Страшилка

- Это отвратительно! - кричал полковник на одного из ученых, работавших над проектом "Черная смерть". - Почему вирус до сих пор не стабилизирован?! На ваши опыты был отправлен целый концлагерь!
- Но мы...
- Никаких но! Немедленно стабилизируйте работу и выпустите испарения в воздух с помощью Фау-1!
- Хорошо, полковник...
- Клаус, идемте.

Ночь 15.01.1945
Вирус частично стабилен. Мы смогли отключить некоторые гены и теперь он уже почти не меняет человека до состояния неандертальца. Но все же появились новые изменения, на этот раз куда более страшные. Человек умирает, но рассадка вирусов в нем продолжается, он превратился в лежачий гнойный улей вируса. Отвратительно.

Приветствую тебя, читатель. Если ты гонишься за здравым смыслом, то сразу положи данную тетрадь на место. В этих записях нет философии, нет авторской идеи или сюжетного замысла. Это просто мысли моего близкого друга Чака...

Предисловие

Мы часто проводили время в моей комнате за чтением книг вслух. Чак говорил, что информацию нужно воспринимать не только глазами, но и ушами, поэтому он читал вслух все: от состава арахисовой пасты, до собраний сочинений Джека Лондона. Я к этому привык, поэтому просто устраивался поудобней на кровати, закрывал глаза и слушал низкий немного хриплый голос моего друга, увлеченного новой книгой.
В 15 лет Чак увидел своего первого "несуществующего". Это был высокий белый молодой человек. По рассказам Чака, он приходил на уроки литературы и постоянно шипел в ухо ему, просил убить соседа справа, так как тот был черным. Чак делал вид, что не замечает этого сумасшедшего, тогда он обиделся и ушел.
С этого момента к моему другу все чаще приходили "несуществующие". Некоторые просили о помощи, а некоторые просто жаловались, что им не с кем поговорить. Чак всегда рассказывал мне о них и переводил все, что они говорили. "Несуществующие" сопровождали его практически везде, от этого он стал более нервным.

Надгробная плита Фрэнни.
Я смотрел на надгробную плиту Фрэнни.
- Она лгала мне, - пробормотал я.
Фрэнни тоже была зомби. Она говорила мне, что жива. Она говорила мне, что мы с ней единственные живые дети в Ромеро.
Зачем она лгала мне?
У меня в голове замельтешили сотни мыслей. Я вспомнил всё, что она говорила мне.
Она лгала. Она лгала. Она лгала.
Фрэнни только притворялась моим другом. Она только притворялась, что хочет помочь мне.
Зачем? Потому что она всё время наблюдала за мной. Шпионила за мной.
Судя по всему, так и было. Она притворялась моим другом, чтобы шпионить за мной для других детей-зомби.

Беларусь, Барановичи. Город принимает всё благоухание дня. На цветах сверкают прозрачные бриллиантовые капельки росы. В здании 12 дома в своих объятиях держал сон Елену. Ворочаясь, она что-то тихо бурчала себе под нос. Нехотя встала. На её новом будильнике было показано время, 6:32. Проснувшись рано, Елена встала, протирая заспанные глаза. Идя на кухню, она спотыкалась, и кое-как сонная добралась до неё. Открыв дверцу холодильника, она взяла вчерашнюю еду, макароны с котлетой. Запихнув завтрак в микроволновку, она пошла в свою комнату и плюхнулась в кровать. Она расположилась поудобней и вдруг обнаружила, что не запомнила где вчера оставила пульт. Опустилась под кровать и в кромешной тьме стала рукой водить по светлому паркету. Нащупав пульт, она взяла его и включила телевизор.

На кухне она услышала писк микроволновки и кряхтя добралась до кухни. Открыв микроволновку, она взяла горячий завтрак. Достав из шкафчика вилку, она взяла доску. Придя в спальню, она начала завтракать. По телевизору показывали новости. Девушка не любила эту брехню, но как только она переключала канал, везде были новости. Она решила посмотреть, вдруг потом начнётся шоу "Comedy Woman".

