Страшилка

Меня зовут Марк Варди. В Грейс-Крик говорят, что у меня взгляд человека, который заглянул в бездну и заставил её моргнуть первой. За плечами пятнадцать лет в убойном отделе большого города, прежде чем я перебрался в это тихое захолустье, надеясь на покой. Но покой здесь пахнет сырой землей и формалином.

Я не верю в монстров из сказок. Я верю в монстров, которые носят выглаженные рубашки и здороваются с вами по утрам. Моя работа — находить их ошибки. Но тот, кого мы ищем сейчас, ошибок не совершает. Он оставляет послания.

Часть 1: Симфония застывших криков

Ноябрь в Грейс-Крик — это время, когда туман становится настолько густым, что в нем можно захлебнуться. Звонок раздался в три часа ночи. Громкий, резкий, как выстрел в пустой комнате.
— Варди, это старая лесопилка на окраине, — голос шерифа Блейка дрожал. — Тебе лучше приехать. И... возьми с собой что-нибудь крепкое. Для нервов.

Он услышал своё имя так, будто кто-то произнёс его прямо в его голове.
— И-ва-а-ан! — протянуто, с надрывом, слишком живо для пустой ночи.
Иван вздрогнул. Старые стены дома давно привыкли к чужим голосам: кто-то смеётся, кто-то ругается, кто-то орёт на телевизор. Но это было другое. Личное. Его имя в чужом рту всегда казалось ему опасным.

На следующий вечер — то же самое.
— Иван! — отчётливо, громко, с правильной постановкой дыхания.
Он понял, что это Светлана из квартиры ниже. Тридцать пять лет, одинокая, без мужа, без детей, аккуратная до скрипа. Работает в «Центре вербальной безопасности» — странное название, но он никогда не спрашивал.

На третий вечер он спустился. Постучал.

Однажды промозглым февральским утром, помню, тогда ещё было подозрительно тихо на улице, а моя кофеварка отказывалась варить мне кофе, варя его второй час вместо обычных 10 минут. И вот, в тот день небо окрасилось в странный серо-фиолетовый оттенок, а воздух был обжигающе чист. Он был настолько чист, что мне, городскому жителю, который привык к городской пыли и выхлопам, было обжигающе больно дышать. В общем-то, я опаздывала на работу. Собственно, в очередной раз. Но в этот раз что-то изменилось и настойчиво не давало мне покинуть дом. Называйте это предчувствием, экстрасенсорными способностями, влиянием ангела хранителя или как-то ещё. Суть в том, что, сказав руководству «Не сегодня», я осталась дома.
Всё было относительно спокойно и тихо примерно до полудня, а потом эту странную тишину, которую я упомянула выше, нарушил крик. Крик этот был настолько страшен и проникал куда-то вглубь сознания, что я поёжилась. Но к окну пошла проверить кто и, главное, почему так страшно кричит.
Зрелище перед моими глазами предстало, конечно, занятное.

Я всегда думал, что ужасы происходят только в кино или в книгах. Но однажды произошло нечто, что заставило меня пересмотреть свои убеждения.

Это случилось во время моей поездки в горы. Я решил провести выходные вдали от шума и суеты города, наслаждаясь красотой природы и свежим воздухом. Я арендовал небольшой домик в глуши и отправился в путь.

Первые два дня прошли без происшествий. Я гулял по лесу, наслаждался видами гор и реки, которая текла рядом с моим домиком. Но на третий день все изменилось. Я проснулся от странного звука, который доносился из леса. Это был звук, похожий на стон. Я подумал, что это какие-то животные, и решил не обращать на это внимания. Но звук не прекращался, и я почувствовал легкую тревогу. Когда я вышел из домика, я увидел, что лес, окружающий мой дом, был погружен в темноту. Я попытался включить фонарик, но он не работал. Тогда я решил вернуться в дом и дождаться, пока свет не вернется. Однако, когда я прошел через дверь, я почувствовал, что что-то не так.

