Страшилка

После ужина в ту ночь Дженни и я пошли в гости к нашему другу, Джонатану Воробью, обговорить предстоящее шоу. Джонатан был высокий, очень худой, и у него маленькие круглые черные глаза над изогнутым носом, который напоминает клюв птицы. Но это не причина, почему все называют его Птица. Каждый называет его Птицей, потому что его фамилия Воробей.

Блин.
Дженни и я знали Птицу всю нашу жизнь, в основном потому, что наши родители хорошие друзья, и мы живем через дорогу напротив. Сегодня весь дом был в нашем распоряжении. Мать Птицы была далеко в командировке. А его папа, тренер футбольной команды средней школы, был на футбольной тренировке.

Все, что я помню, так это мою окровавленную голову, катящуюся по земле прямо в лужу. И жуткий смех. В последний миг я увидел, как показались из облака тумана его огромные сапоги, выкованные из железа. И окровавленный меч, который секунду спустя и отрубил мою несчастную голову.
Да, так не погибают герои фэнтези-романов, скажите вы. И вы окажитесь совершенно правы. Знаете, почему?
Потому что я не герой.
Я не герой с большой или маленькой буквы.
И...

- Эй, ты, рассказчик, хватит трындеть, ты отвлекаешь меня! - заорала ведьма, ударив по котлу, мешая в нем какое-то странное варево.
На столе восседает моя голова, без тела и я вращаю дико глазами, понимая, что ведьма...
- Итак, на чем мы там остановились? - ведьма повернулась ко мне и подошла ближе. - Послушай, как тебя там, твоя история никому не интересна. Всем на нее наплевать. А вот на меня - прекрасную фею, чудесную и прекрасную, не все равно. Знаешь почему? Потому что я просто чудесная-расчудесная.

Блог пост
Автор Леа Хармон Саттер
11 апреля

Плохо то, что у Эрнесто (это ураган, если вы не забыли) все еще есть виды на остров Черного Кота. Он движется медленно, со скоростью четырнадцать миль в час, но это даже еще хуже, потому что, чем дольше он остается на одном месте, тем больше повреждений он нанесет.

Единственная радостная новость - это то, что у меня есть еще немного времени, чтобы найти и описать какое-нибудь приключение, прежде чем придется спрятаться и затаиться.

Эндрю закрыл глаза. Затем открыл их снова.
Эмили и его мама пристально смотрели на него. У них были широко открытые глаза. Их рты были тоже широко открыты.
Но... их рты были на месте их глаз! Они все еще были перевернуты.
От того, что Эндрю видел их такими, его затошнило и у него закружилась голова.

- Боже, что это... - сказал перевернутый рот его матери.
- Э... - Эндрю повернул голову. Он понял, что смотрит на пол своего шкафа.
Теперь он осознал, где находился.
Он висел на коленях на штанге для одежды!
Это не Эмили с мамой были вверх тормашками. А он!

Последнее время чертежи изобретений не идут ко мне в голову ни утром, ни днём и даже ни посреди ночи в самом крепком сне. Люди ждут чего-то нового, а я... я мыслями нахожусь далеко в своих мечтах и не могу думать ни о каких построениях, физических законах и народных потребностях...

Вот сижу я значит и спокойно попиваю свой дешёвенький виски, закуривая его не самым отборным табаком, и тут вдруг в моё уютное жилище скромного изобретателя вихрем заносится мой старый и не самый любимый знакомый. Он не был одним из приятных и воспитанных людей, вечно горделив, никогда не стучался в дверь и, когда заходил в мою обитель, то всеми возможными способами искажал в брезгующей гримасе своё лицо и, осматривая комнату, громко кашлял, не то от табачного дыма, не то от толстого слоя пыли, застывшего в воздухе. Когда он наконец заканчивал этот постоянный и надоедливый ритуал, то начинал новый: как только этот брезгующий, гордый и наглый человек прокашлялся, а это занимало минут пять, а то и больше, он вытаскивал из кармана свой монокль, тщательно протирал его вечно новым белоснежным платком (если бы я покупал столько платков, то я бы разорился), вставлял его в свой правый глаз и смотрел на меня таким презрительным взглядом полным отвращения, будто я кусок дерьма, лежащий на замызганном кресле.

