учили писать. Я... я не знаю, откуда я это знаю, но чувствую - это знание было где-то рядом с пониманием, где в квартире кухня и кто та девушка в коридоре. Маша, Машенька. "Маш, подай соли". - Это говорил кто-то из моих снов. Папа. Я шла думая о том, почему в последнее время своих родителей не считаю родными себе. Не знаю. Это чувство находилось на грани всего. На грани разума, интуиции, подсознания, инстинктов. На перепутии четырёх дорог. Я дошла до клетки. За мной всё время плелась девочка.

Джон Уокер смотрел на картину, точно детё, завороженное сказочным салютом в Рождественскую ночь.
На картине был запечатлен взгляд. Этот взгляд веял чувством безысходности и мертвенным спокойствием. В нём совершенно отсутствовали какие-либо эмоции, что заставляло проникнуться вопросом: "А был ли жив обладатель этого взгляда?"
Парадокс.

После таких рассуждений этот вопрос становился риторическим. Где-то из глубин сознания всплывала уверенность того, что обладатель был живее всех живых. С течением времени, продолжая рассуждать, по неволе начинаешь ощущать тревогу, понимая, что этот взгляд ты точно где-то видел.

- Крис, чей это взгляд? - спросил Джон своего приятеля, по-прежнему не отрывая глаз.
- Может быть невинной девушки, на чью долю выпало зверское нападение глубокой ночью, - ответил голос за спиной.
- Нет. Исключено. Тебе наверно приходилось слышать о таком понятии, как "взгляд смерти"? Когда человек умирает, то последний кадр его жизни остаётся запечатленным в отражении глаза, а здесь...
- Ничего подобного я не слышал. Что-то ты совсем расфилософствовался, - ответил Крис Стивенсон, мужчина тридцати двух лет.
- ...здесь ничего нет, - продолжал говорить Джон, не замечая своего товарища. - Этот взгляд подобен колодцу, на чьё дно канули все цвета и чувства, весь свет...
- Джон, твоё психическое состояние, в последнее время, оставляет желать лучшего. Ты же пьёшь те лекарства? - обеспокоенно выдал Крис.
Джон даже не среагировал.