Страшилка

- Итак, если это не фальшивка, то как все это объяснить? - у меня в голове творился хаос, разум просто отказывался понять: как на столь древнем свитке могла красоваться подпись моего друга, - ты, кажется, изучал этот древне какой-то там язык, что тут написано?
- Древнеарамийский, - поправил меня Константин, - кажется, писавший это, просит, чтобы я нашел заброшенный город, даны примерные координаты и еще что-то о древнем проклятии.
- Город? Проклятие?
- Да, но проблема в том, что остальная информация разбросана по другим свиткам.
- Ты всерьез думаешь искать какой-то там город? И почему ты так уверен, что послание именно для тебя?
- Тут прямым текстом это написано! - Константин снова ударил ладонью по столу.
- Друг, кажется ты немного перетрудился, может присядешь? - я попытался вложить в свой голос все дружелюбие, на которое был способен, чтобы хоть немного успокоить Константина, - отдохни, успокойся, а затем взвесь всю информацию, ты же сам говорил мне так делать.
- Я уже давно все взвесил, - он все же уселся в большое, кожаное кресло, - завтра мы вылетаем на полуостров Юкатан.
- Постой, что? Мы? - от такого заявления у меня округлились глаза и отвисла челюсть.
- Да, ты летишь со мной, так написано в свитке.
- Ты хоть подумал, прежде чем такое говорить, даже если я и захочу лететь, у меня есть работа, родные, да блин, у меня даже загранпаспорта нет.
- Я все устроил еще сегодня днем, на работе ты взял неоплачиваемый отпуск, загранпаспорт лежит в втором ящике слева, - он указал пальцем на свой стол, - а с семьей поговори сам.
- Ты просто бесподобен...
- Спасибо.
- Это был не комплимент.
- Я знаю.

По мотивам Dreamfall
Примечания. Старк - мир науки и техники, наш мир. Аркадия - мир магии.
Вам-то в принципе для прочтения только это и надо знать.

Тибетские монахи. Несомненно великие и очень загадочные люди. Им ведомо то, чего не суждено познать нам. Секреты их останутся с ними. Так было всегда - так будет и после. Неудивительно, что живут они на вершине мира - как бы следя с высоты и познавая всю его суть, мощь, несовершенство, но при всём этом такую безупречность.

Гималаи. Тибет.

Двумя днями ранее

Блог пост
Автор Леа Хармон Саттер
10 апреля

Вот я и на острове, который все называют таинственным и пугающим, и надеюсь, что вам так же интересно, как и мне, насколько истории о нем соответствуют действительности. Я все же думаю, что большая часть - это выдумки. Я выросла с кучей старших братьев, которые постоянно сочиняли ужастики, чтобы запугивать меня, так что я навострилась не верить любой страшилке, что мне рассказывают.

Наверное, кому-то покажется странным, что я начинаю блог о путешествии с того, что заявляю о непопулярности острова. Но, прежде чем я начну описывать все неповторимые чудеса и мистическую атмосферу Мыса Черного Кота, мне не остается ничего другого.

Месяц назад, 6 ноября 2014 года, я переехал в новый дом со своей дочкой Мелиссой, ей было 7 лет. Всё вроде шло отлично, дом был красивым, да и находился он вдали от города. Так было лучше для Мелиссы: из-за того, что она болела астмой, ей было лучше на природе.
В один день Мелисса пошла играть с подругами на улицу и долго не возвращалась, я сидел и пил чай, гладя свою собаку Эмили. Было уже 9 часов, Мелисса до сих пор не вернулась, я начал нервничать: что если с ней что-нибудь случится?
Я надел куртку и обувь, взял фонарик и пошел искать её.
После пяти минут поиска я нашёл Мелиссу: она сидела на скамейке, закрыв глаза, и плакала. Я подбежал и спросил:
- Что случилось?
Она обняла меня и начала рассказывать, захлебываясь слезами...

Челюсть Визбанга отвисла вниз.
- Я... я... я не понимаю, - заикался он.
Он отпустил веревочки и обхватил обеими руками голову куклы. После короткой борьбы, он оттащил куклу от Бена.

- Это... правда... больно... - бормотал Бен. Он изо всех сил старался не заплакать. Он не хотел расплакаться в свой день рождения перед всеми детьми. Он потер плечо, но боль Он потер плечо, но боль продолжала пронизывать все его тело.
- Что случилось? - услышал Бен вопрос мамы. Она стояла в дверях у них за спиной.
- Должно быть запутались веревочки, - сказал Визбанг. - И застряли во рту. Прости, Бен...
Он потер плечо Бена.
- Не волнуйтесь. У меня есть другая марионетка.

