Страшилка

Он появился в конце ноября — снял квартиру напротив. Вежливый, тихий мужчина лет сорока, представился Олегом. Мы сталкивались на лестничной клетке, он всегда кивал и желал хорошего вечера. Одна деталь смущала: у него не было запаха. Никакого. Ни пота, ни стирального порошка, ни уличной сырости на пальто. Будто проходишь сквозь пустоту.

Через неделю я заметил, что Олег выходит из квартиры исключительно в сумерках — и всегда на одно и то же время: без пятнадцати пять, когда зимнее солнце уже село. Он шагал к лифту, нажимал кнопку и, ожидая, стоял ко мне спиной. Я не придавал этому значения, пока однажды не увидел его лицо в зеркальной панели лифта. Оно не отражалось. Двери разъехались, он вошёл, а стекло осталось безупречно-чёрным — только моя собственная фигура корячилась на лестничной площадке.

Я решил, что галлюцинирую. Недосып, стресс. Но инстинкт заставил заглянуть в дверной глазок в тот вечер, когда Олег не вышел по расписанию. Я приблизился к двери в полной тишине, приник глазом к линзе. Лестничная клетка просматривалась искажённо, но чётко: площадка была пуста. Тогда я перевёл взгляд на глазок его квартиры напротив — и обмер. Из крошечного кружка света на меня смотрел глаз. Вплотную. Не мигая. С той стороны.

Мой сосед похож на рыбу, и эта мысль не даёт мне покоя. Я понимаю, как это звучит. Я и сам пытался смеяться над собой: сравнение нелепое, детское, недостойное взрослого человека. Но чем дольше я живу рядом с ним, тем труднее отмахиваться. Есть сходства, которые нельзя свести к случаю, как ни старайся.

Он живёт напротив, в такой же как и у меня однокомнатной квартире. Ему 70 лет, может, больше - лицо всё в морщинах, складки кожи свисают, добавляя ему схожести с рыбой-каплей и неестественно прикрывая шею.

Глаза. Нет, не выпученные, да и без выразительной черты, но всё же "стеклянные". Смотрят долго и куда-то за тебя, не выражая ничего, что я бы мог понять. Я привык, что взгляд - всегда вопрос, просьба, желание ответа, интерес. Его же взгляд был пуст. Свободен от эмоций. Абсолютно не содержателен. Сначала я списывал это на его возраст, но никогда в редкие разговоры со мной или с другими соседями - его взгляд не менялся. И, что хуже всего - всегда это был долгий взгляд.

История произошла шесть лет назад. Мне тогда было двадцать два года. Шёл я в тихом дворе, в не менее тихом районе. Со мной жил дед, куковать не приходилось. Мать моя покончила с собой, когда мне было семнадцать лет, а отец умер ещё тогда, когда я был младенцем. Но я продолжал жить, несмотря ни на что, и дед мне помогал, будучи для меня духовным наставником. И вот как-то раз я выходил в магазин, чтобы купить хлеб. Возвращаюсь и тут вижу, едет машина, обыкновенная «Лада». Она останавливается возле моего подъезда и из водительского сиденья выходит мужчина среднего роста, плохо выбритый, с кругами под глазами, в майке-алкашке и джинсах, с несколько обвисшим пузом. Из другого сиденья вышел мелкий пацанчик небольшого роста. И тут с пассажирского сидения открылась дверь, из неё стала выходить огромная туша. Это, по всей видимости, была жена того мужчины. Она чуть ли не подняла машину, когда пыталась вылезти, и мужлан с пацанчиком помогли ей.
«Ничего себе!» — Подумал я.
Ничтоже сумняшеся, что сие слоны водятся в России. Когда они её вытащили, мужик открыл багажник, взяв какой-то школьный рюкзак, вручил сыну, отчего тот чуть ли не упал и не скончался на месте. И пацан потащил рюкзак в подъезд. Мужик пытался помочь жене протиснуться в дверной проём подъезда, и тут я посмотрел в окно моей квартиры. Там я увидел лицо деда, и тут мне стало не по себе. Он смотрел на всё это действо с ужасом на лице. А после, отодвинувшись, убрав лицо от окна, скрылся из поля моего зрения. Когда это семейка, по-видимому, наши новые соседи поднимались вверх на свой этаж, я быстро заскочил в квартиру. Семейка это, как оказалось, теперь живёт сверху нас.

Статуя на стадионе

Жил-был один дядя. И у него было золотое кольцо. А сам дядя был спортсмен. А кольцо ему мешало: все сваливается и сваливается. Он взял и надел его на палец статуе, которая там на стадионе стояла. И ушел. А статуя подумала: "Раз он мне кольцо надел, значит, мы с ним обвенчались".
Закончилась тренировка, пришел дядя за кольцом, а снять никак не может. Так и ушел. Лег он ночью с женой спать. А в 12 часов статуя пришла, жену сбросила и сама легла на кровать. Обняла дядю, а он проснулся и вздохнуть не может. Тут петух прокричал, и статуя ушла.
А утром все увидели: стоит статуя к дому задом, а была передом (просто она повернуться не успела). А у дяди того так и осталась бронзовая полоса от объятий. Он рассказал все, что ночью было, но ему не поверили. Но дали статуе игрушку - она и ее обняла, и полоса осталась. Тогда статую в колокол слили.
И зазвонил один раз колокол - и война началась, и пришли фашисты, и жену дяди того мучили и убили. И когда еще колокол стукнет - беда будет...

