Убийства в Грейс-Крик 2. Часть 1: Возвращение "Художника"
Предисловие.
Закончив цикл мистических историй про деревню Заречье, я создал новый цикл страшных и загадочных историй про детектива Марка Варди в городе Грейс-Крик, который расследует убийства загадочного маньяка с именем "Художник". В прошлой заключительной части Марк Варди был сильно ранен "Художником", но сумел чудом выжить, а сам маньяк так и не был пойман и остаётся на свободе, убивая новых жителей этого казалось бы спокойного городка... Удастся ли Марку в этот раз поймать Художника или маньяк опять останется на свободе? Пора узнать во 2 главе этой мистической и по-настоящему страшной истории...
Часть 1: Цена каждого вдоха
Больничный покой встречал Марка Варди не тишиной, а ритмичным, оглушающим писком монитора. Каждое дыхание отзывалось в груди раздирающей вспышкой — там, где лезвие Художника прошло в миллиметрах от сердца. Марк выжил, но цена этого выживания оказалась страшнее смерти. Психопат не просто оставил его в живых — он сделал его живым проклятием для всего Грейс-Крик.
Закончив цикл мистических историй про деревню Заречье, я создал новый цикл страшных и загадочных историй про детектива Марка Варди в городе Грейс-Крик, который расследует убийства загадочного маньяка с именем "Художник". В прошлой заключительной части Марк Варди был сильно ранен "Художником", но сумел чудом выжить, а сам маньяк так и не был пойман и остаётся на свободе, убивая новых жителей этого казалось бы спокойного городка... Удастся ли Марку в этот раз поймать Художника или маньяк опять останется на свободе? Пора узнать во 2 главе этой мистической и по-настоящему страшной истории...
Часть 1: Цена каждого вдоха
Больничный покой встречал Марка Варди не тишиной, а ритмичным, оглушающим писком монитора. Каждое дыхание отзывалось в груди раздирающей вспышкой — там, где лезвие Художника прошло в миллиметрах от сердца. Марк выжил, но цена этого выживания оказалась страшнее смерти. Психопат не просто оставил его в живых — он сделал его живым проклятием для всего Грейс-Крик.
Через три недели Варди впервые перешагнул порог участка. В воздухе висел плотный запах дешёвого кофе, пота и липкого, осязаемого страха. Когда Марк прошёл по коридору, разговоры мгновенно затихли. Коллеги отводили глаза, будто смотрят на ходячий труп.
— Ты не должен был возвращаться, Марк, — шепнул шериф Харрис, перехватив его у рабочего стола. Его голос дрожал, а под глазами залегли темные тени. — Город сошёл с ума. Людям кажется, что пока ты ходишь по этим улицам, он не остановится.
— Он и не остановился бы, Фрэнк, — тихо ответил Варди, сжимая кулаки так, что ногти въедались в ладони. Его собственный голос казался ему чужим, надломленным. — Вы думаете, я хотел выжить? Каждую ночь, когда я закрываю глаза, я чувствую холод его лезвия на своей шее. Я вижу его глаза.
— Ты не понимаешь! — перебил его шериф, понизив тон до шипения. — Он прислал ещё одно сообщение. Утром у реки нашли тело молодой девушки, Марк. Учительницы из местной школы. На её запястье... тот самый символ. И записка. С твоим именем.
Марка обдало ледяной волной. Желудок сжался в тугой узел, а к горлу подступила тошнота. Вина — тяжёлая, удушающая — накрыла его с головой. Он остался жив, и теперь за его дыхание расплачиваются невиновные.
— Что в записке? — выдавил из себя детектив, чувствуя, как испарина покрывает лбом.
— «Каждый твой вдох стоит кому-то жизни. Считай до ста, Марк», — процитировал шериф.
В этот момент в отдел ворвалась плачущая женщина — мать погибшей. Её крик разрезал звенящую тишину участка, превращая атмосферу в настоящий ад.
— Это всё из-за него! — билась она в руках сдерживающих её офицеров, указывая пальцем на Варди. — Моя дочь мертва, потому что этот психопат играется с тобой! Убирайся из нашего города! Убирайся, монстр!
