Страшилка

Я не на шутку испугался.
Ствол был на одном уровне с моими глазами и мне казалось, что вот-вот оттуда выпрыгнет пуля, и прольётся моя кровь. Я ждал этого выстрела. Я был готов к нему, но ничего не происходило.
- Катя, - сказал убийца Вани, - смотри как он беспомощен. Он боится меня!
Раздался смех, а Катя просто молчала и бродила взглядом где-то на лестничной площадке. Было видно, что вся эта ситуация не нравится ей, но она просто молчала...
Катя была одета в белую блузку, чёрный пиджак и чёрные брюки. Кончики её волос были завиты, это была девушка с ярко-рыжими волосами, у неё были голубые глаза и выглядела она на 25 лет.
Рядом с ней стоял мужчина. Он был одет как босс какого-то офиса. Деловой костюм и туфли, которые были запачканы кровью... Кровью Вани.
- Скажи своё последнее слово, скажи его, - ухмылка не сходила с его лица.

Ух ты! Какой классный эффект! Эндрю открыл книгу. Может, Ти Джей вставил в обложку компьютерный чип.
Он не мог этого точно сказать. Но... эй! Теперь слова уже стали появляться на первой странице.
Показались переплетающиеся слова:
Глава Первая.
Тренировки Вампиров.
Как же Ти Джею удалось добиться столь удивительного эффекта? Брр. И как он смог сделать, чтобы она стала такой холодной?
Ти Джей обложил ее холодными пакетами в морозилке? Но если даже, так как она могла до сих пор оставаться холодной?
Эндрю перевернул страницу. Больше ничего не писалось.
Хотелось бы вам проспать весь день? А затем с закатом солнца превратиться в волка. Или крысу. Или красный туман. Или летучую мышь.
Хотелось бы научиться летать? Проходить через все закрытые двери. Ии толстую каменную стену? Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой? Вовсе нет. Все, что вам нужно сделать, так это стать вампиром.
Как можно это сделать? Есть только один способ-быть укушенным вампиром. Самым распространенным местом для его укуса это ваша шея. Только один укус и ты можешь приступать к тренировкам вампиров.

Холодный осенний ветерок лениво трепал золотую листву. Молодая осина, что росла через дорогу, с каждым его порывом, дрожа, шелестела и роняла редкие листья. По октябрьскому небу медленно плыли молочные облака, обещая в недалёком будущем первый снег. Печальная пора окутала районный центр и его окрестности, в одном из которых на отшибе, неподалёку от старой дороги - "мёртвого шоссе", скрытая от чужих глаз осиновой рощицей, стояла старая "односемейка" вдовы Евдокимовой, недавно скоропостижно отошедшей в мир иной. Деревянный одноэтажный дом, с прохудившейся в нескольких местах шиферной крышей, словно безмолвно скорбил о безвременном уходе своей нелюдимой хозяйки: свежевыкрашенные бежевые стены его, казалось, приобрели коричневый оттенок, а резные белые наличники посерели, видимо намокнув от проливных дождей. В прохладном воздухе ещё стоял "болотный аромат", тянувший с лесных просторов, сменяясь с запахом дыма - в доме затопили печь.
- А дальше что было? - кинув в топку последнее полено, спросил Артём.
- А дальше, я ему говорю: "Нет тут никакой Оксаны! Женская общага в следующем корпусе!" - хлопнув себя по колену закончил Никита.

Как-то раз ко мне подошла дежурная по классу:
- Арлин, это тебе.
Она протянула мне заржавевший ключ с выгравированной звездочкой с семью лучиками.
- Что это?
- Да так, представляешь, помогла одной бабушке сумку донести, а она мне в благодарность отдала это, со словами "подари той, кого хочешь спасти" и ушла. А ты ведь говорила, что в последнее время чувствуешь на себе чей-то взгляд? Я ведь скоро переезжаю в Петербург, ты же знаешь, что в нашем классе творится, да и во всей школе, и может хотя бы ты не...
- Понятно, большое тебе спасибо. Я тоже хочу, что бы это прекратилось. Еще раз большое спасибо, Юля. - позже я привязала к нему веревочку и надела на шею.
Я порывисто обняла ее. Как хорошо, что она уезжает.

Расти Лейк. 1850 год. Странное местечко, но живописное. В центре озера стоит большой отель, соединенный с остальной поверхностью мостом. Дома, напоминающие больше коттеджи. Небольшие такие коттеджи. И именно в такое место пришлось приехать Джеймсу Вандербруку. Так вышло, что дедушка Джеймса погиб при весьма странных обстоятельствах, и Джеймс оказался единственным наследником. Он еще не знал, какие события произойдут с ним и его семьей.
Прибыв в Расти Лейк, Джеймс увидел особняк своего дедушки, в котором ныне никто не жил, ибо дедушка Джеймса был таким странным, что люди обходили особняк Вандербрук стороной. Даже Джеймс считал своего дедушку странным человеком.
- Ох, только бы мне не надо будет прибираться. - пробурчал Джеймс себе под нос, открывая калитку в сад с одним единственным колодцем, который стоял неподалеку от особняка. Он заново посмотрел на письмо, которое нашел сегодня у себя на полу в гостиной: "Как это ни печально, но твой дедушка покинул нас. Однако, он оставил тебе в наследство свой дом и особое зернышко, которое ты можешь найти в коробке, закопанной рядом с колодцем. 572". Автор, по какой-то причине, не был упомянут. Только цифры "572" и печать с фамильным гербом семейства Вандербрук.

