Страшилка

Ночь. Двенадцать. Сердце бьётся.
Ветер стонет за окном.
Снова стихло... иль крадётся
Кто-то в сумраке ночном?

Чья-то тень легла на стену.
В тело гнусом впился страх.
Стынет кровь в замёрзших венах
И душа дрожит в ступнях.

Одеялом я накрылся,
С головой нырнув во тьму...
Да, пора видать жениться.
Страшно ночью одному.

Раз, два, три, четыре, пять,
Несдобровать тебе опять.
Как остался ты в живых?
Получишь у меня под дых!

Семь, шесть, восемь, девять, два,
Начинается игра.
Зря не слушал ты меня.
Чем не дом тебе земля?

Семь, шесть, три, один и два,
Не пусты мои слова.
Не хватает тебе рук?
Возьми-ка со стола мой крюк!

Три, четыре, восемь, семь,
Проскользну я словно тень.
На везенье не надейся,
Что же ты, глупышка? Смейся!

Уже полночь давно,
Тускло светит луна,
Ты не бойся, малыш,
Отойди от окна.

Тихо пол заскрипит,
Кот шипит в пустоту.
Засыпай, ангел мой,
Позабудь про беду.

Тень мелькнет и замрет,
В коридоре шаги,
К тебе кто-то идет,
Отвернись, не смотри.

Ну, здравствуй, дружище, мой верный читатель!
Должно быть хохочешь уже надо мной?
Возможно, подумаешь: "Глупый мечтатель!",
По правде я - псих, буду честен с тобой.

Сижу я давно в своей запертой клетке
Все то, что пишу я, по-честному - бред.
Мне уже не помочь полумертвой соседке -
Слова всех людей ей приносят лишь вред.

Слова медсестер, докторов - все она это слышит,
И я это слышу, ведь стены тонки.
Слышу - кто-то идет, псих со мной едва дышит,
Она падает вниз, я не подам ей руки.

В селе далёком в глубине России,
Где ветер шепчется с берёзовой листвой,
Жила девчонка, молодой луны красивей.
С глазами синими, густых волос копной,

С душою чистою, с характером прекрасным,
С огромным сердцем, переполненным добром,
Со взглядом, словно лучик солнца, ясным,
С румяным нежно-розовым лицом.

В селе её любил и стар, и млад,
Она всегда помочь была готова.
И пообщаться с нею каждый был бы рад -
Она вам никогда не скажет злого слова.

Однажды на село спустилась ночь,
Звезда летящая на небе промелькнула.
Умчался светлый день куда-то прочь,
И девушка уставшая заснула.

Разверзнись, ад, прими меня -
Я так устал от рая!
И видят все: и день и ночь
Там много помыкают.

Я не прошу корону. Мне
Не нужно восхваленье.
Я не прислуживать рождён,
Но враг я и забвенью.

Открой врата и приюти:
Мне некуда податься.
Я слишком горд! Не агнец я:
Не в силах пресмыкаться!

Какой же прекрасный, причудливый лес!
Здесь даже деревья живые!
Но что за вершатся события здесь?
Поверьте: отнюдь не простые.

И ночью и днём можно встретить в лесу
Слепого волшебника Анье.
Он здесь коротает скупой свой досуг
И исполняет желания.

Но, встретившись с ним, осторожнее будь.
Он любит желанья простые:
Чтоб мир на земле, чтобы все как-нибудь
Здоровыми стали больные.

А если захочешь деньжат для себя,
Иль славы, иль жизни вечной,
Обидится Анье, но все ж для тебя
Исполнит желание это.

Позвольте умереть! Ведь незаметно!
Душа моя черства и неприметна!
А плоть в истлевшей рясе скрыло зло,
Которое змеей из уст ползло.

Позвольте тихо сгнить в иссохшей роще.
Простите, что лгала, так это проще.
Вините, но скажи что простили.
Живите и любите тех, кого любили.

Не буду больше звать любовь в ночи.
Лишь душу будут изрубать в аду мечи.
Смех бесов пусть сольется хором в ной,
Кричать не стану - крик горит со мной!

Вы думали, я просто сплю в могиле?
Никто не знает правды в вашем мире!
А неба нет, закрыт и путь назад.
Спуститься можно лишь однажды в ад.

Ушел последний пароход,
На берегу сгустилась мгла...
Но силуэт у кромки вод
Я не заметить не могла.

Лишь освещаемый луной,
Там грустный человек стоял.
И на мое: "Привет! Живой?"
Он деликатно промолчал.

Я ближе. Он стоит как столб.
Мне разум шепчет: "Уходи!"
Но я уж задаю вопрос:
"Что ты здесь делаешь?" В груди

Стучится сердце, как набат...
Он, хмурясь, тихо говорит:
"По делу я. Знакомству рад.
Давай, поближе подходи".

С ночного неба льёт вода,
Давно погас в квартирах свет.
Проходят месяцы, года,
Но мне нигде покоя нет.

Душа привязана к земле,
И в мир иной уйти не в силах.
И я брожу по темноте
Вдоль обелисков на могилах.

И не найти мне исцеленья,
Не искупить свой страшный грех.
Остались в прошлом дни веселья
И звонкий беззаботный смех.

Спаситель жизнь мне подарил,
Но не ценил я дар небесный,
Тогда я сам себя убил,
Теперь я призрак бестелесный.