Каждое её слово било Марка точнее любого ножа. Он стоял неподвижно, вглядываясь в её искажённое от горя лицо, и внутри него всё выгорало дотла.
Ни злости на женщину, ни желания оправдаться — только дикий, всепоглощающий ужас перед тем, во что превратилась его жизнь. Художник не просто убивал; он превращал Грейс-Крик в гигантский эшафот, где Марк был одновременно и палачом, и главной мишенью.
Вечером туман укутал улицы города плотным, непроницаемым саваном. Грейс-Крик вымер: окна домов были наглухо зашторены, витрины магазинов темнели, а редкие прохожие перебегали улицы, оглядываясь на каждую тень.
Марк стоял у доски с уликами в своём темном кабинете. Пальцы касались фотографий с места последнего преступления. Его руки слегка дрожали — не от слабости тела, а от сжигающего страха за тех, кто ещё жив. Художник был где-то здесь, в этой липкой темноте за окном, наблюдая за ним и выбирая следующую «краску» для своего кровавого полотна. И Марк знал: чтобы остановить этот кошмар, ему придётся сойти с ума вместе с этим городом.
— Ты не должен был возвращаться, Марк, — шепнул шериф Харрис, перехватив его у рабочего стола. Его голос дрожал, а под глазами залегли темные тени. — Город сошёл с ума. Людям кажется, что пока ты ходишь по этим улицам, он не остановится.
— Он и не остановился бы, Фрэнк, — тихо ответил Варди, сжимая кулаки так, что ногти въедались в ладони. Его собственный голос казался ему чужим, надломленным. — Вы думаете, я хотел выжить? Каждую ночь, когда я закрываю глаза, я чувствую холод его лезвия на своей шее. Я вижу его глаза.
— Ты не понимаешь! — перебил его шериф, понизив тон до шипения. — Он прислал ещё одно сообщение. Утром у реки нашли тело молодой девушки, Марк. Учительницы из местной школы. На её запястье... тот самый символ. И записка. С твоим именем.
Марка обдало ледяной волной. Желудок сжался в тугой узел, а к горлу подступила тошнота. Вина — тяжёлая, удушающая — накрыла его с головой. Он остался жив, и теперь за его дыхание расплачиваются невиновные.
— Что в записке? — выдавил из себя детектив, чувствуя, как испарина покрывает лбом.
— «Каждый твой вдох стоит кому-то жизни. Считай до ста, Марк», — процитировал шериф.
В этот момент в отдел ворвалась плачущая женщина — мать погибшей. Её крик разрезал звенящую тишину участка, превращая атмосферу в настоящий ад.
— Это всё из-за него! — билась она в руках сдерживающих её офицеров, указывая пальцем на Варди. — Моя дочь мертва, потому что этот психопат играется с тобой! Убирайся из нашего города! Убирайся, монстр!
Каждое её слово било Марка точнее любого ножа. Он стоял неподвижно, вглядываясь в её искажённое от горя лицо, и внутри него всё выгорало дотла.
Ни злости на женщину, ни желания оправдаться — только дикий, всепоглощающий ужас перед тем, во что превратилась его жизнь. Художник не просто убивал; он превращал Грейс-Крик в гигантский эшафот, где Марк был одновременно и палачом, и главной мишенью.
Вечером туман укутал улицы города плотным, непроницаемым саваном. Грейс-Крик вымер: окна домов были наглухо зашторены, витрины магазинов темнели, а редкие прохожие перебегали улицы, оглядываясь на каждую тень.
Марк стоял у доски с уликами в своём темном кабинете. Пальцы касались фотографий с места последнего преступления. Его руки слегка дрожали — не от слабости тела, а от сжигающего страха за тех, кто ещё жив. Художник был где-то здесь, в этой липкой темноте за окном, наблюдая за ним и выбирая следующую «краску» для своего кровавого полотна. И Марк знал: чтобы остановить этот кошмар, ему придётся сойти с ума вместе с этим городом.
(голосов: 2)
Категория: Страшные рассказы