- Пошевеливайся, Эндрю, - сказала Эмили своему брату. - У меня куча домашки.
- Подожди-ка, - прошептал Эндрю. - Секундочку...
Он осмотрелся вокруг парка Шейдисайда.
Уже почти стемнело. Они должны выждать еще несколько минут. Как только станет очень темно. Вот тогда и можно выходить. Каждый из них отлично это знал.
Эмили смахнула локон волнистых рыжих волос с ее лица.
- Больше ни секунды, - настаивала она. - Cейчас же!
Эндрю не мог вынести, когда Эмили принималась командовать. Ей было только двенадцать с половиной.
Всего лишь на один год старше его. И что с того, что она выше на голову? Это разве дает право Эмили Гриффин быть Мисс Всезнайкой?

Привет. Меня зовут Харума. Харума Сан. Я расскажу вам свою историю. И возможно, это последнее, что я расскажу кому-либо...
Немного обо мне: недавно мне исполнилось 17 лет, у меня тёмно-рыжие волосы в стиле "каре", карие глаза и рост 173-175 сантиметров, вешу я около 49-52 килограмм. Я точно не знаю. Сейчас это не так важно. Я не знаю зачем вообще пишу всё это. Моей сломанной психике это никак не поможет. Может, это кто-нибудь когда-нибудь найдёт и прочитает.
Итак, усаживайся поудобнее, читатель. Я начну...

Раннее утро. Сегодня выходной и валить в колледж не надо. Я уже давно не спала, но поваляться в тёплой и уютной кроватке я всегда любила.
Неожиданно, раздался звонок. Я взяла свой телефон и, не рассматривая дисплей, тут же взяла трубку.

Привет, меня зовут Тимофей Горн. Я - обычный музыкант, потихоньку продвигаю свою группу "Белая ночь". Утром я учу детей играть на гитаре, днём веселюсь с друзьями, а ночью с группой играю в пивнушках. Мне не нравится мой образ жизни, я чувствую себя бомжем, ведь неделями могу не появляться в общаге, валяюсь где-нибудь после очередной пьянки.
Было обычное утро. 10:07. Мне пора идти к очередному тупому школьнику, который нифига не понимает в гитаре и просто хочет выпендриться перед дружками (такими же богатенькими и бездарными). Мне давно доставало это. Работать репетитором. Но если бы я не ходил туда, я бы давно лежал на вокзале у дверей, умирая от голода. Снова серые улицы, абсолютно серые улицы с такими же серыми на них людьми. Я надевают наушники и вдруг мир становится цветным, ярким и контрастным. Музыка - это то, что может спасти от суицида или довести до него. У музыки сила всего мира. Все великие музыканты могут управлять миром. Я один из них, но самый неизвестный и бедный.

Это была одна из тех историй, о которых не рассказывают, потому что никто просто не поверит. Произошла она еще до начала моей работы в магазинчике, но моя еще неокрепшая психика и тогда поняла, что дело было нечисто...
Как-то раз я, возвращаясь из школы раньше обычного, поскольку отпустили с последнего урока, зашла на детскую площадку. Слегка покачиваясь на качелях и читая "Человека-кресло", я просидела там, наверно, минут 20. Надо сказать что-то место находилось на достаточно многолюдной улице, было несколько женщин с детьми, подростки, мужчина, снимающий что-то, рядом был небольшой кинотеатр и ларек, продающий булочки, ситуация была отнюдь не из фильма ужасов, и я не боялась за себя. Никаких пустынных переулков и заброшенных зданий.
Я услышала как звонит телефон. Сперва не обращала внимания, мало здесь людей, что ли? Но когда пронзительная трель не прекращалась на протяжении следующих минут 15, я огляделась. Оказалось, что беспокоил меня вовсе не айфон или Самсунг, а обычная будка, в которую еще можно вставить карточку. Синий аппарат стоял в тени деревьев и, похоже, не волновал никого кроме меня. Взглянув на часы, я одела портфель и сняла старую поцарапанную трубку.

Этим июльским вечером на побережье небольшого калифорнийского городка разразилась ужасная гроза. И ничто не предвещало бури. Все произошло неожиданно: сначала подул легкий ветерок, гоняя небольшие клочки песка с пляжа. Но через десять минут задул настоящий шквал, шедший с океана. Он нагнал черные тучи, разразившиеся проливным дождем и грозой.
В небольшом придорожном баре, находящемся у пляжа, находились два байкера. Бар незатейливо назывался "White Shark". Бармен налил мужчинам по бокалу виски.
- Вы же за рулем, - укоризненно произнес бармен.
- Сегодня мы проведем ночь в баре, Джонни, - ответил жилистый байкер. - Смотри, какая погода. И она на всю эту долбаную ночь. Мы выпьем немного виски, и все, отправимся в мотель, рядом с баром.
- Да, Джонни, Зак прав, - сказал второй мотоциклист. - В такую погоду нереально кататься. Да и ветер, того глядишь, унесет тебя.
- Ну тебя, Билл, уж точно не унесет. Твою-то тушу, - усмехнулся Джонни.
- Я же за Зака беспокоюсь, - сказал Билл с усмешкой.