Страшилка

Сразу хочу сказать, что я не сумасшедшая, наркотики никогда не употребляла, травку не курила, спиртным не злоупотребляю, да и вообще я совершенно невпечатлительный человек... Все, что я сейчас расскажу, случается именно со мной на протяжении уже 4 лет, и не надо мне говорить, что это расстройство психики или я плохо ем на ночь или фильмы ужасов виноваты, я точно знаю, что все это тут не при чем... Ну вот, собственно, рассказ...

Четыре года назад, мне как раз только стукнуло 16 лет, начали со мной творится странные вещи (для меня эти вещи больше ужасные, чем странные). Ложусь я спать, как всегда, а жила я на тот момент в комнате с мамой, и вот я засыпаю, и в полудреме вижу, как мать читает книгу, свет включен, и тут у меня зачесалась щека, а когда я протянула руку, чтобы почесаться, я поняла, что двигаться я совершенно не могу, я конечно была в панике, мало ли - парализовало, и начала звать маму.
Но и тут промах, голоса у меня не было, как я ни старалась позвать, крикнуть, пошевелиться - ничего не выходило, что самое интересное - я вижу, как мать читает книгу, перелистывает ее, но глаза мои как будто полуприкрыты.
Такое ощущение, что в меня всадили какой-то транквилизатор, в общем, я в панике, но тут в голове начинает стучать мысль, даже не стучать, а кричать: "Они сейчас придут".

Спят усталые игрушки, спят уличные коты, только беспокойные машины ездят по дорогам поздно ночью, да бродят сонно редкие прохожие. Сложно разглядеть силуэт на крыше, да и никто не смотрит. Душная и беззвездная ночь спит, удобно устроившись на кирпичных домах.

И Варя спит. Устало впечаталось тело в подушку и жесткий диван, после которого жутко болит шея. У Вари всегда, даже в детстве, были проблемы со сном: от кошмаров просыпаться в холодном поту, задыхаться во сне и вздрагивать всем телом стало уже привычно. Привычно, но до сих пор страшно. Тонуть в своих сюрреалестичных кошмарах, как в вязком болоте. Хотя ее жизнь и так болото.

И вот она тонет и тонет, захлебываясь собственным криком. Видя родные глаза, чувствуя родные руки. Душат.

Её душат родные руки.
Сложно дышать — мгновение, и лифт упадет на самое дно шахты.
Сложно дышать — петля набрасывается на шею и туго затягивается.
Сложно дышать — упав с пятнадцатиэтажки.

- Натуль! Ну сколько можно? Прошло уже 8 месяцев и никаких результатов. Какой сделаем вывод? Не помогают тебе профессиональные психологи. Впрочем, это предсказуемо. Сплошь и рядом одни шарлатаны, которые вымогают деньги. Может, согласишься все-таки на мое предложение?
- Но ведь ты не профессионал. Ты - самоучка.
- Ничего подобного, я - потомственный волшебник, - улыбнулся Саша, - ну, или если хочешь, колдун. Меня дед обучал.
- Вот как раз этого я и боюсь, - содрогнулась Ната, - как и твоего деда.
- Но ведь меня не боишься?
- Тебя не боюсь. Я опасаюсь за результаты.

Этот спор между супругами продолжался уже месяц. Наталья никак не поддавалась на уговоры мужа и при этом они оба страдали от недостатка сна: ей снился кошмар, она вскакивала среди ночи в поту, со спертым дыханием, будила Александра и до утра они не могли снова заснуть. Самое удивительное то, что кошмар, по ее словам, снился один и тот же, но вот что именно снилось - она никак не могла вспомнить. Никакие сеансы у психологов не помогали, никому так и не удалось выяснить, что же именно снилось Наташе. Из-за этого она потеряла интерес к жизни, пропал аппетит, она здорово потеряла в весе, осунулась, подурнела, боялась выходить на улицу и вообще смотреть на деревья даже из окна. А еще больше она боялась ложиться спать. И заснуть могла только лишь после приема снотворного, хотя и это не помогало: кошмар посещал ее каждую ночь.