I. Город, в котором грусть повесилась

21 марта, 1998 год

Сколько красок ты не лей, этот город становится всё тусклей.
Весеннее утро в марте всегда радует тёплым и ярким солнышком. Оно обычно связано с началом нового и жизнерадостного дня любого человека, но не здесь. Солнце в городе Мыршкино, чьё население не переходит за один миллион жителей, сияет иначе: оно тускло и некрасиво. Здесь словно всё иначе. Утро здесь не греет ни капли, оно лишь напоминает о том, что начался иной день сурка. Мыршкино был городом, находившимся в глубине смешанного леса, чьи деревья распластаются ещё на многие километры. Они выглядят не устрашающе, но и не привлекательно: что-то в них не то. Они кажутся пустыми, словно они искусственные. Если же зайти вглубь, но деревья просто погружаются в необъяснимую мглу, в которой тяжело разглядеть даже свои собственные ладошки. Живности в лесу практически нет. Люди охотятся в основном на рыбу в водоёмах, других же животных пока что не находили. Или же находили от них кости и остатки недоеденного мяса. Объяснить, кто бы мог это сделать, никто не осмеливался: если в лесу водятся волки или медведи, то они в город просто так не проберутся, а раз уж их не находили, должно быть, они водятся где-то в глубине.

Практически на границе нашего городка стоял заброшенный дом. Раньше он служил хранилищем для лесозаготовок, но теперь был заброшен и наполовину рассохся. Несмотря на то, что до него было сложно добираться, это того стоило и подростки часто устраивали там сходочки, поскольку это место было вдалеке от их домов и их родителей.

По каким–то причинам никто никогда не заглядывал в темную часть здания, куда уже давно не заглядывали солнечные лучи. Мы с друзьями много говорили об этом и в конце концов решили исследовать эту темноту. Нам было любопытно и кроме того это приключение несомненно добавило бы нам крутости. Поэтому мы разошлись по домам и начали готовиться. Решили захватить с собой чипсов, пива, взяли фонарики. Мы не верили в привидений. Призраки - это то, чем пугают маленьких детей, а мы уже давно не были детьми.

Знакомые сказали нам, что мы сошли с ума. Никто еще не совался в темную часть того здания. По некоторым причинам вы ни за что не захотите оставаться там дольше пяти секунд.

Задумано было всё идеально.
Ариадель (в миру — Саша) согласилась, что ради такого дела можно отойти от привычного образа сексапильной тёмной эльфийки в бронелифчике, здоровяк Орк (звали его Костя) вызвался изобразить ожившую фобию нашего общего друга. Мы ещё шутили, что грима уйдёт не так уж и много — экономия, все дела...

Собственно, началось всё с дурацкой статьи о том, что страхи надо побеждать по принципу «клин клином вышибают». Вот боится твой друг змей, к примеру? Чтобы помочь ему справиться с постыдной фобией, надо просто при помощи пары садовых шлангов и записи шипения змеи заставить его испытать неплохой шок и трепет. Его жизнь после этого не станет прежней, но и страха в ней поубавится — главное, чтобы сценарий был хорошим и техника не подвела, антураж ещё, само собой.

Тут, конечно, были и подводные камни. Целых два: как не пошатнуть здоровье жертвы и как не потерять своё. С первым было не трудно — мы все подумали сразу о кандидате, который был идеален: Лёшок (ударение на О). Не Лёха, Лёша или Алексей — а именно так, с намёком. Лёшок был столь же патологически здоров, сколь и труслив. В дикий ужас его повергали порезы, придуманные рептилоидами, мировым правительством и дикторами новостных каналов болезни, плохие приметы, страшные фильмы, кошмары — и тому подобное. По этой причине он был частым гостем у участкового терапевта — Ирины Витальевны, которая приходилась тёткой Александре. От неё то она и узнала, что парень Лёха не плохой, только... Зацикленный на своём здоровье и суевериях. Сашка даже распространялась на тему, что из-за таких род людской может скоро совсем угаснуть, ибо они с криком «Не для тебя мама орла растила!» и «Не для тебя моя роза расцвела!» разбегались от свободных и раскрепощённых дев, коим не чужды простые радости плоти. На крутого рукопашника Алексей тоже не смахивал — так что угрозы нашей тёплой компании не было и в помине...

