Страшилка

Роберт стоял в тесной ванной комнате, словно загнанный в угол зверь. Керамическая плитка, выложенная небрежно, местами отколотая, создавала ощущение заброшенности. Холодный кафель под босыми ногами контрастировал с обжигающим паром, поднимающимся из раковины, которую он до краёв наполнил кипятком. Зеркало над умывальником, когда-то блистательное, теперь покрылось густой пеленой конденсата. В этом хаотичном мареве вдруг проступили цифры, словно написанные невидимым пальцем: «7539». Код. Он должен был запомнить этот чёртов код. Паника нарастала. Роберт дёрнул ручку двери, но та оставалась неподвижной. Заперто. Снаружи. Кто-то играл с ним в жестокую игру. Слева от умывальника зияла тёмная пасть дверного проёма. Он шагнул туда, нащупывая выключатель, но тот не отзывался. Тишина, нарушаемая лишь клокотанием воды в трубах, давила на барабанные перепонки. На противоположной стене, словно насмешка, возвышался старый электрощит. Запасной генератор. Он помнил, как дед, вечно ворчащий о расточительстве, хвастался этой штуковиной, позволяющей экономить энергию. Роберт, не раздумывая, опустил массивный рубильник.

Жизнь заставила Серёгу браться за любую подработку. Когда внезапно прогорел шиномонтажный бизнес, жена сразу потребовала развод, забрав с собой семилетнего сына. Оставила только старую овчарку — Потапа, потому что собаку, честно сказать, втихую ненавидела. А город, где жили, был маленький и, пока его резюме инженера-технолога безответно висело на сайте «Ищу работу», пришлось Серёге устроиться грузчиком и в сезон вязать веники. Берёзовые пользовались у посетителей бань особым спросом, поэтому ему пришлось попотеть и поездить на поезде в поисках берёзовых рощ, где можно вдоволь наломать ветвей с молодых деревьев и не встретить конкурентов из городских мужиков.

Овчарка была хоть и старая, но надолго дома оставаться не любила. В рабочие дни Серёги с двенадцатичасовой сменой с этой проблемой выручал всё понимающий сосед по кличке и по жизни Бобыль, любивший тихую охоту и, по его собственным словам, с детства знавший богатые на добычу леса, как облупленные. Вот только Потап соседа ой как страшно не любил: как вкусно овчарку ни прикармливай, пёс всё смотрел косо, порыкивал и жался, поскуливая в присутствии Бобыля по углам, на что сосед неопределённо пожимал сутулыми узкими плечами, охотно брал бутылку водки и втягивал упирающегося Потапа к себе в квартиру.

Глава 3: Пробуждение силы

— А-а-а! — Кортни кричала во всё горло.
— Гр-р-р!
Стая волков окружала присутствующих, а за спинами хищников сгущалась тень. Амелия никогда не могла бы забыть первое нападение на горной тропе и это точно был тот же самый волк.
— Спокойно, без резких движений. — Тихо произнёс мистер Коллинз.
Волки ощетинившись, стояли по центру и не сводили с людей своих зелёных глаз. От них исходила ледяная «аура» смерти, которая заполняла весь зал. Позади стаи, как пламя свечи на сквозняке, дрожала тень, паря на месте и сверкая неким подобием глаз. Компания была чертовски напугана, но каждый пытался бороться с паникой. И только Кортни стояла закрыв рот ладонями: её лимит на бурное проявление эмоций уже исчерпался.
— Сейчас глупо задавать такие вопросы, но... где Джонни? — Озадаченно спросил Чед.
— Может, он стал «парнем, который умер первым»? — Холодно ответила Сью.

Еле удерживающие туловище ноги тряслись, как осиновый лист, дыхание каждый раз сбивалось, срывая нарастающий от паники темп, во рту быстро пропадает влага, ладони покрываются липким слоем пота. Всё тело буквально окаменело от налетевшего роя колких ледяных мурашек, от чего даже простое глотание давалось с невероятным трудом. От колоссальнейшего всплеска адреналина моё зрение покрылось рябью, накладывая эффект VHS, и с каждым шевелением глазных яблок шум усиливался, не давая шансов на объективную оценку происходящего. Я стоял в проходе между кухней и своей комнатой, словно загнанный в угол зверёк, пока просачивающийся из разбитого окна ночной ветер сдувал неряшливо оставленные на моём столе бумажки. Двигаться вперёд или назад просто не было сил. Страх полностью заковал меня в свои ледяные объятия, вынуждая с жадностью раз за разом глотать прохладный воздух, чтобы оставаться в сознании.

Впиваясь ногтями в облезающие обои на стенах прохода, я облизываю сухие губы и едва слышимо шепчу:
– Пожалуйста, нет...

Один глупец увлёкся как-то феей,
Она была как роза хороша.
Не видел в жизни женщин он милее,
Лишь рядом с ней цвела его душа.

Но фея та на чувства не способна,
Людьми играла, словно мышью кот,
В коварстве, как сам дьявол, бесподобна;
Увлечься ею, что взойти на эшафот.

Глупец превозносил объект желанья
И всюду, будто тень, за ней ходил.
Однажды, удостоившись вниманья,
В судьбы ловушку тут же угодил.