Что за проделки судьбы? На календаре первый день зимы. Целый день лабиринты города, называемые улицами, заметает снег. Поздний вечер. Заря сгорает в холоде снежного неба. Укутанные белым одеянием ветви деревьев, словно большие лапы белого медведя, склоняются к моему окну. Мороз обещают на ночь, но пока стоит приятная для прогулки или катания на санках погода. Снегопад сбавил обороты. Маленькие крупинки парят в темно-розовом небе. Звёзды видны едва. От сильного снегопада днём оборвало ЛЭП. Мой дом и соседний стоят в темноте. Света нет. Так или иначе уличные фонари питает альтернативная ветка. Заснеженная улица застыла в молчании. Машины и прохожие спрятались по домам от позднего часа. Старые фонари, оставшиеся ещё со времён СССР, раскрашивают дорогу в тёплые тона. По ту сторону дороги гаражи. Где-то мяукает кот. Я сам сижу у окна, пью чай. Пламя свечи, поставленной на подоконник, рядом с которым я собственно и уселся, дополняет всё перечисленное мною ранее. Идеальный вечер. Горячий чай, снежная ночь, обогревающий огонь. "Пастух ночи" - луна, вышла на своё поле - небо. Не привычные тона скрывают большую часть звёзд. Лишь напрягая глаза можно увидеть хоть что-то в небе, кроме луны. "Пастух" сегодня полный. Ветер и снегопад усиливаются. Ночь обещает быть холодной и заснеженной. Мяуканье кота начинает раздражать. Стоит закрыть окно, огородившись от звуков из вне. Пожалуй, самое время вспомнить городскую легенду о храбром, но безумном правителе этих земель.

В комнате застыла тишина. Застыла, как ярко горящие глаза девушки, сидящей на краю кровати, сверлящей своим острым взглядом. Беззвучный вопросительный крик закладывал уши. Напряжение не спадало, как не отступил бы и страх.
- Ты никогда не узнаешь об этом, милая. Конечно, ты не поймешь. Ты не узришь того, что ждет тебя за твою поганую ошибку. Мы тебя заберём, мы покажем всё. Ты слышишь - всё! Ахаха, ты даже не представишь себе, что солнце предстанет облитым кровью перед тобой, глупое ты отродье. Ты открыла её клетку, мы в изгнании. Ты навсегда умрёшь, будучи живой, ты вечно будешь статуей бессмертия, наблюдающей из зазеркалья. Ты никогда не вернёшься назад. Никогда, хахаха, слышишь? - Трёхголосая девица резко и отрывисто смеялась. Её голос... Черт подери этот адский треск! Эти звуки, эти отвратительные звуки сравнятся лишь только со скрежетом заржавевшей шкатулки, заведённой древним ключом.
Зеркало. Оно треснуло громко и очень звонко. Сколы отбились эхом в кровоточащих ушах онемевшей от страха Трейс.

Это был весенний день. Было тускло, все цвета переливались между собой. Хотелось спать, но я не могла. Этот день, месяц, год были важнейшими в моей жизни. Я была уже в 9 классе, надо было сдавать ЕГЭ и другие тесты. Было страшно. Понять как я пережила эти 9 лет было невозможно. Я была отличницей. Вам наверно кажется, что быть отличницей замечательно, нет, это ужасно...

Я сидела за столом, вокруг стояли камеры. Незнакомый мужчина дал мне листок с заданиями, после чего объяснил, что как делать и ушёл. Казалось, что я провалилась сквость землю, будто я разучилась читать. Тупо смотря на листок я не знала что мне делать. Через 5-10 минут я пришла в себя и начала писать. Вопросы были сложными, но я смогла ответить на все. Мужчина зашёл, забрал листок и вышел. Прошло 5 минут, 10, 20... Зашла полиция. На меня недели наручники и куда-то отвезли... Я пыталась вырваться, но все мои попытки были безуспешны. Меня закрыли в тёмной камере, я растерялась. Не зная что делать, я заплакала, после заснула.

- Ты сумасшедший? - закричал Эндрю. - Найти гроб?
Ти Джей кивнул.
- Тебе придётся. Вампиры спят в гробах.
- Но почему? Что будет, если я этого не сделаю?
- Вампиры не могут нормально отдохнуть, пока не поспят в гробу, - ответил Ти Джей.
- Отлично, в таком случае я не высплюсь хорошенько, - пожал плечами Эндрю. - Подумаешь. Лучше я прокручусь всю ночь в своей кровати, чем в гробу.
Ти Джей покачал головой.
- Ты будешь в порядке несколько ночей. Но вампирам надо спать в гробу. Это одно из правил.

Дело было зимой. На улице уже потемнело. Больше пяти часов вечера. Мелкий мокрый снег сыпал в лицо. В моих сапогах не было сухого места. Я промерзла до костей. Настроение на нуле, а до дома идти минут пятнадцать. Надеюсь, хоть сегодня день будет немного интересней и лучше. Но ведь некоторые желания могут сбываться.

Чтобы дойти до моего дома, нужно идти по прямой дороге минут десять, повернуть налево, потом направо и через три минуты я уже буду дома. Модеео вообще сократить путь и вместо поворотов пойти по дороге. Но этот способ опасней, и я пошла по закоулкам.

Повернув налево, я остановилась. В тридцати метрах от меня возле фонарного столба стоял мужчина. Он был высокого роста, крепкого телосложения, особо не примечателен. Он немного шатался из стороны в сторону. Я подумала, что он пьян, а у нас такое бывает нередко, и я сократила пути, то есть пошла по проезжей части.