Страшилка

Снег в Грейс-Крик ложился на землю плотным саваном, скрывая грехи города под обманчивой белизной. Город готовился к ежегодному Зимнему Фестивалю, но вместо радости в воздухе висел липкий, парализующий страх. Люди заколачивали окна, а по улицам патрулировали вооруженные добровольцы.

Я не спал уже трое суток. Моя квартира превратилась в штаб безумия: стены были оклеены фотографиями жертв, картами и схемами. Я чувствовал, как «Художник» вплетает меня в свою структуру, как я становлюсь частью его замысла.

Часть 3: Фестиваль тишины

Утро фестиваля началось не с музыки, а с абсолютной, мертвой тишины. Городская площадь, где обычно стояли лотки с едой и выступали артисты, была пуста. Точнее, она казалась пустой на первый взгляд.
— Марк, ты должен это видеть. Мы... мы не знаем, что делать, — голос Блейка в рации звучал так, будто он находился в предынфарктном состоянии.

Он не знал имени кассирши.
Хотя бы потому, что та никогда не представлялась. Или потому, что бейдж с её грудей давно стерся, оставив только потёртое «Кл...» и мутную царапину, похожую на трещину.
Но она всегда сидела на одной и той же кассе — третьей от входа. Всегда одна, в вязаной кофте, в тени жесткого потолочного света. И всегда, всегда была тихой. Пугливо спокойной. Как человек, который боится собственных слов.

Она работала в этом супермаркете, наверное, ещё до того, как он переехал в этот район. И он помнил, как однажды зимой она помогла поднять тяжелую сумку какой-то бабке, хотя та наорала на неё за «просроченные яйца». Тогда он впервые обратил внимание на её руки — тонкие, с вытертым кожным рисунком и синими прожилками. Руки человека, который не жалуется. Не объясняется. И умирает молча.

А потом появилась она.
Покупательница. Та, которая стала причиной.

Сейчас лето, и вы не ходите на занятия, есть еще по крайней мере неделя или две до начала следующего семестра. И вы проводите это время бездельничая, вы смотрите кино и пьете пиво, вы дрыхнете сутки напролет... И как-то лениво замечаете, что в последнее время переписка с вашими друзьями как-то подзатихла. Они не заглядывают к вам. Ваш телефон молчит, ни смсок, ни одного входящего...

Дней через пять такой жизни вам стало так скучно, что вы решили поползать по чатам. Все они пусты, даже самые крупные. На все ваши электронные письма никто не отвечает.

Когда вы выходите из квартиры, во всем здании царит неземная тишина. Единственный шум, который доносится до вас - что-то, похожее на жужжание железной дороги снаружи. На ваш стук к соседям никто не отвечает. Когда вы выглядываете из окна, все здания кажутся темными и заброшенными, видны лишь одинокие припаркованные машины.

В огромном городе и в маленькой деревне,
В глухих трущобах и в элитных номерах
Все очень тихо... Тихо так, что пахнет скверной,
И нерв натянутый терзает липкий страх.
Кругом спокойствие. Здесь ничего не слышно
И нет значения большого ничему.
Не достучаться, затаиться серой мышью
И равнодушным стать надёжней самому.
В такой тиши, нависшей тенью динозавра,
Как возвышающийся над плечами бич,
Таится ужасом в молчании заразном
Нечеловеческая и больная дичь.

Вставши утром с постели, я первое дело принялся за телефон. Время было 7.00 утра. Я встал с постели ещё сонным и пошёл в ванную комнату. Почистил зубы, помылся. Пошёл на кухню. Мне 18 лет, я живу сам. Поэтому я всунул в кофе машинку чашку и выбрал американо на экране машинки. Машинка забурчала и кофе было готово. После наслаждения ароматным кофе, я случайно взглянул на мусорное ведро, оно было полно. Я, высыпав в кулечек мусор, оделся по-летнему и спустился на лифте вниз.

Когда я ехал в лифте, я задумывался: "Почему в доме так тихо, ведь у нас всегда шумно и беспокойно". Я, не обратив на это внимание, вышел на улицу. На улице тоже было тихо. Ни человека, ни животных. Никого. Хоть у нас во дворе возле мусорки всегда кишат коты. Но и их не было. Я немного удивился. Охранника на вахте тоже нет. Я был удивленный. Я вышел за забор. Никого. Прошёлся до рынка. Рынок пуст. Было такое чувство, что я был 1 во всем городе.

Я пошёл домой. Дома я сел за ПК и позвонил родным. Они не отвечали. Я был 1. Один во всем мире. Одиночество... Оно сводит меня с ума...

Вдруг вспышка... Свет... И тишина...
Она была совсем одна,
Когда вскричал здесь кто-то вдруг
И потемнело все вокруг.
Когда все дым вдруг отступил
И кто-то в страхе голосил
О том, что быстро гаснет свет,
О том, что каждый будет слеп,
О том, что не спасемся мы
И уж не будет тишины,
Которая у нас была...
Вдруг вспышка... Свет... И тишина...

