Страшилка

Справа и слева от меня был ряд дверей. Коридор заканчивался лестницей вниз.
- Мэтт! Стой! - услышал я крик Фрэнни и топот ее ног. - Стой!
Она быстро догнала меня.
- Нет, Фрэнни, нет! - причитал я. - Куда они запропастились? Неужели их сейчас сжарят, а нас...
Моя мысль оборвалась на последнем слове. Прямо передо мной, едва не сбив с ног, открылась дверь и из нее вышел мистер Крэйвен, а за ним следом вышли мои родители и мама Фрэнни.
Живые и невредимые.
Крэйвен, заметив меня, недовольно покачал головой.
- Так... молодой человек... какой же вы... непослушный.
Я переглянулся с Фрэнни.

Такого жаркого лета давно никто не помнил. За два месяца не пролилось ни одного дождя. Зной раскалил асфальт до липкой тягучести и высушил на газонах траву. Деревья ощетинились неподвижными колкими листьями и тихо пергаментно потрескивали. И даже ночи не приносили вожделенной прохлады. Дома, словно раскалённые печи, сохраняли жар горячего, как пирог, города. А утром неутомимый диск вновь появлялся на небе, и всё начиналось сначала.
- Бабушка, мы пошли купаться! - заявили внучки, которых ждали во дворе подружки.
Светлана Ивановна в сотый раз наказала, чтоб не заходили далеко, не сидели в воде до синих пупырышек, чтобы старшая, Соня, присматривала за егозой Галкой. Потом, скрепя сердце, отпустила девчонок и вышла на балкон. Внучки выскочили из подъезда, влились в щебечущую стайку дворовых ребят. "Вроде всех знаю. Пашка Егоров из второго подъезда. Вера и Люда постарше Сони. Примерные девочки и родители у них хорошие. Присмотрят", - успокаивала себя Светлана Ивановна. Она с удовольствием пошла бы на речку сама, но накануне, собирая на даче малину, задела притаившийся в кустах борщевик. Через три дня руки до самых плеч покрылись водянистыми, как от ожогов, волдырями. Век живи - век учись! Если бы она сразу вымыла руки, или хотя бы не находилась после этого на солнце - ничего бы этого не было. Едва сдерживая непреодолимое желание почесать, да что там - яростно разодрать зудящие места, Светлана Ивановна помазала руки облепиховой пенкой и принялась ждать девчонок.

Все было как в тумане... Мы боролись. Он бы силен, но и я не был намерен сдаваться, как только ему казалось, что он выбрался, я наносил новый удар снова и снова... и в какой-то момент - он отступил.

Я, шатаясь, поднялся с пола, в голове стоял гул, ноги подкашивались, но я нашел в себе силы дойти до тумбочки, где оставил свой мобильный. Мне был нужен кто-то. Тот, кто поможет справиться с ним, и если эта сущность во мне олицетворяет абсолютное зло, то должно существовать и абсолютное добро... я позвонил своей любимой.

Время было 3 часа ночи, взяв трубку, она поняла, что что-то случилось, я лишь сказал, что мне срочно нужно, чтобы она приехала и я все объясню потом. Через 30 минут она уже стучалась ко мне в дверь. К тому времени оно снова пыталось вырваться и лишь мысли о любимой дали мне сил выстоять. Увидев меня, она замерла и, если и может что-то принести такую невыносимо сильную боль, так это страх в глазах твоей любимой, когда она смотрит на тебя. Но буквально через несколько секунд она пришла в себя и бросилась ко мне и в ту же минуту я почувствовал прилив сил и то, как оно угасает внутри меня.

Ты уверен, что он здесь всегда проходит? - сказал Джерри, сжимая в руках дубинку.
- Да не парься, я за ним уже как несколько дней за ним слежу. - ответил Билл - Прячемся, он идёт.
Из-за угла вышел человек высокий и худой с замкнутым видом.
- Эй, приятель, огонька не найдётся. - сказал Билл, обращаясь к незнакомцу.
- Что, простите? - спросил незнакомец.
- Да ни что! Гони деньги или будет плохо тебе. - сказал Билл.
- Нет, денег я не отдам. - сказал незнакомец.
- Ладно. Джерри, бей его. - крикнул Билл.
Джерри замахнулся, но незнакомец успел достать шприц и воткнуть Джери в ногу.
- Ах ты ж сука - успел пролепетать Джерри, прежде чем потерять сознание.

Почему люди боятся смерти? Боятся неизбежного просто нельзя. Мы рождаемся для того, чтобы умереть.

Юля медленно шла по улицам осеннего Петербурга. Ей нравилось растягивать свою прогулку от универа до дома. Девушка шла и пинала золотые листья на асфальте. Листики разлетались во все стороны и игриво рассыпались вокруг. В наушниках играла грустная музыка. Карие глаза Юлии медленно поднялись и она увидела перед собой толпы людей. Все они куда-то стремились, бежали, торопились... Пройдя мимо, она спустилась под мост и закурила. Ей было особенно печально. Каждой осенью умирала природа, каждой осенью умирала частичка самой Юли...
Дойдя до многоэтажки, Юля зашла в лифт и доехала до 10 этажа. Дома она уныло сняла сапожки и стянула носки. Прошлепав до кухни девушка плюхнулась на диван и налила чай. Отхлебнув горячий напиток она прошла в спальню. Не раздеваясь она рухнула в кровать.
Слезы полились ручьем из глаз девушки.

