Страшилка

В душе лишь страх, во плоти - боль;
Сидит покорный узник муки,
Сыграв позорно в жизни роль,
И заглушает сердца стуки.

Не смог. Не выдержал. Сломился.
Не вытерпел греха, в который впал,
На путь широкий встал и оступился.
Уж мертв он духом - час его настал.

Неслышной поступью вошла
Хозяйка душ, застав его на грани,
Итоги его жизни подвела,
Снимая силу с плоти рваной.

Я этой ночью видел сон:
Как бабочка, порхая к свету,
Не слыша близко смерти звон,
Попала в роковые сети.

Рвалась она из паутины -
Звучал все громче смерти стук.
А сзади, через тьмы пучину
Убийца крался к ней - паук.

И вновь и вновь затрепыхала,
Как сотни крошечных сердец.
Но тщетно крыльями махала,
Ведь близился ее конец.

А я смотрел, как тихий зритель.
Пробил ее смертельный час,
И рядом был ее мучитель.
Огонь в ней вспыхнул - и погас.

Что это за грохот? Что за вой?
Кто в темноте говорит со мной?
Голос тихий, порою невнятный,
Ведёт со мной диалог непонятный.

Шепчет всё время: "Убей всех, убей.
Возьми в руки нож и всех их убей..."
Я закрываю глаза, пытаясь проснуться.
Но я же не сплю! Как мне очнуться?

Дикая боль в голове; моё тело трясётся,
А голос всё шепчет - никак не заткнётся.
Он внушает мне злобу, зовёт убивать...
Слышишь?! Хватит уже меня донимать!

В наш общий мир, в наш общий дом
Вошли жестокость и усталость.
И я жалею лишь о том,
Что к сущему исчезла жалость.

Не жалко срубленных лесов,
На пнях жестокости приметы,
Не жалко птиц, котят и псов,
Не жалко гибнущей планеты.

Не жаль отца, не жалко мать,
В дыму туманного рассвета.
Мы разучились отличать
Добро от зла и тьму от света.

Нам рек отравленных не жаль
И пусть в полях цветущих свалка,
Ведь нам не ведома печаль,
Нам и самим себя не жалко.

Ненависть - это не слово,
Бешенство - это не цель.
Мерзость зачастую снова
С глупостью прёт на дуэль.

Лучше быть трупом в помойке,
Или овцою в убой,
Даже последним опойкой,
Нежели знаться с тобой.

Нету проклятий похожих,
Ни одного языка.
Фразы, морозом по коже,
Мрут с твоего кадыка.

Вечер тихий - пустота,
Мутный свет от фонаря,
Шум мотора, словно демон,
Он куда-то гнал меня.
Едкий дым от сигареты
Непрерывно жёг глаза,
Снова вижу эти тени,
Всё же я сошёл с ума...
Молча, еду по дороге -
Предо мной стоит она,
Беспокойные виденья,
А вокруг лишь тишина.
Сумасшедшие осколки
Некогда разбитых грёз,
Они стали, как проклятье,
Смытых кровью слёз...

Трясина тянет ноги,
Не видно уж дороги,
Рассекая темноту,
Несет он жертву на рогу.

По телу льется красна кровь,
Чужда ему страсть, любовь.
Когти длинные на лапах,
Витает рядом трупный запах,

Нет копыт как у других,
Вскрик твой резкий вмиг затих.
Глаза красные горят,
Не поможет изгнанья обряд,

Десять негритят собрались пообедать,
Один вдруг поперхнулся - и их осталось девять.
Девять негритят уселись под откосом,
Один из них заснул - и их осталось восемь.
Восемь негритят поплыли в Ноттингем,
Одни из них пропал - и их осталось семь.
Семь глупых негритят на дуб решили влезть,
Один из них упал - и их осталось шесть.
Шесть негритят у пчел решили меду взять,
Закусан один был - и их осталось пять.
Пять глупых негритят судейство учинили,
Один в тюрьму попал - и стало их четыре.
Три глупых негритенка опомнились едва,
Но тут пришел медведь - и их осталось два.
Последний негритенок не делал ничего,
Когда же он женился, не стало никого!

Он шёл, он бежал и полз,
С клешнями и в шее с когтем,
В затылке просвечивал мозг,
Он жертвы искал белым днём.

С глазницей пустой одной,
Из пасти высовывал щуп,
Он мог сливаться с тропой,
Когда чуял жертву и труп.

Охотник был то иль грибник,
Заблудший, замёрзший в лесу,
Никто не услышит их крик,
Когда щуп у жертвы в носу.

Весна стояла, тёмная ночь,
В лесу жила дьявола дочь.
Скромна стройна, один изьян
Немного вру, но не баян.

Хоть одноногою была,
Но все ж красавицей слыла.
Мутила темные делишки,
Ходили байки не понаслышке.

То чёрт придёт с визитом к ней,
То водяной, хоть в бубен бей.
Любила нечисть колдовать
Из ада нелюдь вызывать.

Бывало даже люди видали
Как эта краля в ступе летала,
Махала с визгом помелом
Сзывая бесов в отчий дом.