Меня всегда привлекали заброшенные дома, заводы или целые города. В таких местах ко мне приходит то неуловимо-волшебное чувство одиночества и страха. Оно переполняет меня, одновременно вдохновляя и ужасая.
Мне нравится представлять, как здесь жили люди, и почему они покинули это место. Исторической составляющей таких мест я не интересовался, для меня была важна лишь та опьяняющая атмосфера, которую они способны преподнести. Что-то похожее возможно испытать, когда отправляешься на прогулку поздней, летней ночью, когда на горизонте уже начинает возрождаться солнце. Опустевшие улицы, которые еще днем были заполнены людьми. Есть в этом что-то невероятное. Но прогуляться в одиночестве можно не везде и не всегда, порой можно наткнутся на нежелательную компанию, что ломает весь шарм, и может быть чревато неприятными последствиями.
Хотя, пожалуй, это не та история, которую хочется слушать, но есть другая и она тесно переплетается с моим небольшим увлечением.

Мужчина с полностью белой бородой быстро вышел в центр зала, вращаясь в длинной розовой мантии.
- Я - Волшебник Визбанг! - объявил он.
Его крик поразил Бена, заставив его подскочить на полу рядом с сестрой.
- Я должен показать вам немного волшебства! - прокричал волшебник. - Кто-нибудь хочет увидеть немного магии?
Дети послушно закричали: "Да!".
Бен искоса смотрел на волшебника, который быстро перемещался из стороны в сторону, его мантия шелестела по ковру. Но что это было в его длинной бороде? Черное пятно, которое появилось, задвигалось...
Это был паук в его бороде?
Бен вздрогнул. Он не любил пауков. Однажды, паук забрался ему в кровать и прополз под пижаму, пока он проваливался в сон.
- Сейчас будет магия! - объявил Визбэнг. - Все смотрите внимательно!

Мой отец - человек, обладающий возможностями на грани человеческого понимания, но возможными для человека...
Сегодня мой выпускной. Я заканчивая школу, последний день... дата, которую я ждал 12 лет. Я думал, что ничто не омрачит моего сегодняшнего торжества, моего счастья, но...
Сегодня я узнал, что мой отец - борец с преступностью, и что я должен унаследовать его дело. Я был рад, но я отказался. Мною овладело чувство разочарования, смешанное с торжеством и радостью. Я узнал, что он - человек, которого я любил и уважал, меня обманывал...
Я стою с друзьями на так называемом алтаре выпускников со своей золотой медалью, рядом мои друзья - люди, которые за все эти годы стали мне ближе, чем любой другой человек, даже ближе отца. С другой стороны от меня сидит мой друг - Дэнни, он какой-то странный, он боится чего-то постоянно, но когда мы выходим из школы и вокруг нет домов, он меняется, он радуется и смеется, от школьного Дэнни не остается ничего кроме его внешности. Сегодня он расскажет мне какую-то тайну, а я ему свою...

- Дженни, не дерись с братом. Это же твой день рождения, - сказала мисссис Ренфро.
- Но он взял шоколадный батончик, который я так хотела, - вопила Дженни.
- Это не правда! - Бен сжал миниатюрный батончик Сникерса в кулаке. Он скорчил злобную рожицу Дженни.

Миссис Ренфро вздохнула. Она смахнула прядь белокурых волос со лба.
- Почему вам просто не поделиться? Вы же близнецы. Вы должны всегда делиться между собой.
- Бен никогда ничем не делится, - надулась Дженни. Она быстро бросилась на конфету, которая была в руке брата. Но он быстро отпрянул от нее назад.
- Бери свою, вонючка.
- Бен, не говори так больше в свой день рождения. Теперь тебе пять лет. Ты должен вести себя как джентльмен.
- Не-а, я ничего не сделал, - настаивал Бен, - Я даже не знаю, о чём речь.

И ниспослал Зевс на землю потоки кровавого дождя. Как предвестие грядущей гибели многих бесстрашных воинов.
(Илиада)

К утру ураган наконец утих. К тому моменту на острове не осталось ни одного целого дома и ни единой живой души.
Леа отняла руку от глаз и заморгала, привыкая к серо-желтому свечению. Свет был тусклым и напоминал о больничной палате, с ее равнодушным освещением, не дающим ни тепла, ни надежды.
Облаков в небе не было, но из-за вихрящейся в воздухе пыли и влажной дымки солнца все равно не было видно. Повсюду кружились ошметки почвы. Свет вокруг казался грязным.
И тут завыли собаки. Две бедняги выли не от боли, они исполняли траурную песню, передавая звуками тот ужас, что пережили.
Леа сделала шаг. Затем еще один. Все, о чем она могла думать, это сохранять равновесие.