Страшилка

Ушла зима, а с нею снег и стужа,
Вступил апрель в законные права.
Уже совсем просохли лужи,
Зазеленела первая трава.

И радовался лес зеленой яркой краске,
Апрель не предвещал большой беды.
И взрыв в Чернобыле, как в страшной сказке,
И радиация оставила везде свои следы.

Встав на пути у гамма-излучения,
Зеленой грудью защитить хотел.
А ночью всех пугал стволов свечением,
Практически вживую лес «сгорел».

Смотрю на чёрные линии,
Они проявляются вновь.
Смотрю на это в унынии.
И что, вновь капает кровь?

Линии чёрные ровные
В блаженстве, в невинной вине
Чертятся всё новые, новые
Но будто оно в полусне.

Что-то великое слышится
Движется напрямик.
Это всему предвидится:
Линии, линии и тупик.

Чем дальше я иду...
Тем больше Пепла я встречаю...
Что раньше полыхало ярче солнечной зари..
Отныне лишь остатки пламени Души..
Чем дальше я иду...
Тем больше оставляю.
Друзья... Знакомые... Веселье...
Всё обернется в Прах... Лишь стоит сделать шаг...
Чем дальше я иду...
Тем ярче полыхаю..
Но с каждым шагом больше я сгораю...

Мрак -
Это хорошо
Страх -
Как привычно и легко
Лгать -
Может каждый и везде
Жить -
Где угодно, но не в тьме.

Припев:
Добро пожаловать в миры,
Где каждый будто мёртв.
Они не так страшны,
Как кажется впервой.
Одни немного серые
Другие без теней,
Но всё в них так прекрасно
В открытости своей.

Сопит в колыбели малышка,
За окном хлещет дождь проливной,
Почему ей не страшно одной?
Не пугает молнии вспышка?

Снятся девочке дивные сны,
И не будит раскатистый гром,
Злом коварным опутан весь дом,
Не пробиться слуге Сатаны!

Ветер свищет в кирпичной трубе,
Лютый Демон снаружи кружит,
Непосилен божественный щит,
Проиграл он в равной борьбе.

Кричала мать: "Не забирайте сына,
Не рвите сердце моё в клочья, Вас молю!"
Лишь по щеке удар, не слушает мужчина
И тащит мальчика к большому кораблю.

Потерян сын, судьба жестока с ними,
Он лучше умер бы, чем стал одним из них!
Без сердца зверем и глазницами пустыми,
Проклятьем ночи и врагом для всех живых.

Так беспощадно её сердце разрывалось -
Желать погибели сыночку своему!
Но ничего другого ей не оставалось,
Лишь спрашивала: "Боже, почему?!"

Почти мертва, не помнишь страстный мой укус,
Впиваясь в бархат кожи, кровь испробовал на вкус.
Дыши, как будто бы в последний раз,
Ведь вскоре Смерть, а вслед за ней экстаз!
О да! Ты будешь, словно тень, скитаться по земле,
Голод сведёт с ума. И будешь думать обо мне!
Вены пульсировать начнут на третью ночь,
Порвать на части человека будешь ты не прочь.
Молчи в полночной незабвенной пустоте,
Все те, кого когда-то знала, вдруг не те...

- Мама, расскажи мне сказку, - просила Софья перед сном, - о тёмном лесе, что с опаской мы обходили бы вдвоём! Живут ведь там созданья ночи, что в сАму чащу уведут, и никогда там маму с дочей простые люди не найдут! О лесе полном колдовства, в котором нет ребенку места, но это, мама, лишь слова... Ведь мне до жути интересно! Хочу кричать: "Ну повернись, ну повернись ко мне, избушка!". И тут пора бы удирать... В окошко вылезет старушка! Увидеть Бабушку-Ягу почти с рождения мечтаю. А коль увижу, не сбегу, я храбрая, я обещаю! Хочу Кощея повидать, освободить его невесту, но от него не убежать... И это всем давно известно! А Леший, Леший! Вот беда, его увидеть невозможно? Да ну, какая ерунда! А если красться осторожно?! Ещё там дядька-Водяной, опутанный зелёной тиной, он старый, страшный, жуткой злой - пренеприятная картина! Ещё там кот живёт - Баюн, усатый, чёрный словно ночь, болтает много и хвастун, как Ванька Жуков, ну точь-в-точь! Забыла, мама... там живут русалки! Они красивы, песенки поют и путникам прохода не дают, а по утрам, резвясь, играют в салки. Опасна эта красота, утащат сражу же на дно, а там сплошная пустота, там очень страшно и темно... Ещё, как в школе говорят, там от зари и до зари путь в мир людей от зла хранят три храбреца - богатыри! А знаешь, мама, как их звать? Мамуль? Эх, бедная - устала... Ну хорошо, что перед сном я сказку рассказала!

Когда в полночь пробьют часы старинные,
В гостиной появится дева с шеей лебединою,
Бледно её лицо не излучает ни эмоций, ни улыбки,
А голос нежен и манит, подобно пенью скрипки.

Луны сияние пробьётся сквозь открытое окно,
Сегодня кровь польётся, походя на терпкое вино,
Дева прекрасна, словно создана из тонкого фарфора,
Она как будто элемент изящного декора...

Хрупка, загадочна и до безумия желанна!
Походкой лёгкой подойдёт к фортепиано,
Откинет с плеч прозрачную вуаль
И заиграет, унося все мысли вдаль...

Зло течёт по жилам остывшим,
На губах моих кровь каждый день,
Нападаю, гублю, словно тень,
Лишь однажды тьму в сердце впустивши...
Не насытившись, вновь голодаю,
И не в силах спастись от оков!
Я заложник... И сотни веков
Сам себя всей душой презираю...
«Ты бессмертен!» - мне скажите вы,
Голос ваш задрожит в тишине.
Засмеюсь я при полной луне,
Замерла что среди синевы.