Тени прошлого
Старенький автобус с обшарпанной обивкой сидений, синими занавесками и десятком малолетних пассажиров полз по городу со скоростью бредущей лошади. Полз уже часа полтора – не меньше. Пассажиры занимались кто чем. Кто-то слушал музыку, кто-то пытался читать, кто-то всю дорогу проверял и перекладывал содержимое своих сумок. Никто не разговаривал и даже не пытался завязать разговор с сидящими рядом. Все знали, что общение не продлится долго.
В дальнем углу салона, в гордом одиночестве, сидел мальчик. Чёрные волосы растрёпаны, серые глаза задумчиво смотрят в окно, в ногах стоит небольшая спортивная сумка. Никто не знал, о чём он думает, но ожог на лице отбивал всякое желание спрашивать.
Мальчик не помнил ни своего имени, ни своих родителей, ни своей жизни до определённого момента. Ужасного момента, полного криков, жара и боли. Потом он проснулся, опутанный проводами, в отделении интенсивной терапии. А что было до этого? Что будет после? Он не знал. Знал только, что там, куда его везут, у него начнётся новая жизнь. Где это «там»? Какой будет эта новая жизнь? В больнице ему сказали, что «там» это место для таких же детей, как он, но в подробности вдаваться не стали.

В зале собралось несколько детей. Они шли впереди нас. Их взгляды были устремлены на балкон.
Через пару секунд над перилами показалась девочка. У неё были короткие светлые волосы, стянутые в хвостики. На ней был чёрный свитер и чёрные джинсы
- Смотрите, - сказал я родителям и указал на балкон. - Просто посмотрите на это. Это будет ужасно, но, может, теперь вы мне поверите
Девочка начала карабкаться вверх.
- Ой, - сказал папа и полез в карман брюк. Он вытащил оттуда телефон. - Извините, мне звонят.
Он начал поднимать телефон к уху, но тот выскользнул из его руки.
Телефон со звоном ударился о твёрдый пол.
Девочка-блондинка оттолкнулась от балкона и ударилась об пол.
Раздался глухой стук, она дважды подпрыгнула и свалилась кучей.
- Вы видели? - начал я и чуть не задохнулся.

У одних моих дальних родственников есть чудесный садик в живописнейшем месте. Сад расположен на высоком берегу, с одной стороны которого возвышается густой корабельный сосняк, а с другой, внизу, плещется чистейшей воды речка. Райский уголок, да и только!
Невзирая на расстояние, я приезжаю по нескольку раз за лето к ним погостить и форельку половить.
Но года четыре назад в этом идиллическом, словно с картинки фламандских живописцев, месте произошли не вписывающиеся в общую умиротворяющую канву события, о которых хочу рассказать. Происшедшие события записаны со слов моей тётки...

По соседству с садовым домом тётки находится участок, который несколько лет назад перешёл в руки семейной паре среднего возраста. Пара была молодая, в том смысле, что поженились недавно. Детей ещё не нажили. Хозяйничали вдвоём, приезжая на выходные. Иногда привозили с собой и маму мужа, погреться на солнышке.
Вот от этой словоохотливой свекровки тётка моя и узнала некоторые подробности семейной жизни её сына Антона и биографии невестки Любы.

