Страшилка

Бриана брела по безмолвным коридорам, где каждый её шаг отдавался гулким эхом, словно пульс одиночества в этой анфиладе запустения. Пустота больницы была осязаемой, пропитанной запахом дезинфекции и забвения. Стены, некогда излучавшие надежду и заботу, теперь казались бледными, покрытыми паутиной времени и равнодушия. Она не помнила, как оказалась здесь, в этом лабиринте теней и воспоминаний. Единственное, что всплывало из тумана амнезии — это ощущение тяжести, с которым она приподнялась с больничной койки, отключая от себя цепляющиеся датчики и капельницу, безмятежно сбрасывая оковы небытия.

Войдя в один из кабинетов, её взгляд упал на стол, где лежал больничный лист. Она взяла его, и буквы сложились в знакомое имя — Бриана Дэйл. Это было первое звено в цепи ускользающих воспоминаний, крошечный маяк в океане неизвестности. Сердце забилось быстрее, когда она подошла к аппарату, напоминающему гигантского металлического монстра — томографу. На его мониторе, приглашение к разгадке, мерцала строка ввода. Она ввела свою фамилию, «Дэйл», и мир вокруг замер в ожидании.

Холодный октябрьский вечер окутал наш провинциальный городишко, словно старый заштопанный саван, который достали из бабушкиного сундука. Ветер, проказник этакий, гонял по тротуару пожелтевшие листья, будто устраивал им танцевальный флешмоб под унылый вой сирены скорой помощи где-то вдалеке. Я стоял у входа в нашу родную, как старые тапки, «Пятерочку», затягиваясь последней сигаретой из пачки «Беломора» (ну, ладно, вру, конечно, курил я «Parliament», но для атмосферы можно и «Беломор» представить), и лениво листал ленту новостей в смартфоне.

Жена, Лена, и наша пятилетняя разбойница, София, отправились в магазин за какой-то жизненно важной ерундой. Типа, без красного перца в горошек жизнь не жизнь или без специальной соли для ванны с запахом альпийских лугов – купание не купание. «Вечно им что-то нужно в последний момент», – проворчал я себе под нос, хотя в глубине души умилялся их женской логике и этим самым «нужностям». В тот самый момент, когда я уже собирался выкинуть окурок, я поднял глаза.

И тут, как говорится, мир словно надел мои очки после того, как я на них наступил. Всё расплылось, искривилось и перестало быть собой.

Ни один врач-акушер не сможет дать 100% гарантий, как пройдут роды. Бывает, что все хорошо. Но вдруг идет что-то не так, и стабильное состояние внезапно сменяется критическим. Так и случилось с Марией. Внеплановое кесарево сечение. Тогда не было даже времени разбираться, как резать. Скорая, каталка, операционная, капельница, местный наркоз... врач делает продольный разрез (я видела шрам - он огромный, сейчас так уже не режут). Кровотечение сильное, ребенок стабилен, его унесли. А вот состояние Маши стало критическим. И наступила кома. Бригада борется за жизнь мамы. А что же она сама?
Далее с ее слов.

И вот, сознание мое поплыло. Вначале было темно. А потом я вдруг оказалась в светлом круглом зале. Все бело-золотое. Так хорошо там, мирно. И вдруг откуда-то голос:
- Ну, здравствуй, Мария. Хорошо тебе тут?

Мне не спится.
Вот уже пять дней подряд я ловлю себя на мысли, что я мертв. Внутри. Уничтожен.
Меня просто не существует, как и мира вокруг. Всё это эфемерно, как время. Непредсказуемо.
Телевизор на столе уже успел стечь к кровати нефтяно-богровой лужей с характерным запахов металла, часы преобразились и представляли из себя спираль из сорока семи лет пустого существования.
А ведь всё когда то было...

...

Пора встать.

У меня недавно умерла жена, и из счастливейшего супруга я вмиг превратился в неутешного вдовца. Она болела тяжело и долго, страшная болезнь неутомимо съедала её мозг. В последний год её жизни, кроме физических ощущений, добавились ещё и психические расстройства, не давая ей покоя ни днем, ни ночью...
Какой это был тяжелый год! Как же я любил её, какие страдания причиняла мне боль любимого человека. Она говорила, что видит призраков, что они приходят, чтоб проводить её туда, где нет боли и страданий.
Они якобы шептали ей, что это не болезнь тела или души, она так страдает потому что этого хочет тот, кому она продала душу. Что он пришел за своим долгом, но она нарушила договор, и он отнял её жизнь, заставив болеть, и душу ждут не с чем несравнимые страдания.
Мне было больно слышать её, я пытался помочь ей, чем мог, сохранять самообладание мне приходилось с большим трудом.
И вот я остался один... Слушал радио или смотрел ТВ, чтобы хоть как-то отвлечься, но тщетно!

Однажды я включил телевизор, то там были лишь помехи, белый шум, причем по всем каналам, но вскоре я услышал ее слабый голос, идущий из глубины.
Она просила помочь, ее голос был полон страдания. Я что-то отвечал ей, но она не слышала меня. Ее голос доносился как сквозь вату. Мне показалось, что мои волосы зашевелились - это было так жутко и нереально.
Она продолжала звать меня, потом появилось изображение, шла какая-то передача, и я уже начал думать, что это мне показалось.
На следующий вечер я услышал ее голос уже из радио, а в следующий момент я увидел призрак.

