Страшилка

Тогда я училась на первом курсе. Было жаркое лето, сессия уже закончились, народ разъехался по домам, а мне пришлось там остаться на несколько дней. И как-то раз ночью я проснулась из-за странных шорохов в комнате. Фонари с улицы слегка подсвечивали комнату, и я увидела девушку в каких-то тряпках или даже лохмотьях, которая стояла на карачках и грызла распахнутую дверцу шкафа. Я оцепенела от неожиданности, как будто холодом окатило. Осторожно натянула одеяло до носа и наблюдала, как девица не переставала грызть несчастную деревяшку, и от этого хруста и шороха волосы вставали дыбом.
Продолжался этот кошмар пару минут, потом она вдруг обернулась в мою сторону и, заметив, что я смотрю на неё, мгновенно исчезла.

В ту ночь я спал в большой комнате в гордом одиночестве. В полночь просыпаюсь и слышу, что вроде как в форточку стучит кто-то. Сразу мысли: Кто там ещё шляется?! Проклятый первый этаж! Вот суки, спать не дают! Прислушиваюсь, неа, не в форточку. Вслушиваюсь сильнее, вглядываюсь в темноту.
А на шкафу у меня валялась машинка детская с дистанционным управлением. Так вот, неожиданно понимаю, что машинка эта туда-сюда раскатывает, колёса шумят, от стенки отталкивается и обратно едет. Думаю такой: ща, свет как включу - и все глюки исчезнут!
Ага, прям щас!
Торшер включаю, а машинке пофиг, не останавливается зараза. Может, в пульте что замкнуло? Беру в руки пульт, офигеваю ещё больше - батареек внутри нет! А эта сволочь всё ездит.

Короче говоря, ночь, хэллоуин, костюм зомби (бюджетный, зато с кровью). Решил, значит, потусить у друга на хате. Захожу, а там уже все в хлам. Музыка, алкашка, девки в костюмах. Кайф, короче!

Выпил пару коктейлей, потом еще, и еще... Короче, вставило меня знатно. Потом кто-то предложил сыграть в прятки. Думаю, норм тема, я в ней профи. Спрятался в шкафу в спальне. Большая, старинная такая штука, с зеркальной дверью. Места вагон. Закрываю дверь, сижу, жду. Слышу, как кто-то ходит, ищет. Угарно!

Проходит час. Никто меня не ищет. Странно. Открываю дверь – а там темнота кромешная. Как будто весь свет выключили. Думаю, ну ладно, шутники, молодцы. Выхожу из шкафа, а там... никого. Ни друзей, ни хаты. Просто чернота. Начинаю орать. Громко. Потому что страшно, пипец. Понимаю, что попал в какую-то хрень. И темно, как у черта в заднице. Пытаюсь нащупать выход. Трогаю стены – холодные, каменные. Где-то далеко слышу капли, как в пещере.

Холодный, промозглый воздух пронзил лёгкие Эмили, когда она, шатаясь, выбралась из такси. Последние отголоски корпоративного веселья растворились в ночной мгле, оставив после себя лишь смутное ощущение тревоги. Внешность водителя ускользнула из памяти, как дым, оставив лишь ощущение чужого, незнакомого присутствия. Вместо привычного уюта родного дома, её встретил удар обухом по голове — тупой, сокрушительный, обрушившийся на затылок с силой молота.

Очнулась она на холодном, пыльном полу. Стены, обшарпанные и покрытые плесенью, дышали сыростью и запустением. Лунный свет, пробиваясь сквозь грязные, заколоченные окна, выхватывал из темноты призрачные очертания мебели, покрытой вековой пылью. Заброшенный дом из игры червонных теней. Маньяк, чьё лицо она так и не увидела, запер её в оковах тлена.

С трудом Эмили приподнялась, ощущая тупую боль в голове и ноющую слабость во всём теле. Каждый вдох наполнял лёгкие запахом гнили и сырости. Она огляделась, пытаясь осмыслить происходящее. Подвал. Мрачный, сырой подвал, где царил полумрак. В дальнем углу виднелся высокий, покосившийся стеллаж, уходящий куда-то в темноту потолка. На его вершине, словно насмешка, покоилась старинная шкатулка. Но как до неё добраться?

Мне было восемь, когда я впервые увидела её фотографию. На ней девочка стояла босиком на пыльном полу в точно такой же ночнушке, как у меня. Тот же выцветший мишка, тот же вырванный шов на рукаве. Только она смотрела в объектив как-то... не по-детски.

Я нашла снимок случайно — в старом альбоме, который мама держала под стопкой скатертей, рядом с нафталиновыми шариками. Я листала страницы, как книжку с заклятиями. Всё было желтоватое, затхлое, старое. И вдруг — она. Вроде бы похожа на меня. Но нет. Не я.

Я принесла фото маме.
— Кто это? — спросила я.
Мама побледнела. Медленно села на край дивана. Помолчала. Потом сказала:
— Это была твоя сестра.
— Какая ещё сестра?
— Старшая. Но её больше нет.
— Почему?
— Она плохо себя вела.