Серый
В столовой грустно, душно и обречённо. Все уставились в свои тарелки и клюют носами, изо всех сил стараясь дотерпеть до спальни. Даже за столом второй непривычно тихо, словно там сидят и ковыряются в тарелках не самые живые ребята Приюта, а манекены в ярких нарядах. Первая группа старается вести себя как обычно, потому что командир ещё утром наорал на них. Его коронное «Какой же вы личный состав Хозяина?! Вы кучка слабаков!» слышали, наверное, во всём Приюте. На Роту это подействовало, хотя Хозяином его называют только в Казарме, а для всех остальных он Батый.
Стол четвёртой почти пуст – добрая половина группы или сидит во дворе или на речке или плавится в спальне. Зато пятая пришла в столовую полным составом. И как обычно с книжками. За нашим столом тоже слишком тихо. Кот пытается разрядить обстановку, но его оптимизм спрятался как можно глубже в своего хозяина, спасаясь от четырёхдневной жары. Лучше всего отношение к такой погоде видно по Арши: она выглядит, как пластилин, который все эти дни пролежал на самом солнцепёке. Я чувствую себя примерно так же. Эльф спрятался от мира за огромными солнцезащитными очками и механически собирает бутерброды. Лучше всех, похоже, Вору – он не дотерпел до спальни и сейчас мирно посапывает, уткнувшись лбом в край стола. Бегун с завистью смотрит на товарища, но молчит, зная особенность Вора – как бы крепко он не спал, стоит сказать про него какую-нибудь гадость или просто упомянуть в разговоре его кличку, и Вор проснётся. А если он проснётся, да ещё и поливаемый грязью, «поливателю» мало не покажется.

Погода не радует. Небо ещё с утра затянули серые тучи, закрывшие солнце и теперь плачущие мелким холодным дождём. Дует промозглый ветер. А я иду между маленькими старыми домиками и убеждаю себя в том, что мне не мерещатся за каждым углом человеческие фигуры, а в завываниях ветра – до ужаса знакомые голоса.
Больше десяти лет назад я ушёл из этого посёлка... выселок. Ушёл и даже не оглянулся, несмотря на то, что здесь прошла моя молодость. Плохо стало потом. Но я мужественно перетерпел муки совести и всего остального и уже через месяц снова зажил по-человечески, если можно назвать человеческой жизнь практически без отдыха. Нет, я спал, иногда даже всю ночь, но сон редко приносил облегчение. Прошло несколько лет, прежде чем мне удалось избавиться от своих кошмаров. Почти удалось.
Разумеется, в Приюте случалось не только плохое, но решение вернуться сюда стоило мне нескольких бессонных ночей и одного нервного срыва в самом начале, потому что, уходя, я поклялся себе, что постараюсь забыть это место. И, возможно, однажды мне бы это удалось, не предложи начальство подготовить территорию бывшего Приюта к въезду туда учеников новой школы-интерната. Я просто оказался не в то время не в том месте. Босс тут же вспомнил, где я набрался опыта работы с детьми.

По темным улицам старого спящего города шагал одинокий путник, замотанный в плащ, а его лицо закрывал низко опущенный капюшон. По его невысокому росту можно было подумать, что это карлик или ребенок. Шагал он беззвучно, хоть был и бос, а улицы мокрыми после недавнего дождя. Перепрыгнув очередную лужу, путник свернул в узкую щелку между двумя домами и пошел по неглубокой луже, что тянулась до следующего поворота. Хоть на дворе было лето, ночи после дождя всегда были холодными. Поплутав в переулках, неведомый городу гость вышел к невысокой башне - ратуше с часами, что находилась посреди города. В центре круглой улицы стоял фонтан, по его бокам стояли четыре статуи, что смотрели на четыре стороны света. На юг смотрел гордый лев с золотой гривой, на север мраморный медведь, огромный каменный орел с изумрудными глазами устремил свой взгляд на запад, а восход встречал двухвостый лис с белоснежными клыками, сделанными из алмаза.
Этот фонтан был достопримечательностью старого города, многие приезжали издали сюда, что бы посмотреть на столь удивительное творение. Ходили слухи, что когда полная луна освещает фонтан, звери оживают. Немало разбойников пыталось похитить орлиные глаза или лисьи клыки, но все попытки были четны, а разбойники твердили, что статуи живые и показывали покусанные руки, где виднелись следы лисьих клыков или, же расцарапанные орлиными когтями лица. А те кто хотели забрать золотую львиную гриву или медведь шкуру пропадали без вести или находились мертвыми с парой тройкой оторванных конечностей. После сего больше на статуи некто не зарился. Люди, что в городе жили, верили в то, что сии статуи, духи или божества охраняющие город от зла и разбоя и раз в год на праздник солнца приносили статуям пряности вино и свежее мясо.