Она не успела; просчиталась всего на несколько жалких минут, а грузовик уже успел скрыться за поворотом длинного коридора, уходящего в неизвестность. Дампир бежала настолько быстро, насколько позволяла того физическая подготовка; только лишь бы успеть... Ещё примерно сотня метров, и девушка остановилась, чтобы перевести дух; силы были практически на исходе, но она должна была идти дальше, по следу фрицев, но те словно испарились в воздухе: машина будто въехала в стену и скрылась в ней. Мистика какая-то Грузовика и след простыл. Очередной трюк в архитектуре комплекса? Рейн не сомневалась, что тут была куча секретных входов-выходов, но почему-то такой вариант побега офицера из излюбленного списка она не принимала. Вдох-выдох, вдох-выдох Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы прийти в норму. Дампир слишком устала; ей нужна была энергия, нужна была кровь Но все немцы куда-то пропали – в округе, кроме неё и неприятной гнетущей тишины, никого не было. Если раньше полукровка не предавала этому никакого значения, то теперь это несколько настораживало. Ни сирены, ни шороха, ничего только эхо собственного дыхания.
И это начинало пугать.

Один парень любил вечерами исследовать заброшенные здания в поисках приключений. Эти походы доставляли ему удовольствие, ведь почти всегда случалось что-нибудь. Обычно он занимался этим в одиночестве и лишь изредка звал знакомых.

В этот раз он вновь отправлялся в одиночку. Целью была одна школа, которая была закрыта причине того, что один из учеников повесился по неизвестным причинам (как писали в интернете).

Парень взял с собой фонарик, зажигалку со свечками (на случай неполадок с фонарём), биту, маленькое радио, спальный мешок (вдруг надо будет долго ждать проявлений и захочется вздремнуть) и отправился в путь. Чтобы добраться до нужного пункта, нужно было проехать на трамвае четыре остановки. Шёл вечер четверга, 12 июля. Наш герой специально выбрал это время, чтобы оказаться на месте в пятницу 13. Он быстро доехал, вышел из трамвая и через дворы направился к школе. Это было старое трёхэтажное здание с выбитыми окнами и дырами в стенах. Стены были изрисованы мелом, красками. Порой кажется, что в окнах видны силуэты, и даже слышится звук падающих предметов. А кругом тьма и никого из людей.

Алина и Кристина - две школьные подруги из старшей школы – лицея и, как водится, одноклассницы.
Алина была девушкой от природы стройной, голубоглазой, натуральная блондинка. Она за собой следила, занималась в спортзале, поддерживая отличную форму, умела хорошо танцевать восточные и современные танцы. А также знала толк в моде. В лицей девушка приходила в обычной деловой форме, принятой в школе по умолчанию для всех учениц – черная юбка или черные прямые брюки и белая блузка с галстуком. И черные туфли на плоской подошве. Длинные волосы укладывала в аккуратный хвост, затянутой черной резинкой. При этом Алина была всегда одета с иголочки и сильно выделялась на фоне других. Такая местная «кукла Барби». Разумеется, Алина была популярной девушкой в школе и нравилась многим парням, которые делали многочисленные и безуспешные попытки встречаться. В отличии от ее подруги Кристины. Кристина была не сказать чтобы некрасивая или уродина, но во первых девочка уступала Алине в стройности. Кристина была, как говорят девушкой в теле. Кристина с темными волосами – брюнетка. Нос был картошкой, толстые губы, пухлые щеки и карие глаза. В общем, обычная ничем не примечательная девочка, как и многие ученицы в лицее.
Кристина и Алина сидели за одной партой и дружили, как хорошие одноклассницы. Конечна эта дружба была по негласному расчету и была очень выгодна Алине, не стоит пояснять почему.

Некогда молодой человек опустил свой взгляд на свои ноги, а точнее на место, где они должны были быть. Ужас и шок сковали инвалида, лежавшего в заброшенном доме, неподалеку от места где скульптор потерял контроль над своим прошлым телом где-то час назад. Если быть точным, чувство непомерного ужаса преследовало скульптора весь прошедший час, а не пришло внезапно после осознания своей неполноты. Тысячи. Нет, миллионы вариантов развития событий начали проноситься в голове "инженера мироздания", но вид бездны не давал мыслям развиваться, уничтожая их на половине пути. Абсолютная пустота, заполняемая лишь собственными мыслями. Место, где единственные звуки - это твои крики о помощи. Неожиданно прозвучавшая сирена скорой помощи разогнала мысли бездомного по всем углам сознания сверхчеловека.

- Должно быть, они нашли мое тело и вызвали врачей - усмехнулся скульптор, на секунду впав в ступор от звука собственного, неестественно звучащего голоса.
Это тело определенно ему не подходило. Старое, дряхлое и больное. Почему именно оно. Но старый ужас стал вдруг ничтожно малым, по сравнению с великим ужасом пришедшим после.

Понедельник. За окном светило яркое солнце, согревая полушарие мира к началу лета. Олег лежал в своей койке и читал роман «Оно», который принесла Наташа вместе с ужасной новостью о смерти Дмитрия Смирнова. Его рука уже давно зажила и могла функционировать так же, как и до отравления.
– Олег, – сказала Снежана Павловна, войдя в палату, – анализы удовлетворительны. Сегодня день твоей выписки.
Парень поднял глаза на женщину, которая держала в руке какие-то медицинские бумаги.
– Отлично. – прошептал он.
– Что?
– А, ничего.
– Хорошо. Тебя повезет мой брат, он ждет тебя на улице.
– Подождите, а сколько мне нужно заплатить?
– Ноль рублей. Если пациента доставляют в крайне тяжелом положении, то его у нас лечат бесплатно. – после этих слов она вышла из палаты. – Твоя одежда на тумбочке.