— Хай, Лора! — Кэйти набирает сообщение. — Лора? Почему молчишь?
— Привет, извини, сосредоточилась на учёбе, всё сижу за рабочим столом. Телефон был в авиарежиме)
— Точно? Или всё-таки опять подглядывала за ним?
— Давай не будем об этом говорить. Я правда готовилась к экзамену, но на данный момент я свободна, интересно, что там на улице.
— Ну-ну. Сколько выучила то хоть?
— Больше половины. А как у тебя с этим обстоят дела?
— Я же ни за кем не слежу, поэтому осталось чуть-чуть.
Девушка с русыми волосами проигнорировала очередной выпад со стороны подруги.

23:58.
— ОМГ! В его квартире сейчас такое 18+ было!

Я сижу с бутылкой браги,
Одурела голова.
Мне недавно рассказали –
Изменяет мне жена.
Что, когда я на работе,
Ночью ходит к ней сосед.
Мне поверить в это больно.
Изменяет?
Или нет?

Брага разум помутила,
Я отправился к нему.
Пусть признается, как было.
Пусть расскажет - что к чему.
Он признался: «Это правда.
Знаешь, как про кобеля?
Полюбила твоя баба.
Ты не злись.
Она моя».

Шёл 1991 год. Мне на тот момент стукнуло четырнадцать. Ситуация в стране была непростая, я бы даже сказал - специфическая и стабильно-неспокойная. На многое не хватало денег, даже на то, чтобы заплатить за коммунальные услуги, не говоря уже о том, чтобы поесть вдоволь. В магазинах почти пусто. Морская капуста заняла всё свободное место. Но, к счастью, капуста была не одинока, с ней вперемешку была килька в томатном соусе, лавровый лист, уксус и трёхлитровые баллоны берёзового сока... Покупать "Дальневосточный" салат жители первое время не торопились, но делать это в итоге приходилось, чтобы не голодать. После столкновений с такими проблемами многие люди от безысходности и уныния шли на любые авантюры, спивались, вешались, сходили с ума, но сие никого не волновало.

Вот и моих соседей с нижнего этажа беда не обошла стороной. Это была обычная семья - муж Николай и жена Клавдия, уже в возрасте. Детей у них не было, а может, и были, но никто их не видел, возможно, по той причине, что дети давно перестали навещать своих родителей.

Мужик пил не просыхая, и его лицо румянилось, как от мороза, а глаза сияли, словно видели перед собой нечто совершенно необыкновенное и замечательное. Но даже в хмельном состоянии он был на удивление спокойным и никого не обременял. В то время я начинал втихаря покуривать и иногда стрелял у него сигареты. Он смотрел на меня, неодобрительно качал головой, но не отказывал.

Дня три назад умер сосед по лестничной площадке - отношение к этой новости "не хорошо и не плохо" - просто никак. День прошел гладко, а вот ночь...

Просыпаюсь от ощущения, что за мной кто-то пристально наблюдает, помню в этот момент мне стало ужасно холодно, а ночь была теплой, тут я открываю глаза (и странно - сонливости совсем не было) и вижу призрачную фигуру мужчины, стоящую в проеме дверного косяка. Точно помню на нем была рубашка, помню расплывчатое лицо и, вообще, всю его внешность, и то, как я ору: "Мааааамааа!".

Мама спала в соседней комнате, а я еще около двух минут сижу на кровати в шоке, а потом бегом несусь к маме. Помню, как мне было жутко пробегать мимо того косяка, и при том, когда на протяжении 10 минут сижу уже у мамы в комнате, я все не могу отойти от шока (потому, что никогда не было и в мыслях, что я - ценитель всего непонятного, на своей шкуре испытаю те эмоции, да еще и увижу это).

Он слишком часто моет машину, и обувь его тоже всегда блестит. Он подозрительно обворожителен и красив. Он умеет входить в доверие. Его манеры кажутся безупречными, он очень мил и сдержан. А ещё, выезжая по ночам из своего гаража, он не включает фары. И в городе орудует серийный маньяк.
Этого мало, чтобы в чём-то подозревать своего соседа. Но у Эми есть зацепка, и ей кажется, что это не может быть случайностью.

Часть 1. Знакомство с новыми соседями

— Спасибо, что помог донести коробки, Билл.
Я улыбнулась своему младшему брату и уже хотела потрепать его по голове, но тот отмахнулся.
— Сестра, я уже давно не маленький! Бросай эту дурную привычку, — но при этом он тоже улыбался.
Я хихикнула и подумала всего на миг о том, что брат вырос слишком быстро. Он младше меня на пять лет, и раньше эта разница казалась существенной. А теперь Биллу стукнуло девятнадцать лет, он стал выше меня на целую голову, и я порой чувствую себя даже младше него.
— Ладно, я пойду. Нужно ещё маме помочь.
И так он оставил меня одну наедине с коробками, на боку каждой из которой было написано чёрным маркером моё имя — Эми.

Не буду называть настоящих имён действующих лиц, да и называть город, где происходили события, не буду. Не в этом суть, суть в самой истории. Когда я её услышал – меня пробрала жуть. Повествование от лица сотрудника правоохранительных органов, так удобнее.

* * *

Есть у нас район не очень благополучный. Знаешь, такие, где остались жить старики в хрущёвках, а остальные квартиры заняли лица «маргинальные».

Поселилась там семья, откуда и как они там образовались, толком неизвестно, то ли наследство, то ли ещё какой фарт. Семья из трёх человек: мать, отец, сын. Сыну лет 7-8. Родители из семейства «бухарей», сын — голодранец, сам по себе всегда бегал, но с соседями вёл себя вежливо, здоровался, помогал бабулям сумки донести до квартиры. Несколько раз нам поступали жалобы на шум, скандалы, громкую музыку из их квартиры. Мы приезжали, предупреждали, но что дальше? Обычно ограничивались предупреждением, в крайнем случае небольшим штрафом.