Это был ясный вечер в конце мая, яркий золотистый закат окрасил лёгкие, хрупкие облака в оттенки светло-розового. По трассе, ведущей в пригород, мчался легковой автомобиль вишнёвого цвета. Его водителя звали Михаил, ему недавно исполнился тридцать два года, и он был преуспевающим адвокатом. Ветер, дувший из наполовину открытого окна, ерошил его тёмно-каштановые, цвета горького шоколада, волосы с отблеском серебра, тёмно-карие, почти чёрные, глаза внимательно смотрели на дорогу и в зеркало заднего вида, отражавшее его немного бледное, с оттенком оливки, лицо с тонкими, гармонично расположенными чертами. Небесно-голубая рубашка поло и строгие деловые брюки тёмно-синего цвета удобно сидели на его подтянутой, пропорционально сложенной фигуре. Михаил направлялся в коттеджный посёлок "Приречье", расположенный на берегу реки Дон. Там он недавно приобрёл для своей семьи просторный частный дом с садом.
Рядом с Михаилом, на переднем сидении, задумчиво глядя в окно, сидела его жена Диана. Девушке было двадцать восемь лет, её длинные чёрные, цвета смоли, волосы с лёгким серебристым оттенком красиво обрамляли слегка смуглое, с оливковым оттенком, лицо с аккуратным носом, мягкими щеками, полными губами и большими изумрудно-зелёными глазами. Мягкий джемпер нежно-лилового цвета и белые брюки подчёркивали её фигуру типа "песочные часы" с тонкой талией и объёмными бёдрами и грудью.

Я проснулся от странного шороха. Негромкого, но чёткого. В комнате было темно, лишь бледный лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, отбрасывая длинные, зыбкие тени на стены. Я замер, прислушиваясь. Шорох повторился — на этот раз ближе, будто что-то двигалось в углу у шкафа.

И тут я увидел. Дверца шкафа, старая и скрипучая, медленно начала открываться сама по себе. Скрип был таким громким в тишине, что казалось, будто кто-то нарочно его усиливает. Из тёмной глубины шкафа на меня кто-то смотрел. Два блестящих немигающих глаза. Я оцепенел. И только молча наблюдал как тень, обитавшая внутри, начала потихоньку вытягиваться наружу, принимая форму. И тогда я закричал. Громко, отчаянно, как будто это могло остановить то, что приближалось.

На мой крик прибежал отец. Он ворвался в комнату, включил свет и осмотрелся. Я сидел на кровати, дрожа, и указывал на шкаф. Отец подошёл к нему, открыл дверцу шире и заглянул внутрь. Там было пусто. Только старые вещи, аккуратно сложенные на полках.

Единственный раз в своей жизни был я свидетелем такого необычного явления у себя в квартире.
Обычная советская панельная пятиэтажка, утро, часов эдак в 8 со шкафа в спальне обрушился целый водопад - примерно литров пять воды взялись неизвестно откуда!

Ессна, первая умная мысль, пришедшая в голову - трубу прорвало или соседи сверху отчебучили. Но оказалось, что у соседей все тихо, чисто и сухо, и трубы целые. И что самое интересное - у меня куча хорошо промокаемого барахла на шкафу: книги, картонные коробоки, карта мира, старый абажур - все было абсолютно сухое, и потолок сухой, и обои тоже. Такое впечатление, что вода материализовалась прямо из ниоткуда и сразу потекла по вертикальной поверхности.

Потом вспомнилось, что кошка вечером вела себя как-то странно - лежала на кровати и пристально смотрела на шкаф, будто наверху сидит кто.

Был обычный весенний день. 8 мая. На улице было по-летнему тепло. Только два закадычных друга, которых все считали парой, Андрей Лëвин и Вера Картавцева, никак не могли заняться каким-нибудь делом. Посмотрев очередную серию сериала "Кадетство" дома у Андрея, друзья от нечего делать пошли гулять. Возле дома Андрея вдруг на всю улицу замяукал чёрный кот. Андрей заметил, что именно чёрных котов здесь ранее он не встречал. Были рыжие, белые, серые, двухцветные. Но чёрных именно не было. Вера насторожилась, мол, плохая примета. Андрей лишь махнул на это рукой.

Черный кот вдруг побежал за ними. Вере всё чудилось – плохая примета. Андрей посылал всё на три весёлых буквы. И вдруг чёрный кот вцепился Андрею в плечо, да так, что он упал на землю и закричал. Но царапин кот не оставил – лишь припугнул парня и убежал.

Но как сильно перепугалась за него Вера. Андрей обнял её и сказал: "Да ничего, всё нормально!". Сильно прижавшись к Вере, он почувствовал, что её сердце бьётся сильно. У Веры с детства были проблемы с ним, ей нельзя было сильно пугаться и переживать.

Я никогда по-настоящему твердо не верил ни во что сверхъестественное, хотя и вырос, слушая всевозможные страшные истории от своих родителей, бабушек и дедушек. И так было до одной особенной ночи, когда мне исполнилось пятнадцать.

Моя бабушка жила с нами, и на тот момент прошло около трех месяцев с тех пор, как она скончалась. Я часто не ложился вовремя спать, слушая ее рассказы, а после ее кончины начал заниматься в ее комнате. Там у меня всегда было ощущение комфорта, хотя почти все, кого я знал, находили ее довольно жуткой. Их мнение мне тоже было понятно: в комнате стоял старый пыльный шкаф, в котором хранилось много антиквариата и просто всякого старья. Кроме того, из комнаты можно было попасть на темный и тесный чердак с кучей паутины, к тому же еще сырой и темный. Тем не менее мне всегда было комфортно в этой комнате. Она вела в гостиную, а в задней части было окно, выходившее на наш задний двор, и я часто просто подходил к окну и смотрел в темноту, погруженный в свои мысли.