Страшилка

Тьма в душе...
Она на свободе уже.
Пожирает мою плоть,
Прожигает до черна кость.
Добро пожаловать в мой мир!
Что вам угодно видеть?
Как идёт во время чумы пир?
Или как я готовлюсь всех ненавидеть?
Конвульсии под луной
Красят мою жизнь.
Знаю, мне суждено остаться одной.
Пусть так и будет. Аминь.
На горячку приступы похожи,
Я бьюсь, как птица в клети.
Но тьма и здесь тоже,
И стегают меня невидимые плети.

Я тенью стал однажды,
Я помню миг прекрасный,
Как тьма, пробравшись в душу,
Там силу обрела.

И больше нет спасенья
Врагам моим.
За сенью улыбки, смеха, дружбы,
Упряталась печаль.

И я не слышу пенья,
Синиц, всех птиц весенних
Лишь звон колоколов.
Я - демон, смерть, я - страх врагов.

Я немного недооценил тебя:
Ты стояла скромно в уголочке,
Блузки край забавно теребя,
И смеялась, рот прикрыв платочком.

Был пленен твоею красотой:
Прелесть форм, фигуры зарисовки...
Так обычно хвалятся собой
У дороги юные плутовки.

Но я знал, что ты не из таких:
Умный взгляд и простота движений -
Всё сыграло роль и в тот же миг
Я лишился всяческих сомнений.

Я уже совсем большая,
И бояться не должна.
Но когда совсем одна я,
Слышу топот, голоса.

Это ходит злой бабайка,
Любит кушать он детей,
И пускай я не зазнайка,
Хочет съесть меня скорей.

Когда мамы нет в квартире,
Он скребется мне о дверь,
И как в злобной во сатире,
Хочет съесть меня теперь.

Темной ночью он приходит,
И под окнами стоит,
Хорошо, что не заходит,
Помогает звон молитв.

Давай, расскажи мне о чем ты мечтаешь.
Ого, как ты много всего намечтал!
Но только ты, друг мой, одно забываешь:
Злой рок на мечты глубоко наплевал.

А ты размышляешь и судишь людей
Уверенный в завтрашнем дне.
Но завтра с постели не встанешь своей,
В ночной сгинешь ты тишине.

А если и встанешь, готовь себе гроб.
Сейчас твой убийца встает.
Убийца не ищет длиннющих дорог.
И смерть уж давно тебя ждет.

Царь Соломон, презренник бога,
Посмеял быть его сильней.
Он приклонился твари рога,
Забыв про росказни о ней.

Черта была уже за гранью
И чёрт за гранью был уже.
Свербящий мыслею как дланью
Установил закон в норе.

Печати создал царь безбожно.
В аквамариновый кувшин
Впустил он демонов наложно
Завясших сетью паутин.

Ты бежишь от судьбы и боишься войны,
Но она ведь настанет и всех нас не станет.
В чем дело, малыш, ты снова молчишь.
О чем ты задумалась и кто тебе снится,
Или ты снова боишься забыться?
И вот ты идешь и песню поешь:

Дождик капал на оконце,
Затмевали тучки солнце.
Плачет старенькая ива
Улыбается игриво, ведь
Она уже все знает и кого
Завтра не станет...

Вернулась опять
В эту зимнюю стужу,
И в ветер и в снег.
Снова буду упрямо
В своей конуре
Скалить зубы наружу,
И чавкать, рыча,
И зализывать раны.

Глаза в темноте
Никогда не забудут -
Так было всегда
На веку седовласом:
Следы на снегу
Снова алыми будут,
Смердящие псиной,
И кровью и мясом.

Пусто, пусто, как мне пусто,
Страшно, страшно на душе.
В раму бьется белый сгусток -
Звездный свет в Большом ковше.

Ели, ели, их вершины -
Черных копий долгий ряд,
Тишина тревожных линий,
Хаос, ритма авангард.

Что еще для страха нужно?
Эту полночь и мороз,
Стену елей неуклюжих,
Пустоту в долине звезд.

Терновым венцом изувеченный, хилый
Рассудок смутился и стал незнаком.
Мелькали в глазах белозубые вилы,
Безумье грозило своим кулаком.

С рождения ум был колючим, речистым,
Он знал слишком много, но вам не понять,
Что послан он был, чтобы молниям чистым
Всецело себя на распятье отдать.

Забыв как на ангелов бесы похожи,
Как черное с красным, как сын на отца,
Я черные пики увидела позже,
Сменившие червы - восхода сердца.

Но кто бы подумал, что карта побита,
Что все указали на черную дверь,
И высекла мысль на тени из гранита
Историю жизни, любви и потерь.