Страшилка

Джейн Доу - в англосаксонском праве – неопознанное тело женского пола.

- Где я? – сорвалось с разбитых в кровь губ. – Кто я?
В паре десятков метров от обочины угрожающе нависает лес. Над головой раскинулось скупое на звезды небо, покрытое густыми тучами. Воздух изнывал от жары, но притаившаяся в зарослях чапараля девушка, дрожала от холода. По впавшим щекам градом катились слезы. Только бы Швей прошел мимо.
Порыв ветра с издевкой хлестнул помесью пороха и пота. Сердце отбивает чечетку. Прилипшие ко лбу пряди мешают оценить расстояние от дороги к лесу. Хватит ли сил добежать? Ответом становится протяжный свист пули. Девушка срывается на бег. Внутри крепнет уверенность – если она минует лес, то спасется.
Гром, подобный реву водопада содрогнул верхушки деревьев. Еще несколько пуль врезаются в ствол, и щепка оставляет на щеке памятный поцелуй. В широких зрачках девушки отражается страх лани перед львом. Воздух сгущается, становится тяжело дышать. Мысли скачут, хор воплей и рыданий взрывает голову яркими вспышками боли. Губы растягиваются в улыбке, больше похожей на оскал. Нет, она не может так умереть! Только не сейчас и не здесь!

- Умрёшь! Умрёшь!
- Сдохнешь! Если не будешь смеяться, сдохнешь, - вопили мерзкие голоса детей, безумно хихикая. Джил пятилась и пятилась назад, не открывая напуганных до смерти глаз, чтобы не видеть наверняка противные и идиотские рожи этих монстров.
- Смейся! Смейся! Не то умрёшь! Умрёшь, как умерли мы!
- Н-но я н-не м-могу смеяться, - тихо взвыла Джил, закрыв уши руками, чтобы не слышать этих уродов. Голова девушки постепенно начала раскалываться, а тело начало извиваться в судорогах. Мир исказился, исказился от жестокой и правдоподобной иллюзии, от которых её слегка тошнило.
- Ты сдохнешь! Превратишься в ненужный кусок мяса, так же как и мы!
- Умри! Умри!
- Заткнитесь надоедливые сволочи! – громко рявкнула девушка и понеслась прочь, куда угодно, лишь бы не слышать брезгливые возгласы маленьких изуродованных трупов детей, выглядящих жалко, медленно волочащих за собой свои грязные и слизкие разорванные органы, из которых сухой жижей выползало окровавленное месиво. Изрезанные конечности и неживые глаза тащились за Джил, словно только что выползшие из-под сырой, кишащей червяками и гнилью земли, мертвецы. Хотя, они такими и являлись.

Утро, звонок в дверь. Олег никого не ждал, поэтому посмотрел в глазок. Не может быть!
- Светка! Неужели ты в гости пожаловала? - Он распахнул дверь и заключил в объятия бывшую одноклассницу.
Не виделись они почти три года. Сразу после окончания школы Олег с матерью покинули родное село, переехали к тётке в город. Потом были две неудачные попытки поступления в институт и множество рабочих мест. Долго нигде не удавалось продержаться. Олег считал, что ему просто не везет. Финансовое состояние не позволяло учится на контрактной форме, а конкурс на бюджетные места пройти не удавалось. Визит одноклассницы невероятно обрадовал его. Они учились вместе с первого класса, только в первом классе одноклассников было много, дальше все поменялось. Массовый выезд жителей из родного села привёл к тому, что выпускались они в тот год только вдвоём. После школы иногда созванивались, но не встречались, и вдруг она на пороге...
- Ну, угощай меня кофейком, да рассказываай как жизнь, - попросила Света.
Кофеек был приготовлен быстро и одноклассники принялись рассказывать друг другу о себе. Оказалось, что Света тоже переехала недавно в город, живёт на съёмной квартире, финансовые дела идут неважно, но самое интересное - она рассказала о своём селе. Оказалось, что в нем больше не осталось жителей даже преклонного возраста. Наконец оно превратилось в призрачный населенный пункт и скоро его название исчезнет с карты страны.

Ненависть умирающего человека навсегда остается в мире живых. А иногда она становится чудовищным проклятием, от которого нет спасения. Проклятие страшнее самой смерти.

Каждый день мы совершаем какие-либо поступки, как хорошие, так и плохие. Но задумываемся ли мы, что каждое наше действие бумерангом вернется к нам? За добро мы получаем счастье, здоровье, любовь, а за зло на нас обрушиваются беды и страдания. Расплата может наступить как в день совершения проступка, так и через много лет.

А иногда на совершившего тяжкий грех человека обрушивается страшное проклятие, которое превращает жизнь этого человека в черный, как безлунная ночь, ужас. Когда возмездие во много раз страшнее злодеяния, и когда смерть становится милостью. Герои этой истории считали себя богами в жизни и никогда не задумывались о последствиях своих действий. Читайте, что из этого вышло.

Эту историю мне поведала знакомая, у которой бабушка застала блокаду Ленинграда. Далее с её слов.

Когда мне было 7 лет, началась блокада Ленинграда. Жили мы в общежитии, так же там проживало ещё 5 людей и среди них немощная старуха, которая почти не ходила, но это было не так. Едва все взрослые ушли, остались только я и старуха, она сразу вскочила и начала суетливо бегать по кухне. Тут она достала свежий кусок белого хлеба, от которого у меня ум за разум зашёл, ведь я не ела около 2-ух дней. Так же она достала вазочку с конфетами, о чём на тот момент даже и мечтать не приходилось. Мои руки сами потянулись к конфетам, но едва я хотела взять одну, как старуха забрала их у меня из под носа и сказала: "Пошли ко мне, чай с сахаром попьём". Старуха шла впереди, я следом.