Шаги, тяжелые. О, Боже, страшно.
Не шевельнуться, не уйти
Болят и кровоточат мои раны
Так и не нашел я моего пути

Я не дошел до той двери
Открыв которую, я мог вернуться
И тело ломит, и огнём горит,
Я не смогу теперь проснуться.

Сейчас настигнет тварь меня
Страшнее не видал я твари
И скажет - "Жизнь твоя - моя",
Услышу скоро запах гари.

Сначала включился свет...
Без всякой на то причины, видеокамеры начали записывать. Что-то невидимое стало дергать нити, которые заставили двигаться лежащих на полу марионеток. Движения были резкими, заставляли кукол выворачиваться во все возможные стороны... Раздались крики, противный хохот. Из какого-то ящика потек ручей крови...
Свет выключился. Прекратились крики и другие посторонние звуки...

Босые ноги почувствовали теплую кровь... Свет вновь включился. Пол был залит алой жидкостью. Из крови поднялась марионетка скелета. Удивительно, но тот был сухим и казалось, что совсем не искупался в вязкой жиже.
Челюсть скелета раскрылась, после чего марионетка с жутким визгом бросилась вперед...

Сьюзан вскочила с кровати. Оглядевшись, она обнаружила себя в своей квартире, после чего вытерла холодный пот со лба и вновь рухнула в постель. Тяжело выдохнув, Сьюзан перевернулась на бок и уставилась в окно. Одинокие темные ели стояли за окном, ярко светила луна, взлетела большая птица.
«Что же это только что было?» — думала женщина смотря на ночной лесной пейзаж у себя за окном. Она закрыла глаза и вновь попыталась уснуть. Хотя, после такого, Сьюзан не могла уснуть в принципе, поэтому пришлось встать с кровати и отправится на кухню.

Я сплю. Мир меняется.

- Сжечь ведьму! – скандировала толпа. – Сжечь ведьму!
Но я не ведьма! Я - травница, мать моя была знахаркой и обучила меня собирать травы. Судья, добрый и разумный, говорил о важности чистосердечного признания. Пытая меня, он день ото дня повторял, что мне нечего бояться. Его задача, как слуги Господнего, есть вернуть меня к Церкви. Я должна раскаяться, тогда мои муки окончатся. И я раскаялась.
Экипаж остановился. Поездка на казнь – вот мое избавление. Слуги света выволокли меня на очи жаждущих. Зевак собралось столько, что площадь была не в силах вместить всех желающих увидеть очищение. Ведьм жгли чуть ли не каждый день, но люд только распылялся все больше.
- Подстилка дьявола! – кричит кто-то и в мое лицо летит гнилой помидор.
Камни попадают по не зажившим гниющим ранам, по синякам. Я падаю, и меня грубо ставят на ноги. Кандалы на руках, на ногах унизительно бередят сердце. Так страшно мне не было даже на дыбе. Полные ненависти лица, желание узреть мой конец, причинив мне хоть толику боли. Им было плевать на мою невиновность. Им было плевать, кого казнят. Они свято верили в слова епископа и правое решение суда. И я верила в правосудие. В свое время.

Сергей Степанович устало помотал головой, разгоняя сонливое состояние, всё сильнее накатывающее на него. Потёр затёкшую шею, нащупывая маленькую неприятно зудевшую шишку. Посмотрел на часы висящие над столом. Два ночи. Как обычно примерно в это время больше всего охота вздремнуть, хотя бы на пару минут прикрыть тяжеленные веки. Непреодолимое желание закрыть глаза, опустить голову и немного поспать. Словно в подтверждение этих мыслей, он чуть всхрапнул, мгновенно проваливаясь в приятные полудрёмы-полуфантазии.
— Эээ! Так не пойдёт, старый! — седеющий пятидесятилетний грузный мужчина в форме охранника протяжно зевнул, чуть не вывихнув рот. Тщательно протёр глаза и решительно поднялся с удобного, но поэтому опасного места. Не торопясь, прошёл к раковине и умылся холодной водой. Сонливость, как рукой сняло. На какое-то время.