Утром, как всегда, я проснулся, умылся, позавтракал. "Суббота, можно отдыхать!" - подумал я, усевшись за свой компьютерный стол. Но вдруг заметил, что что-то не так... Звуков нет вообще! Не привычного гула машин, ни разговоров прохожих, вообще ничего. Выглянув на улицу, я только больше испугался - людей не было.

"Что за чертовщина?!" - подумал я про себя. Если я остался один, то нужно добыть еду и воду, а так же оружие на всякий случай. Когда я собрался и пошёл к ближайшему магазину, то увидел много машин, а внутри - их спящих хозяев. "Что за?! Почему они спят?" - повторяя про себя этот вопрос, я постарался разбудить одного из них.

Мои попытки были тщетны, ничего не выходило. Тогда я, как и запланировал, пошёл добывать припасы. Но вот, уже стоя в магазине, через окно я увидел кого-то. "Человек!" - пронеслось в голове, уж было хотел закричать, но, разглядев его повнимательней, увидел его лицо - боже, оно было изуродовано, а на руках и ногах были огромные ногти, нет, это уже были когти!

Произошла эта история давно, но помню, будто вчера было. Поехали мы с подругой и нашими родителями отдыхать на турбазу, что на Куршской косе. Домики там деревянные были, без излишних удобств, вокруг лес, а недалеко море. Вечером, часов в пять, родители отдыхать пошли, а нам скучно стало, решили мы с подругой – Наськой, как я её называла, в лес пойти, округу посмотреть. Взяла я с собой ножик маленький, вдруг грибы найдём. Погода тёплая стояла, конец августа был.

Вышли мы за пределы нашей турбазы, и пошли прямо по тропинке. Через какое-то время увидели домик заброшенный, неподалёку ещё один, не раздумывая, сошли мы с тропинки и по зарослям стали к этим домикам пробираться. Ничего особенного в них не было. Заброшенные, деревянные, с дырявой крышей и облезшей краской, они выглядели более чем печально. Но наше детское любопытство и чувство приключений только разыгралось, и мы направились глубже в лес. Поняв, что мы достаточно далеко ушли и, петляя между деревьями, я уже не так точно представляла в какую сторону возвращаться, я стала оставлять зарубки, чтобы мы окончательно не заплутали. Этому научил меня мой отец, который был охотником и частенько брал меня с собой.

Снова здравствуй, мой дорогой читатель. Сегодня я буду рассуждать про тишину. Не просто про тишину, а про мёртвую тишину.
Сейчас ты спросишь сам у себя: "Как это? Рассуждать про тишину?!" Всё довольно просто, мой милый друг. Здесь даже думать и не надо...
Давай ты снова представишь, что ты сидишь на моей конференции и слушаешь мою "лекцию" о тишине. Мне так легче рассказывается.

Итак, начнём. Вы когда-нибудь задумывались о безумии? О безумии от одиночества? Нет?
Год назад мне пришлось пережить мучительную тишину. У нас в квартире отключили электричество и воду. Терпеть не могу эти чёртовы работы! Так вот, на тот момент, я весь день сидела дома одна, в полной тишине. Было слышно лишь как во сне посапывает кот. Весь день, с самого утра до глубокой ночи я сидела одна на диване. Телефон разрядился, в часах села батарейка, я даже не знала какой сейчас час. На тот момент мне казалось, что я потихоньку схожу с ума. Мне стали слышится шаги и казалось, что в квартире происходит бойня.
Сейчас в мой адрес поступит кучу ругательств, мол "бред какой-то!", но послушайте, друзья!
Вы так привыкли сидеть в окружении звуков и людей, вам не понять каково это чувство, когда тишина и одиночество поглощает тебя с ног до головы.

Был вечер. В прибрежном городке темнело. Генри сидел на кухне и читал Стивена Кинга. От чтения его отвлекла тишина. Она была мягкой, почти бархатной, и она наполнила весь город. Не гудели машины, не кричали рабочие, даже соседи выключили телевизор. Тишина.

Генри услышал, как бьёт в его висках кровь. Он встал и, стараясь как можно громче топать, направился к аптечке. "Одной таблетки валерианы будет достаточно", - решил он. Он тихо подошёл креслу, сопротивляясь сонливости, развернул его к окну, обращённому к морю и плюхнулся в него, отдавшись дрёме.

Через несколько минут бой в висках утих. Тонкий, протяжный звук на повышенных тонах заставил его раскрыть глаза. Звук смолк. Он решил не засыпать и начал разглядывать ещё рдевший горизонт. Алые волны мерно покачивались, справа, у самой рамы окна, проходила яхта. Последние чайки искали гнёзда в пустом море.