Опять галлюцинации. Елене мерещится всё подряд. Она не хочет жить. Она пережила слишком много всего, и зачем? Елена беспомощно упёрлась в стенку. Её спина скользила по стенке, и вскоре девушка уже сидела на холодном полу. Страх, кажется, никогда не перестанет окутывать беспомощную бедняжку. Холодный пот ручьями стекал с тела Елены. Девушка сидела на холодном полу, роняя кристальные слёзы на него. Девушка закрыла лицо руками. Елена заснула.

Девушка открыла глаза. От увиденного Елена звонко завизжала. Ужас, страх завладели её телом. Девушку парализовало. Она не могла пошевелить даже пальцем. Полые тела обнажённых людей разлагались и свисали с потолка. Некоторые конечности покидали тело, оторвавшись от него и падая, словно листья в осенний день. Она видит их. Ей необычайно страшно. Девушка перестала визжать. Нет, это не потому, что она поняла, что это бесполезно. Она не могла. Не могла сейчас ничего. Она обречена. Около Елены проскочил новый силуэт.

Весь вечер мы сидели и разговаривали обо всём. Потом Лиля уснула и я перенёс её в спальню, а сам вышел на улицу. Всё-таки было хорошо гулять вечером. А мне нужно было подумать и выветрить всё, что накопилось у меня в голове.
Я направился в сторону парка, где можно было посидеть на лавочке. Можно было пройти двумя путями. Коротким и длинным. Короткий ведёт через тёмный район, в который люди боятся даже днём соваться. А длинным нужно обходить несколько зданий и кварталов. Я решил пойти коротким, так как мне всё равно ничего не угрожает.
Как только я свернул в этот район так сразу услышал крик девушки. Я решил посмотреть, что там творится и быстрым шагом направился в сторону крика.
Я остановился за углом и увидел интересную картину. На земле была лужа крови. Возле лужи валялся огромный мужик с множеством татуировок на лысой голове и руках. Глаза у него были раскрыты от удивления и ужаса. Из раны в животе всё ещё текла кровь. Я с свистом втянул запах крови и судорожно выдохнул. Подняв глаза, я увидел девушку в крови и с ножом в руке. Она стеклянным взглядом пялилась на лысого мужчину. Рядом стоял молодой парень моего возраста. Он с ужасом смотрел то на девушку, то на мужчину.

Всё началось когда мой отец хотел меня отправить в человеческий мир. Я отказалась, но он сказал, что это не обсуждается. И там моя жизнь перевернулась с ног на голову: на наш особняк напала нечисть, они давние враги демонов. У меня на глазах умерли все мои шесть братьев. Когда я добежала до главного зала, то увидела как отец держит обезжизненое тело матери, он заметил меня и прокричал:
- Акатоша, беги, спасай себя, они не знают, что есть седьмой ребёнок!!! - и отца пронзило копьё, по кончику копья стекала алая кровь.

Я начала отходить назад и побежала по пустым коридорам.
Когда я выбежала во двор, меня со всех сторон окружила нечисть.
- Вот она! Вот седьмая наследница! Рода великих демонов, убьём её!!! - кричал один из них.

Елена подскочила до потолка. Ужас окутывал бедняжку, животный страх пробился в хрупкое тело. По Елене потёк холодный пот. И всё это - за 2 секунды. Девушка со скоростью молнии пересекла коридор и забежала в спальню. Спрятавшись под кровать как ребёнок, Елена боялась даже сделать небольшой вздох. Девушка читала молитвы. Шаги, тяжёлые вздохи, звон разбитого стекла - это лишь фантазии Лены. Поняв это, девушка упёрлась руками в пол и, приложив небольшие усилия, вылезла из-под кровати. Тут-то Елена поняла, что через тряпку смертельный газ всё равно проникает в квартиру. Девушка звонко завизжала.

Побежав на кухню как ошпаренная, Елена быстро намочила тряпку и приложила к носу. Чем это поможет? Девушка надеялась на то, что тряпка не даст ей вздохнуть газ. Девушка, перебирая ногами побежала в комнату. Быстро прибив ещё больше досок, девушка не могла успокоится. Около часа Елена кряхтя таскала скрипучие доски в комнату. Вскоре, в окне не осталось ни одной маленькой щели. Только сейчас Елена успокоилась.

Погасли последние язычки пламени в камине, а за ними смутный огонек свечи. Очертания комнаты скрыла темень, от чего было трудно узнать в этом темном помещении мою светлую и уютную спальню. Празднование моего дня рождения прошло, о нем остались всего-навсего сладкие воспоминания, которые лелеяла я во время погружения в сон. Соседняя кровать не пустовала; на кровати, которая стояла недалеко от моих покровов, спокойно спала моя старшая сестра Нэнси.
Немудрено, что столь шумное событие довело меня до изнеможения: все же эти шары, диковинные и отличающиеся между собой подарки, разные яства глубоко остались в памяти, нежели те дни рождения, которые так отличаются с этим днем. Хотя, когда я становлюсь старше и после отмеченного дня рождения, мне кажется, что это событие лучше, чем другие дни рождения. Хоть в прошлом году мое мнение было совершенно другое. Может быть, тринадцать лет - особенный возраст.
Оковы сна уже подкрались ко мне, но заснуть я не могла. Какие-то невнятные шорохи, чей-то твердый шаг по паркету не давали мне уснуть. Меня эти звуки нимало не волновали; желание наконец-таки заснуть не покидало меня в течении длинного промежутка.