Последнее время чертежи изобретений не идут ко мне в голову ни утром, ни днём и даже ни посреди ночи в самом крепком сне. Люди ждут чего-то нового, а я... я мыслями нахожусь далеко в своих мечтах и не могу думать ни о каких построениях, физических законах и народных потребностях...
Вот сижу я значит и спокойно попиваю свой дешёвенький виски, закуривая его не самым отборным табаком, и тут вдруг в моё уютное жилище скромного изобретателя вихрем заносится мой старый и не самый любимый знакомый. Он не был одним из приятных и воспитанных людей, вечно горделив, никогда не стучался в дверь и, когда заходил в мою обитель, то всеми возможными способами искажал в брезгующей гримасе своё лицо и, осматривая комнату, громко кашлял, не то от табачного дыма, не то от толстого слоя пыли, застывшего в воздухе. Когда он наконец заканчивал этот постоянный и надоедливый ритуал, то начинал новый: как только этот брезгующий, гордый и наглый человек прокашлялся, а это занимало минут пять, а то и больше, он вытаскивал из кармана свой монокль, тщательно протирал его вечно новым белоснежным платком (если бы я покупал столько платков, то я бы разорился), вставлял его в свой правый глаз и смотрел на меня таким презрительным взглядом полным отвращения, будто я кусок дерьма, лежащий на замызганном кресле.
Вот сижу я значит и спокойно попиваю свой дешёвенький виски, закуривая его не самым отборным табаком, и тут вдруг в моё уютное жилище скромного изобретателя вихрем заносится мой старый и не самый любимый знакомый. Он не был одним из приятных и воспитанных людей, вечно горделив, никогда не стучался в дверь и, когда заходил в мою обитель, то всеми возможными способами искажал в брезгующей гримасе своё лицо и, осматривая комнату, громко кашлял, не то от табачного дыма, не то от толстого слоя пыли, застывшего в воздухе. Когда он наконец заканчивал этот постоянный и надоедливый ритуал, то начинал новый: как только этот брезгующий, гордый и наглый человек прокашлялся, а это занимало минут пять, а то и больше, он вытаскивал из кармана свой монокль, тщательно протирал его вечно новым белоснежным платком (если бы я покупал столько платков, то я бы разорился), вставлял его в свой правый глаз и смотрел на меня таким презрительным взглядом полным отвращения, будто я кусок дерьма, лежащий на замызганном кресле.
Категория: Страшные рассказы

3