Страшилка

Тёплый май оберегает ее свято,
Обливая ярким светом тень больницы.
Тридцать девятая по номеру палата,
А ей дом с тенистым садом часто снится.

Этот день она запомнила навеки.
Как машина её жизнь перелетела.
Как простить такого человека?
А она, представь себе, сквозь всё, сумела.

Третий год одно и тоже место,
И врачи, глаза не пряча, отвечают,
Что лечить ее совсем неинтересно
И такие как она не выживают.

Каждый день безудержные слезы,
День за днем один и тот же вид.
Её радуют одни лишь только розы,
Те, которые он каждый день дарил.

Темный город замирает
На часах два сорок два
Я, должно быть, много знаю,
Но все тайны скроет тьма

Дымный привкус снега с пеплом
Взгляд холодный и чужой
Знаешь, я тебя ревную,
Но не вправе быть с тобой

Трепет скованных желаний
Шифр, шпионаж, секреты
Мы идем чужой дорогой,
Нарушая все запреты

Мое сердце бьется часто
Руки по утрам дрожат
Но ведь мне не нужно счастье
Лучше приключений ад

Я где-то резко оступилась.
Какой здесь смысл, какой тут толк?
Я все бегу, я заблудилась.
Скользка дорога, будто шелк.

Я в лабиринт себя попала,
Все повороты, тупики...
Я тороплюсь, но все мне мало,
Близка расплата за грехи.

Здесь воздух - уксус и горчица,
И пол в коростах и мышах;
А сверху музыка стучится
Усталым путником в ушах.

Капал дождь в окно,
Уж в который день.
Вроде бы тепло
И уже капель...

Кто бы мог подумать:
В такой весенний день
Умерла невеста
И сомкнулась тень.

Тень в полях, лугах,
На горах, в лесах.
Видно не проста
Невеста та была...

У лукоморья гроб дубовый,
Златая цепь на гробе том.
Землёй прижаты стены плотно,
Не выбьешь ты их кулаком.

Лежишь один, с ума ты сходишь.
Кричишь от страха, в темноте
И в тишине по крышке долбишь.
Никто не знает о тебе.

Там на протоптанных дорожках
Среди деревьев и крестов,
Быть может, кто-то топнет ножкой,
Но не услышит он твой зов.

Мы все больны недугом вечным,
Мы все танцуем на краю.
Бросаясь в бездну в изувечьях,
Мы обрываем песнь свою.

И в муках молим о спасеньи
От порожденных бед и склок.
Мудрея волею мгновенья,
Мы познаем, как зол наш рок.

И мы бросаемся на двери,
Сгорая в собственном огне.
Мы все хотим наивно верить,
Что зло - иллюзия во тьме.

В душе лишь страх, во плоти - боль;
Сидит покорный узник муки,
Сыграв позорно в жизни роль,
И заглушает сердца стуки.

Не смог. Не выдержал. Сломился.
Не вытерпел греха, в который впал,
На путь широкий встал и оступился.
Уж мертв он духом - час его настал.

Неслышной поступью вошла
Хозяйка душ, застав его на грани,
Итоги его жизни подвела,
Снимая силу с плоти рваной.

Я этой ночью видел сон:
Как бабочка, порхая к свету,
Не слыша близко смерти звон,
Попала в роковые сети.

Рвалась она из паутины -
Звучал все громче смерти стук.
А сзади, через тьмы пучину
Убийца крался к ней - паук.

И вновь и вновь затрепыхала,
Как сотни крошечных сердец.
Но тщетно крыльями махала,
Ведь близился ее конец.

А я смотрел, как тихий зритель.
Пробил ее смертельный час,
И рядом был ее мучитель.
Огонь в ней вспыхнул - и погас.

Что это за грохот? Что за вой?
Кто в темноте говорит со мной?
Голос тихий, порою невнятный,
Ведёт со мной диалог непонятный.

Шепчет всё время: "Убей всех, убей.
Возьми в руки нож и всех их убей..."
Я закрываю глаза, пытаясь проснуться.
Но я же не сплю! Как мне очнуться?

Дикая боль в голове; моё тело трясётся,
А голос всё шепчет - никак не заткнётся.
Он внушает мне злобу, зовёт убивать...
Слышишь?! Хватит уже меня донимать!

В наш общий мир, в наш общий дом
Вошли жестокость и усталость.
И я жалею лишь о том,
Что к сущему исчезла жалость.

Не жалко срубленных лесов,
На пнях жестокости приметы,
Не жалко птиц, котят и псов,
Не жалко гибнущей планеты.

Не жаль отца, не жалко мать,
В дыму туманного рассвета.
Мы разучились отличать
Добро от зла и тьму от света.

Нам рек отравленных не жаль
И пусть в полях цветущих свалка,
Ведь нам не ведома печаль,
Нам и самим себя не жалко.