Дедушка ещё давно говорил: "Не верь никому, особенно себе". Я думал, что это просто какая-то очередная до безумия необходимая мне умная мысль, передающаяся из поколения в поколение, в соответствии со своей важностью, однако, я и не подозревал, что вспомню о ней в подобной ситуации. Как её охарактеризовать? Не знаю, в этом и проблема. Я даже до сих пор не уверен, что это все правда, да и он знаю, здоров ли я, если видел подобное.

Что же произошло? Я увидел кота. Не просто кота... Живого. Живого кота, который спокойно ходил из стороны в сторону по грунтовой дорожке близ моего участка. Я, не веря своим глазам, решил проследить за ним по своей глупости, отрицая все правила выживания, я отправился вслед за неисследованным. Неужели и вправду кот... Да, это именно он, черный, как сама тьма, пушистый, как плесень на нижнем ярусе, а глаза светятся, как лампы прожекторов на пограничном пункте "Северный". Он был весь в грязи, что было неудивительно, учитывая, что он жил на поверхности, меж его усов и даже обычных шерстинок хрустели при ходьбе обрывки сухих листьев.... Подождите... Листьев? Да что ж за день-то такой? Я про эти самые жёлтые хрустящие листья слышал только от Михаила Григорьевича с третьего энергояруса. Я ж их и представить не мог, как, в общем-то, и все другие дети комплекса, даже те, что, как и я, бывали на поверхности.

Можно ли сказать, что сон - это наша вторая жизнь? А что если все что происходит во сне - это реальность? Или все-таки это наше подсознание пытается разнообразить нашу скучную жизнь?

В обычной реальности Аня была обычной девушкой. Работала, встречалась с друзьями, по выходным ездила к родным в деревню. Но во сне, она могла быть кем угодно, кем только пожелает. И она желала. Во сне Анна была ведьмой, у которой получалось буквально все. У нее там был парень как с обложки журнала, богатство, все, о чем могла мечтать студентка из деревни. И приходя с учебы, она ни о чем так не мечтала, как скорее бы уснуть.

Началось это в общаге, Аня поделилась с соседкой по комнате своими сновидениями. Аленка конечно покрутила пальцем у виска, но не стала переубеждать подругу начать жить в реальном мире. 21 ноября. Аня уже заснула. Снова во сне она обладала силой, летала по воздуху, была счастлива. Ее любимый уговаривал ее остаться с ним на всегда, уверял что это возможно..

Возвращался с одной попойки домой с корешем. Изрядно пьяные, взяли в круглосуточном еще пива и, шатаясь, пошли по тротуару. Дождь, слякоть, вся гнусь осенней ночи были в наличии. Внезапно сзади выскочили желтые пятна, завизжали шины по мокрой дороге, пьяный мат - и в общем, мы с корешем оказываемся в кювете.

Я кряхтя поднялся, весь в грязище, урод, который нас сбил, уже куда-то свалил, помог подняться Сашке и при свете мобильных принялись осматривать друг друга. В общем, вроде отделались только синяками, да я руку оцарапал об асфальт, когда падал. Ну, видимо, действительно - дуракам и пьяным везет. Кое-как отчистив одежду от грязи, мы пошли дальше, наслав на водятла лучей анальной боли. Дойдя до дома (кореш обитал в соседнем подъезде), мы выкурили по сигарете, еще раз обматерили идиотов за рулем, восславили Кришну за ласковость и отсутствие переломов - и разошлись спать.

Две недели назад я была в гостях у своей подруги. Неожиданно у меня возникла боль внизу спины с правой стороны, и я стала задыхаться. Подруга моя вызвала скорую помощь. Врачи быстро приехали и, осмотрев меня, сказали, что это почки. Я собрала свои вещи и поехала с ними в больницу.

По пути в больницу мне стало плохо, и я потеряла сознание. Открыв глаза, я увидела, что лежу в белой хорошо освещённой палате, с кислородной маской на лице и возле меня стоит мальчик лет семи с белыми волосами. Он подошёл ко мне, взял меня за руку и заплакал. Рука у него была очень холодная. Я ещё тогда удивилась, как могут у живого человека быть такие холодные руки.

Мальчик, немного постояв возле меня и отпустив мою руку, отошёл в сторону и над ним возник очень яркий белый свет. Он словно пушинка оторвался от земли и полетел вверх и исчез. Мне стало опять плохо, и я снова потеряла сознание.

Если уйдешь, то я уйду с тобой
Если умрешь, то я умру с тобой
Обниму и выйдем прочь

Типичное утро, открываешь глаза, а они опять залипают, да и ощущение такое, что проснулся не то что с бодуна, а словно на меня термоядерную бомбу скинули. Отскоблив себя от кровати, я медленно направился на кухню, чтобы выпить кофе.

Пока грелся чайник, я зашёл в уборную, чтобы покурить и привести в себя в более живой вид. Взяв сигарету из только что вскрытой пачки, чиркнул зажигалкой, прикурил, сделал затяжку и внутри сразу всё сжалось: "Не зря же говорят, что с утра и первая сигарета в голову даёт".

Искупавшись, я пошёл пить кофе: "Чёрт, вот придурок, штаны бы надел для приличия" - сказал я сам себе. Оделся, глянул на часы 9:11 утра, вдруг звонок в дверь, от которого я на секунду завис посреди комнат, но пошёл открывать, стоя уже возле двери, я вдруг почувствовал, что очень знакомое.