Страшилка

Последний мой вздох наполнится скорбью
И я уйду, не оставив следа
Болью из сердца, в сердце с любовью
И я исчезну, уйду в никуда...

Закончились песни, закончились мысли,
Закончилась вся эта бренная жизнь,
Закончились строки поэмы без истины,
И я поднимусь к небесам, только ввысь.

Я ощущаю всем сердцем, что нужен
Только лишь тем, кто меня вспоминает...
Только бы не был отец мой простужен,
Только бы мать не осталась одна.

Сколько же мыслей, простых и печальных
Сколько утраченных шансов пожить!
Только лишь свечи горят поминальные,
Так и не смог никого полюбить...

На улице "Заречная",
Где чёртики живут,
Построили министры
Детдом, ну иль приют.
Все дети громко топали,
Кричали иногда,
А раньше-то все думали
- Не попаду сюда!
А по ночам во спаленку,
Где спал ребёнок маленький,
Горой неслись все чёртики
И били малыша.
Малыш всё плакал, дергался,
А чёртики бесились.
И только утром ранним,
Отсюда уносились.

Маленький мальчик бабла нарубил.
Стал зажираться, всем нагрубил.
Вечером вывезли мальчика в лес...
Бизнес остался, а мальчик исчез.

Маленький мальчик на хмуром рассвете
Крысу живую закрыл в туалете.
Первым зашел туда папа... бедняжка!
Без ягодиц ему жить будет тяжко...

Маленький мальчик в дверь постучал,
- Дайте водички, - тихонько сказал.
Ему протянули стакан кислоты.
Год не росли на могиле цветы.

Маленький мальчик в ванне купался,
Маленький мальчик в ванне плескался.
Мама подходит, юбкой шурша,
Хлоп табуреткой - и нет малыша.

В музее сторож поздней ноченькой дежурил
И задремал на стуле, голову понурив.
Сопел он в обе дырки, сладостно кемарил.
Его фигуры с воска молча окружали.

В момент какой-то сторож судорожно вздрогнул.
Как будто бы под бок его толкнул вдруг кто-то.
Во сне почудилось, а может наяву:
Из дальней комнаты раздался странный звук.

Поднялся сторож и, прислушиваясь, замер.
Но тишина стояла в зале гробовая.
К тому же двери изнутри на ключ он запер.
В музей проникнуть не могла душа живая.

Прошёлся нехотя охранник по паркету.
Шаги его отдались в зале гулким эхом.
В руке фонарик освещал фигуры светом,
И страх неведомый подкрадывался при этом...

Пистолет стреляет вновь
Снова льется чья-то кровь...
Школа чертова горит
Смерть поет, а лес молчит.

Был Савельич очень прав,
Но сложил скелеты в шкаф...
Все смеялись, но потом
Трижды вспомнили о нем...

Мало выжило людей...
Если бы тогда, скорей...
Если бы тогда ушли,
Смерть свою бы обошли...

Глаза слезятся,
Ноги болят,
Только вперед!
Ни шагу назад!
Я хочу жить,
Не хочу погибать.
Но как мне быть?
Некому меня спасать.
А он все бежит,
Догоняет меня!
Я боюсь его, боюсь как огня!
В руке его что-то такое блестит.
Нога у меня ужасно болит...
Еще секундочка и я упаду.
Некому будет мне помочь.
Умру я в эту прекрасную ночь.

Ложь, обман, туман, тупик
Что ты, ангел мой, поник?
Что крылом не закрываешь?
Что ты в небе не летаешь?

Сила воли, боль, любовь
На охоту вышел вновь
Что ты мой не воешь, волк?
Что, не видишь в этом толк?

Ад, огонь, привычка, страх
Что ты видишь в небесах?
Что, мой демон, ты грустишь?
Что не жгёшь людей, не мстишь?

Однажды на большой дороге
Напал на путника разбойник
И в грудь воткнул ему топорик,
Убил за десять золотых.

Затем он взял его за ноги
И поволок в густой терновник,
Поскольку тот уже был мёртвый,
Чтоб тело скрыть от глаз чужих.

Но вдруг разбойник испугался,
Невольно глянув на лицо:
Несчастный путник улыбался,
Хотя являлся мертвецом.

Довольно странная улыбка
Всё не сходила с уст его,
К лицу как будто бы прилипла.
А тело обрело покой,
Задумав месть в душе живой.

Спустилось солнце, всё смеркалось.
Мужик в сарае занимался.
Ещё скотину покормить,
И можно после накатить.
Жена-то врежет - коль узнает,
Но нет её сейчас в сарае.
Ну вот, закончились дела.
Взошли уж звёзды и луна.
Мужик, под мирный гул сверчков,
Засунул руку в сена стог.
Заначку там свою нашарил,
Редиски с луком нашаманил,
И разместился он на сене,
Глотая слюнки в предвкушении...
Грамм сто за раз на грудь принял
И взгляд на небо приподнял.
А в небе том - совсем уж диво!
Огни летают так красиво!

Мои друзья – все распустились.
Все любят наркоту глотать.
А я лишь только алкоголем
Люблю себя поублажать.
Они гоняют каждый вечер
На дискотеки побалдеть,
А я хожу все, как и прежде
У барной стойки посидеть.
Как только небо потемнеет,
Иду я в старенький трактир.
Гулянки там – там веселее.
Получше, чем дотошный ритм.