Конечно, можно было бы поваляться, но вдруг именно в этот момент приедет проверка. Такое уже случалось, ему рассказывали случаи, произошедшие с другими охранниками на других объектах. Три-четыре часа ночи самая любимая пора неожиданно нагрянуть. И тогда либо штраф, либо, если уже не первое нарушение, пинок под сраку и поиск другой работы. А в таком возрасте тёплое местечко найти довольно проблематично.
Сергея Степановича звали друзья и на ремонт машин, потому что он, чуть ли не с завязанными глазами, мог перебрать практически любую машину, и в строительный бизнес, где тоже нашлось бы применение его талантам. Но ему не хотелось сильно заморачиваться, постоянно в грязи, масле и других неприятных веществах. Да и работа часто была сезонная.

Громкий монотонный шум разбудил его. Что было источником шума, он понял только, когда открыл глаза. Это был шум самолетных двигателей. Только осознав это, он осознал, что находится в самолёте. Он ощущал себя чертовски скверно, как при сильном похмелье.
Все иллюминаторы были открыты, поэтому яркий свет озарял салон. В его глазах была пелена и они ещё не привыкли к свету. Он несколько раз сильно сжал и разжал их. Изображение стало более резким, а его мозг трезвее. Джимми наконец смог вспомнить свое имя и задуматься, какого черта он здесь делает. Мешанина из его воспоминаний не хотела складываться в хронологической последовательности, а воспоминания, связанного с самолетом, не было ни одного.
В глазах стало совсем резко и он огляделся по сторонам. Его место было у окна. Рядом с ним, пристегнутые ремнями, сидели двое детей не старше пяти лет. У одного из них была большая копна черных кудрявых волос, у другого волосы были волнистые. Два маленьких мальчика оживленно о чем-то болтали.

Уже 5 лет я работаю в сфере науки. Я изучаю сны. Мы все воспринимаем сны как должное, как ничего не значащие картинки, выдаваемые нашим уставшим мозгом. Но так ли это на самом деле? Если честно, даже я не могу ответить на этот вопрос, потому что люди до сих пор слишком мало знают о природе сновидений.

Впервые этот вопрос заинтересовал меня еще в детстве, когда мне было восемь. Практически каждую ночь я видела одно и то же — плачущую женщину. В первый раз от увиденного я даже не смогла закричать, чтобы позвать хоть кого-то из взрослых. Все происходило словно наяву — моя комната, в которой из источников света только бьющий в окно белесый свет луны, и я как обычно лежу на своей кровати в полудреме. Затем в коридоре раздаются тяжёлые шаги, и первая мысль в моём засыпающем мозгу — кто-то из родителей ещё не отойдя ото сна бредет в туалет. Но шаги неожиданно замирают напротив моей двери.

Я слышу как ручка моей двери несколько раз дергается, а затем резко проворачивается полностью, и дверь, оглушительным скрипом разрезав звенящую тишину, распахивается. А затем все снова замирает.

Джулия - молодая двадцатилетняя девушка приятной внешности. Ей 20 лет, она живёт в Нью-Йорке и учится в медицинском университете на хирурга. Джулия с детства была очень добрым и неравнодушным к чужим проблемам ребёнком, она всегда знала, что её призвание - помогать людям.
Одним обычным вечером ей позвонила её мама...
М - Привет, доченька. Ты не занята? (Печальным голосом спросила мама)
Дж - Привет, мам. Я не занята, а что случилось? Почему у тебя такой грустный голос?
М - Дело в том, что твоя тётя Ребека мертва...
Дж - Что? Как? Что случилось? Она было абсолютно здорова!
М - Её нашли на старом кладбище... У неё был разрезан живот.
Дж - О, господи...
М - Ведётся следствие и какое-то время нам не дадут похоронить её. Ты можешь приехать к ней в город и пожить какое-то время в её доме? Мы с отцом приедем позже и устроим похороны.
Дж - Конечно, мама. Меня отпустят, я хорошо сдала сессию.
М - Спасибо, родная. Люблю тебя.
Дж - И я вас люблю.