В её комнате мерзко пахло гнилью. Как только мы оказались в её комнате, она резко схватила меня за руку и потащила в угол. Обессиленная голодом, я не могла сопротивляться. Старуха швырнула меня в угол комнаты так, что я сильно ударилась головой и мое сознание помутилось.

Эту историю я услышал от своего хорошего товарища. Вопреки сложившемуся мнению о бывших зэках, после отсидки он остался нормальным человеком и вернулся к обычной гражданской жизни.

В конце девяностых этот товарищ, отбывая срок в одной из уральских колоний, познакомился с парнем по кличке Лазарь. Было тому лет 35. Парень ничем особо не примечательный. Разве что весёлый и балагур больше, чем другие. Сел по мелочи: не то за карманную кражу, не то за драку.
Благодаря своему общительному характеру, Лазарь сдружился с дневальными при администрации (зэками, что использовались там в качестве обслуги). Через них и получил как-то несколько писем от девушек с воли. Послания были адресованы неизвестному заключённому, с целью знакомства и дальнейшей переписки. Такие письма от одиноких девчат в армию и на зону приходили пачками. И даже в нынешний век интернета ещё попадаются.
С тюремной скуки молодой мужик написал всем девахам. Язык у него был подвешен неплохо. Знать, и в письмах сумел вызвать к себе интерес. Четыре или пять подруг по переписке стали ему отвечать. Но потом постепенно одна за другой прекратили. Да и Лазарю поднадоело это занятие. Осталась только одна. «Моя Алёнушка», как он нежно её называл.

(В скобках написано, с какой интонацией надо читать абзац, чтобы более проникнутся историей)

«Диктофон и то, что на нем было записано»

Я живу в ужасном мире. В мироздании, котором вампиры, зомби, оборотни и вурдалаки стали настоящей реальностью. Они окружают меня повсюду. Но самое страшное то, что... Я тоже являюсь одним из них.
Я еще не завершил превращение полностью. Поэтому у меня еще есть шанс остаться человеком.

Это будет очень сложно, я это не только понимаю, но и осознаю. Ты улавливаешь разницу между пониманием и осознанием? Надеюсь что – да. Тогда у тебя тоже есть шанс остаться – ЧЕЛОВЕКОМ. Мы должны, обязательно с тобой встретится. Жду тебя завтра на улице ... возле дома номер ... в 7 утра. Не опаздывай. У нас будет всего пять минут, чтобы скрыться в моем убежище пока улицы не наполнят эти существа.

«Проблема в том, что вы думаете, будто у вас есть время».
Будда.

Я сидела перед зеркалом, и как обычно чистила пёрышки, когда из кухни заиграло тошнотворным маршем. Не мелодия – бред какой-то. Я нехотя встала и босиком прошлёпала за телефоном, торчавшим на зарядке.
- Привет Танюсик, как поживаешь? Цветёшь и пахнешь как всегда? – Никитос приветствовал меня бодреньким тоном.
- Не строй из себя добрячка. Какого чёрта тебе надо? Я же сегодня выходная.
- Тань, ну понимаешь, тут работка подвернулась очень даже непыльная. Я хотел Наталью напрячь, но она с клиентами умотала в Сочи. Остальные тоже заняты. Выручай, двойной тариф обещаю. Делов на час всего-то. А потом свободна. Олды? Якши?
Он любил говорить непонятными иностранными словечками и это меня бесило. Выучит из разных языков по парочке фраз, а потом корчит из себя умника-полиглота.
- Ладно, уломал, благодетель.
- Дзенкуе, Танюсик. Через пару минут подгребу.

Глава 4

Марцелл огляделся. На плоской вершине холма никого не было. Кельты, с перекошенными от страха лицами, наперегонки бежали в сторону леса. Что же произошло? Таинственный дольмен, вдруг ни с того, ни с сего, сам по себе исчез, оставив после себя квадрат из примятой травы. Осторожно ступая, центурион с опаской спустился к подножию. Опять никого. Беспрепятственно добравшись до крепостных ворот, Марцелл юркнул в приоткрывшиеся ворота сторожевого укрепления.
- Командир, что это было на той вершине? Полыхнуло так, будто сам Юпитер коснулся земли своей колесницей, - Марк стоял перед ним каланчой, и сбивчиво тараторил.
- Я был у подножия и ничего не заметил, - Марцелл врал, пожалуй, впервые за всю жизнь.
Он и сам не понимал, что произошло, а вдаваться в необъяснимые подробности не хотелось. Какого чёрта туда попёрся? Древних могильников что ли не видел? И всё же, куда подевался дольмен? А вспышка? Всё, хватит туда ходить. Трибун прав. Это чужое святилище, чуждая вера.

Влад был обычным ребенком. У него были любящие родители, сестренка и Кот. Кот достался от покойной бабушки. Однажды Влад как всегда пришел из музыкалки домой и... Он увидел убитую родню. У него от стресса начал дергаться глаз. Вдруг Влад почувствовал, что Кот трется об его ногу. Он обнял Кота. Теперь только это животное осталось. Ведь котик-то все понимает. Как человек, только говорить не умеет. Влад посмотрел на окно. На окне была записка. Он сорвал записку и прочитал. В записке было написано: "Ну как, понравилось?". Мальчик со злобы порвал записку. "Я убью тебя, мразь". - сказал Влад. Вдруг послышался вой полицейской сирены. Взяв с собой Кота, нож и ушки кота, он выбежал из дома и пошел к другу Федьке. Его родители уехали в гости и вернутся они поздно. Федя был удивлен, что его друг пришел даже не предупредив, что прибудет. Когда Влад рассказал ему то, что произошло, он сказал: "Тебе лучше переодеться, иначе могут засечь свидетели того, что ты из окна сваливал".