Девушка моя не знает речь.
Но хрупка и необыкновенна.
У неё промежду нежных плеч
Вместо головы торчит сирена.

Сердце бьётся, будто пулемёт.
"Помолчи, прошу, моя Мальвина".
Каждый день она вовсю ревёт,
Воет, как пожарная машина.

Но зато красиво у неё
Всё, что ниже - формы, ноги, бёдры.
Девушка невинно спину гнёт -
Набирает лайки и просмотры.

Мои знакомые, которые по натуре являются любителями шумных компании часто звали меня на свои ночные попойки и тому подобные мероприятия. И тем не менее мои ответы были очень редкие и в большей степени отрицательные. Моё отсутствие дома, казалось бы, приводило их в состояние недоумения. Несмотря на то, что, я говорил им о том, что редко бываю дома из-за того, что люблю прогулки на свежем воздухе, истинная причина моего отсутствия была в моей мании к кладбищам и некрополям.

Я любил проводить время среди усопших. Бесчисленные склепы, и могилы, в которых покоятся неизвестные мне люди, были моими частыми спутниками. Иногда я, сидя напротив надгробий, задавал вопросы покоящимся в них людям. Кто бы мог подумать, что я получу ответы на свои глупые шалости?

Однажды под покровом ночи, в свете луны, окрасившей погост в цвет костей, я в свой очередной раз блуждал по безлюдному кладбищу. Рассматривая могильные плиты и наслаждаясь одинокой тишиной, я скитался, казалось, без всякой цели. Я любил это место, а оно, казалось бы, взаимно награждало меня уединением вдали от порочных и глупых существ, заполнивших своими тушами эту прекрасную зелёную планету. Я достаточно глубоко погружался в мысли, а потому, услышав какой-то приглушённый крик исходящий издалека, подумал, что просто показалось. Но не прошло и пяти секунд как кто-то снова крикнул, на этот раз сильнее. Я не мог поверить своим ушам. Направив свой взгляд вдаль, я не увидел никаких признаков человеческого присутствия.

Летом 1992 года мы с родителями поселились в доме на окраине нашего города. Папа считал, что нам очень повезло с местом, потому что с одной стороны наш дом был окружён высокими широколиственными деревьями, и воздух там был очень свежий. Целыми днями мы с друзьями играли во дворе, были очень дружными. Правда, только до тех пор, пока не появился мальчик по имени Исидор. Он был молчаливым и отчуждённым, всегда играл только сам с собой, никого не признавал. Некоторым ребятам это показалось обидным, и они начали его дразнить, сначала из-за имени, потом и за поведение. Возможно, что так они просто пытались привлечь его внимание, но всё было безуспешно. Когда Исидору надоедали дразнилки ребят, он молча уходил куда-то в лес, громко-громко там кричал, потом возвращался и просто шёл домой. Многих это забавляло и от того над Исидором шутили ещё больше. Что я сразу заметила – так это то, что он возвращался оттуда всегда с загадочной коробкой.

За десять лет проживания в этом доме, я так ни разу и не видела Исидора с кем-нибудь, кроме бабушки. Когда нам стукнуло по двадцать лет, многие из наших друзей детства уехали, с кем-то просто перестали общаться, в итоге остались только мы с Викой. Она жила в соседней квартире с Исидором и знала о том, что его бабушка уже слишком старая и не выходит из дома. После школы, а затем и колледжа, парень ходил подрабатывать, а пока его не было, бабушка громко звала его, словно не понимала, куда он уходил. Но когда тот возвращался поздно вечером, как обычно – с какой-то коробкой, бабушка успокаивалась – и так было каждый раз. Вика рассказывала, как иногда ей становилось страшно от того, что ночью стену постоянно кто-то царапает. Я советовала ей попробовать поговорить с Исидором. Она относилась к нему с осторожностью и было понятно, что особо сильного желания с ним говорить у неё нет.